Глава 29

- Какая красивая новая работница у Тумановых, – не отстает Стас, пока второй мужчина буравит меня, не отводя глаз. При этом не соизволит даже представиться. – Столько стоит тебя перекупить? – нагло и грубо бросает под глухой кашель седого.

Опять поглядываю на старшего Туманова. Но он не торопится к нам, будто специально бросил меня на растерзание этих клонов с разницей в пару десятков лет.

- Вы не мой профиль, - на панике срываюсь в ехидство. – Я, конечно, занимаюсь детьми, - многозначительно исследую Стаса взглядом, будто прикидываю его возраст. – Но чу-уть младше вас, - пальцами показываю крошечное пространство. – Вы совсем немного не успели. Всего на пару годиков перегнали моих воспитанников.

Прячу нервный смешок под кашлем. Конечно, я передергиваю. Стасу на вид лет двадцать пять. Но смотрится он действительно как мальчик. Холеный, ухоженный, идеальный до скрежета зубов. Слегка напоминает моего бывшего жениха. И если бы раньше я могла повестись на такого «сладкого красавчика», то после всего произошедшего… у меня развилась стойкая аллергия на папенькиных сынков.

А еще… одного старика из головы выбросить не могу. Засел прочно, отравляет мозги. Все мысли вытеснил. Дико злит! Пусть убирается! К невесте своей – и у нее там в черепе сидит, за ниточку, на которой уши держатся, дергает. А я такое счастье с многозвездочной выдержкой не заказывала!

Раздражаюсь сильнее, когда Стас облизывает взглядом вырез на моем платье. Все мужики одинаковые, независимо от возраста.

- В общем, ничем вам помочь уже не смогу, - разогнавшись, не могу остановиться. – Подрастайте.

Добиваю Стаса сияющей улыбкой, но он, кажется, не может понять сарказма. Зависает, как перегруженная игровая приставка у Аленки, и бесцветные глаза таращит. Не отличается сообразительностью и его отец. Хмурит серебристые брови, пренебрежительно кривится.

- Заблудились, Георгий Александрович? – будто из-под земли, рядом со мной вырастает Альберт.

Здоровается с седовласым, а потом пожимает руку Стасу, да так, что тот морщится и потирает ладонь после «горячего приветствия». Я же удивленно пялюсь на Туманова. Зачем он вообще вернулся? Я четко видела, как он скрылся в здании вместе со своей любимой невестой.

- Лучший ресторан в городе мы знаем, как свои пять пальцев, - впервые за все время издает старший из клонов хоть какие-то звуки. Правда, глухие и хриплые. И так странно говорит о себе во множественном числе. – Но не могли пройти мимо нового члена вашей семьи, - Георгий кивает на меня с намеком.

- Как жизнь семейная, Альберт? – хмыкает Стас, но на всякий случай пятится назад, за спину отца.

- Прекрасно, - Алик отвечает вроде бы спокойно. Но я кожей чувствую гнев, исходящий от него. И бешенство, как у непривитого пса. Даже страшно становится. Особенно, когда Туманов становится практически вплотную ко мне.

- Где законная жена? – подкусывает его «мальчик-красавчик». И на меня взгляд переводит, будто узнал мою тайну.

Сжимаюсь вся. В сотый раз за вечер оборачиваюсь в поисках Ильи. Благо, он оставляет Васю и приближается к нам.

- Всегда рядом, не беспокойся, - чеканит убедительно, имея ввиду Валерию, но зачем-то меня за руку берет. Сплетает наши пальцы.

Стас неожиданно бледнеет, а седовласый надрывно кашляет.

- Вам бы фтизиатру показаться, - сочувственно произношу, за что получаю уничтожающий взгляд Георгия. Почтенный человек, а такой неуравновешенный и надменный. Денег куры не клюют, но личностных качеств ему недодали.

Нашу странную компанию разбавляет старший Туманов. Заводит пустой разговор с гостями, будто отвлекая их. Пока Альберт уводит меня прочь.

Заходим в ресторан вместе, и я столбенею на пороге. Невольно засматриваюсь на шикарное внутреннее убранство, задираю голову на люстры, но Алик дергает меня за руку. Приходится ускориться, но при этом не споткнуться и не растянуться у его ног.

Останавливается возле туалетов, и я морщусь демонстративно.

- Так приспичило? – подначиваю его. Это становится привычкой. Очень дурной привычкой. Дергать тигра Алика за усы, которых у него нет. – А я вам зачем? В качестве группы поддержки или дверь подпереть? – ерничаю.

Туманов хмыкает, но дерзость мою пропускает мимо ушей.

- Не натвори на ужине ничего, беда мелкая, - рычит на меня Альберт предупреждающе. – Петровские, - указывает на дверь, через которую мы вошли, - не совсем наши друзья. Скорее, наоборот. Конкуренты. У нас политика ненападения, - объясняет без подробностей. – Делаем вид, что все хорошо. Так что не откровенничай с ними. Лучше вообще молчи, я тебе не доверяю. Язык без костей.

- Их там и не должно быть, - парирую я, переворачивая его обидную фразу. - Зачем вы меня приглашали? – бурчу с горечью.

- Понятия не имею. Я был против, - ранит резким заявлением. - Это инициатива отца.

- М-м-м, - освобождаю руку из его хватки. – Вы меня не трогайте. Тем более, при невесте.

- А ты не забывай, для чего здесь. Ты на работе и должна присматривать за Аленкой, - бросает колко. – А не… - осекается.

- И что же я, по-вашему, делаю? – ошеломленно вздергиваю брови.

- Красуешься и кокетничаешь с Петровскими, - несправедливо обвиняет меня Туманов. Долгим взглядом обводит мое платье. И злится. На ровном месте!

- Красуетесь здесь вы, - тыкнув пальцем в твердую грудь, ойкаю и одергиваю руку. - Привыкли чуть что – хвост распускать, как павлин. И ждете, что все перед вами пресмыкаться будут. Осторожнее, такими темпами последние перья растеряете.

- Скажешь, от старости? – улыбается одними уголками губ. Меняет тон, будто его забавляет моя реакция.

- От нервов. Вы слишком раздражительный, - фыркаю на него. - Но возраст тоже влияет.

- Леся! – делает шаг и нависает надо мной. – Не болтай! – укладывает палец на мои губы.

Запрокидываю голову, погружаюсь в темную бездну его глаз. Ощущения, как тогда, в ЗАГСе. Но теперь я не боюсь мужа. Что-то другое чувствую… И запах вкусного парфюма с удовольствием носом втягиваю.

- Тш-ш-ш, - обдает приятным ветерком мою щеку. – Поняла?

Отбиваю его руку. Как можно дальше от моих губ, которые горят после невинного прикосновения.

- А кокетничает с Петровскими ваша невеста, - очнувшись, нагло беру Альберта под локоть, разворачиваю его.

Указываю пальцем в сторону входа, где Валерия мило беседует со Стасом. И, воспользовавшись замешательством Туманова, сбегаю в зал. К Майе и Аленке.

* * *

Мне совершенно не нравится рассадка! Я могла бы вытерпеть, что угодно, даже если бы мне выделили местечко на пуфике в углу, откуда бы я украдкой наблюдала за Тумановыми и их «вражескими друзьями». А на меня бы никто не обращал внимания. Хоть поела бы спокойно.

Но в таком положении, как сейчас… кусок в горло не лезет.

Нефтяной взгляд, буравящий меня, хуже черной кошки, бежавшей через дорогу и внезапно сдохшей прямо на середине пути. Чтобы сомнений никаких не осталось в том, что мне сегодня удачи лучше не ждать!

Альберт сидит напротив, не сводит с меня глаз. И не обращает внимания на невесту, которая липнет к нему, как муха к клейкой ленте. Вот только лента эта ее не принимает. Высохла из-за истекшего срока годности, наверное. Однако на меня почему-то действует - продолжает притягивать.

Взгляд Алика становится темнее, когда на стул рядом со мной опускается Стас. Оказываюсь между горящей свечой, на пламя которой хочется лететь, и вязким холодным желе, что вдруг прижимается своим плечом к моему. Отшатываюсь, невольно провожу ладонью по рукаву, словно стирая грязь, и отворачиваюсь к Аленке, которая сидит с другой стороны от меня.

- Налить тебе сок или водичку? – шепчу ей, а она улыбается и задумчиво пальчиком ямочку на щечке подпирает.

- Пусть мама Майя подаст графин, - указывает на вишневый сок. – Попроси.

- А ты? – провоцирую малышку.

Майя улавливает наш разговор, перехватывает мой многозначительный взгляд – и тянется к графину. Ухаживает за дочерью, постепенно растапливая ее ледяную оболочку. Убеждаюсь в том, что им просто нужно больше времени проводить вместе! А Майя струсила и два года скрывалась от проблем с удочеренной малышкой. Переложила все заботы на мужчин. Слишком слабая, чтобы достучаться до снежной принцессы, но при этом абсолютно не злая.

- А вам шампанского, Лера? – отвлекает меня Стас, и я нехотя поворачиваюсь к нему. В процессе оказываюсь буквально расстреляна недовольными горящими углями.

Альберт все еще смотрит на меня, а я так теряюсь из-за его необъяснимого контроля за каждым моим действием и словом, что не сразу замечаю, как обратился ко мне Петровский. Назвал настоящим именем.

- Леся, - поймав напряженный взгляд Ильи, исправляю Стаса. – И я не пью, - отрицательно взмахиваю кудряшками.

Туманов, который напротив, недоверчиво изгибает бровь и меняется в лице. Алик становится мягче, теплее. Изучает меня с какой-то затаенной нежностью и чуть уголки губ приподнимает. Будто удивлен моему ответу. Или считает меня малолетней дурочкой. Второе – наиболее вероятно.

Пусть. Мне плевать на его мнение. И так ясно, что я не в его вкусе. Сочту это за комплимент. Ведь вкус у него, судя по настоящей Валерии, отвратительный.

- Нет, - повторяю Петровскому и убираю свой бокал, когда он, не послушав меня, все-таки пытается плеснуть в него из бутылки. Пара капель и пена попадает на скатерть, а я беспокоюсь, чтобы все это не стекло мне на платье. Ткань жалко – Альберт дорогую и редкую купил нам с Аленкой.

Отодвигаюсь еще, хотя уже некуда. И так к Рапунцель прижалась.

- Это всего лишь шампанское, - уговаривает Стас таким удивленным тоном, что я пришельцем себя чувствую не от мира сего.

- Не употребляю алкоголь. Совсем. Ни единого градуса. Даже кефир не пью, - заканчиваю свое сопротивление шуткой, которую Стас ожидаемо не понимает.

Зато Алик и Илья одновременно хмыкают и откашливаются. Исподлобья смотрю на Тумановых по очереди, но их лица одинаково серьезные. Значит, показалось.

- У вас болезнь или аллергия? – сводит брови младший Петровский и поглядывает на старшего, будто они обмениваются мыслями.

Если честно, я понятия не имею, можно ли мне крепкие напитки. Желания не было пробовать, а в ЗАГСе я попросила лимонад мне в бокал налить – по цвету подходит, и гости не поняли бы, что я жульничаю.

- Аллергия, - выдыхаю обреченно. – Но не на алкоголь, - демонстративно двигаю стул ближе к Аленке.

- Стас, прекрати нам ценного помощника спаивать, - не выдерживает Алик. И хоть говорит холодно, глаза вспыхивают недобрым пламенем.

- Ну, если уж настолько ценный для тебя помощник, - с подтекстом тянет Петровский, а Валерия ресницами глуповато хлопает, - тогда я умываю руки.

Но, вопреки словам, все-таки наливает мне какой-то сок. На всякий случай принюхиваюсь и пробую: все нормально.

Старшие Петровский и Туманов начинают обсуждать дела, Майя старается угодить Аленушке, Валерия весь вечер трогает Альберта и шепчет ему что-то. На последних стараюсь не смотреть: раздражают дико.

Нервно ерзаю на стуле, игнорируя попытки Стаса завязать беседу.

До тех пор, пока липкая ладонь на находит мое колено под столом. Дергаю ногой, пытаясь незаметно сбросить ее, но пальцы сжимаются сильнее. Впиваются в кожу и, кажется, собираются задрать платье до бедра. В ответ на мой возмущенный взгляд Стас лишь мерзко подмигивает.

Шестое чувство вопит, что это провокация. Меня специально хотят смутить и подставить перед Тумановыми. Но моя внутренняя амазонка ВалЕРкирия мысленно вытащила копье...