Глава 16

Как только мы сели за свободный столик, к нам сразу же подсели Крис, Абелард и Ханс. Они сделали это так слаженно и резко, что буквально за пару секунд мы с соседками оказались в плотном кольце. Вот, ей-богу, не покидало ощущение, что нас ждали и намеренно взяли в окружение, чтобы сбежать не смогли.

— Как хорошо, что ты вернулась! — первым взял слово Ханс и, взяв мою ладонь обеими руками, мягко сжал её. Интересный жест. — Я очень рад, что ты цела и невредима. Не представляешь, как мы все переживали за тебя.

— Это да, — улыбнулся Абелард и тоже сжал мою руку своей лапищей. — Уже поступило предложение организовать спасательно-поисковую группу и разыскать тебя. Кстати, давай рассказывай, где ты пропадала вместе с Черным драконом?! Что вообще произошло? — в меня вперилось несколько десятков пар глаз. Наш разговор слушали все присутствующие в столовой. Даже преподаватели за своим обособленным столом не скрывали интереса.

— Цвет перенес нас в Мрачную Пустошь, — кажется, я повторяю эту фразу в сотый раз. — Мы выбрались из неё. Всё хорошо.

Наверное, помимо этих трех фраз от меня ждали чего-то ещё, но я не намерена распространяться. Ещё с минуту меня буравили взглядами, но вскоре напряжение рассеялось. Народ потихоньку вернулся к завтраку, но почти все продолжали так или иначе подслушивать нашу беседу.

— Я тоже рад, что всё хорошо, — сдержанно улыбнулся мне Крис. Теперь я посмотрела на него не как на знакомого-студента, а как на возможного друга своего мужа и опытного воина. Эти определения подходят ему куда больше. Крис заметно выделялся на фоне других драконов: более крупный, более натренированный и сильный, но больше всего его отличал взгляд. Такой проницательный взгляд может быть только у мужчины, который живет на этом свете уже давно и многое успел повидать. Внутреннее чутье подсказывало мне: он не тот, кем хочет казаться, и Рафик, скорее всего, был прав. К тому же, его глаза кое-что мне напомнили. Очень уж сильно их цвет напоминал цвет глаз того «ниндзя», что охранял меня во дворце Аристарха. — Потом как-нибудь расскажешь поподробнее, что именно там случилось.

«Хех» — про себя подумала я. «А зачем мне тебе что-то рассказывать, если Арис наверняка поведал тебе всё в красках?». Наверное, на моем лице что-то отразилось, потому что дракон странным образом прищурился.

Остаток завтрака мы непринужденно болтали о всякой всячине. Конечно, парни так и эдак пытались выведать у меня подробности внезапного путешествия, но я мягко парировала эти вопросы.

Первая пара началась с неприятного момента. Как и говорила Эльза, некоторые преподаватели оказались недовольны такой нерадивой студенткой, как я, и поспешили это самое недовольство мне продемонстрировать. Наверное, свою роль сыграл и тот факт, что мы пришли вместе со звонком, хоть правила требовали приходить минимум за пять минут до начала занятий.

— Так, так, так… — недовольно протянул средних лет преподаватель, увидев меня в дверях. — Это, как я понимаю, та самая почетная студентка Академии? Вы считаете, что раз обладаете таким статусом, то можете плевать на правила?

Ох, какой же он противный! Низенький толстенький дяденька с маленькими поросячьими глазками. Я сразу поняла: отношения у нас не сложатся.

— Простите за опоздание, — сказала я дежурную фразу с каменным лицом. — Такого больше не повторится.

— Очень надеюсь, — метнул он в меня крайне недовольный взгляд. — Сегодня мы закрепляем очень важную тему — «Оплодотворение магически нестабильных растений». Я вас слушаю, — и уставился на меня с ожиданием. Э-э-э… Я только позавчера пришла в себя после Мрачной пустоши. Он, правда, ждет, что я сходу расскажу целую тему, учитывая, что только ночью я вернулась в Академию?

— Извините, я сегодня не готова к оплодотворению, — виновато произнесла я, и прежде, чем осознала, что ляпнула, аудитория взорвалась смехом.

— Вы решили сорвать мне занятие?! — преподаватель пошел пятнами от ярости и сверлил меня ненавидящим взглядом. В этот момент он был похож на злого поросенка.

— Нет…

— Что за выходки?! — взвизгнул мужичок и даже подскочил. Мне вдруг захотелось заглянуть ему за спину и проверить, нет ли там подергивающегося хвостика, что окончательно закрепило за этим человеком ассоциацию со свиньей. — Как вы смеете вести себя так нагло и беспардонно?! Думаете, вам теперь всё позволено-с?! Ну, нет! Вы мне всё будете сдавать! Каждую тему, каждый вопрос! — он так кричал и носился по аудитории, что мне стало не по себе. Какой-то он…неадекватный, что ли.

— Да я не… — попыталась вставить хоть слово в его истеричное повизгивание, но преподаватель резко хрю…то есть, рявкнул на меня.

— Молчать! — оборвал меня он. — Сейчас же сядьте на своё место и только попробуйте сказать ещё хоть что-то! Напишу на вас докладную! Вы и так унизили достопочтенного господина Аристарха и сорвали ему занятия, но со мной эти фокусы не получатся! Нет-с! Со мной шутки плохи!

Всё время, пока он визжал, студенты в аудитории с трудом сдерживали смех. Похоже, такое поведение для этого человека совсем не в новинку. Честно говоря, от его визгов у меня уже начала болеть голова. Удивительно, как в его немолодом возрасте можно так беспечно относиться к собственному здоровью? От таких нервных реакций на обыденные для преподавателя вещи можно и до пенсии не дожить!

— Да что вы, какие шутки, — меланхолично произнесла я, глядя на хряка с сочувствием. — Не нервничайте. Вы такой горячий мужчина, дай вам бог здоровья.

От моих слов преподаватель так оторопел, что не мог выдавить из себя ни слова. Пользуясь моментом, я наконец-то села за парту и тихо выложила на неё письменные принадлежности. Всё это время студенты тихо хихикали, но в аудитории было сравнительно тихо. Подняв голову и посмотрев на преподавателя, я поняла, что он до сих пор пребывает в шоке, смотря на меня широко распахнутыми глазами. Такое ощущение, что этот пухлый мужчина попросту не знает, как поступить: свернуть мне шею или оставить в покое, дабы еще чего не ляпнула. А я что? Пожелала человеку здоровья, разве ж это плохо?

— Итак, записывайте… — преподаватель кашлянул в кулак и начал занятие. Правда, в течение всей пары в аудитории то и дело кого-то прорывало на смех.

После занятий Ханс позвал меня на репетицию.

— Маша, у меня для тебя новость, — мы шли в театральный кабинет, и молодой человек находился в приподнятом настроении. — Я добавил в твой репертуар ещё одну песню, — «обрадовал» меня он.

— Но зачем? — не разделила его оптимизм я. — У меня и так было четыре полноценные арии и несколько мелких. Не многовато ли?

— Не бери в голову, — отмахнулся он от моих аргументов. — Я ставлю спектакль и мне решать, кто что должен исполнять. Тебе что, сложно разучить ещё одну песню?

— Не сложно, просто это странно! — не унималась я. — Ты отдаешь мне всё то, что можно было бы распределить между другими ребятами…

— Мария, — строго посмотрел на меня Ханс, — не учи меня, как работать. Эту конкретную песню должна исполнить именно ты и никто другой. Никаких возражений я не принимаю!

— Ладно, — пожала плечами я. Складывается такое ощущение, будто Ханс намерен повесить весь этот спектакль на меня одну. Он зачем-то вписал в сценарий новые сцены, цель у которых одна — добавить мне поводов выйти на сцену.

— Вот и отлично, — победно улыбнулся парень. — Только есть один нюанс: она на иностранном языке.

— Но зачем?! — совсем растерялась я. — Ведь вся постановка происходит в одной языковой плоскости! Там просто нет места для такого маневра!

— Успокойся и не задавай лишних вопросов, — видно, Ханс устал от моей пытливости и полного непонимания ситуации. — Раз я сказал, что там нужно, значит, так нужно! Мои решения не обсуждаются, — в этот момент парень очень напомнил мне Аристарха. Тот тоже любит покомандовать и не терпит, когда ему перечат.

К нашему общему удивлению, в театральном кабинете нас дожидался ректор. Крастор стоял спиной к выходу и смотрел в окно, сцепив руки за спиной. Как только мы вошли, он неспешно развернулся и приветливо улыбнулся нам.

— Как долго приходится вас ждать, — по-отечески пожурил нас ректор. Я смотрела на него и всё никак не могла понять, сколько ему лет? Широкие плечи, крепкие мускулы и крупная мужественная фигура никак не вязались с тем опытом, которым светились его глаза.

— Чем обязаны? — не растерялся Ханс. Мне подумалось, что ректор пришел разбираться из-за моей стычки с преподавателем, но я ошиблась.

— Хочу проверить способности Марии, — удивил меня Крастор. — Как мы знаем, она обладает магическим голосом. Мне интересно, как вам удается петь на репетициях, не изменяя окружающее пространство.

— Эм-м-м… — протянула я. — Просто не вливаю в голос силу, вот и всё.

— Ты можешь это контролировать? — удивился Крастор. — Сама?

— Конечно, — пожала плечами я. Не понимаю, чему он удивляется? — Мне бывает непросто заставить свой голос изменять пространство. Для этого требуется вложить в него силы, эмоции, душу. Это невозможно сделать случайно.

— То есть ты утверждаешь, что я могу не беспокоиться на счет того, что во время спектакля случится что-то…неожиданное? — спросил Крастор и прищурился, вперившись в меня странным взглядом.

— Я могу контролировать свой голос, — сдержанно ответила я. — Можете не беспокоиться.

— Хорошо, — Крастор заметно расслабился и посмотрел на Ханса. — Надеюсь, я могу рассчитывать на то, что вы приложите максимум усилий для подготовки Марии? — ректор посмотрел Хансу в глаза с такой серьезностью, что мне сделалось не по себе. Мы же здесь просто репетируем студенческий спектакль, так, к чему такое напряжение?

— Естественно, — с плохо скрываемым раздражением ответил парень, ничуть не смутившись от такого взгляда. Напротив, такое отношение Кратсора явно злило его. — Главное, чтобы вы смогли организовать все условия для этого.

— В моем профессионализме можете не сомневаться, — бросил ректор и вышел из кабинета, даже не попрощавшись.

— Что это было? — спросила я, когда за Крастором захлопнулась дверь.

— Не обращай внимания, — махнул рукой Ханс. — Он всегда сует свой нос куда не нужно.

Весьма странное высказывание, учитывая, что речь идет о ректоре Академии, в которой и ставится этот спектакль. Складывается стойкое ощущение, что я чего-то не понимаю в происходящем.

Началась репетиция. Ханс дал мне текст с транскрипцией и начал играть, чтобы я послушала и поняла, как именно мне предстоит петь. Язык песни чем-то напоминал французский, а вот музыка совсем выбивалась из той, что звучала в постановке. Ханс перестал играть и начал разучивать вместе со мной текст и корректировал моё произношение. Язык и вправду оказался очень похож на французский, который я успела немного изучить в школе, поэтому очень скоро я поняла, как нужно петь те или иные слова. Вот так, за один вечер мы с Хансом разучили почти всю песню.

— Слушай, я устала, — пожаловалась я спустя четыре часа. — Хватит на сегодня.

— Ладно, — не без недовольства согласился Ханс. — Ты молодец, текст выучила, завтра будем разучивать сам номер…в смысле, сцену. С музыкой, с костюмом и прочее.

— Не рановато ли для костюмов? — нахмурилась я. — Их ещё вроде бы даже шить не начали.

— Для тебя уже сшили, — ошарашил меня Ханс. — Всё, на сегодня свободна.

Наконец-то! От всех этих бесконечных повторений одних и тех же звуков у меня уже голова пошла кругом. Подумать только! Несколько часов уделить разучиванию одной-единственной песни, тщательно выхолащивая каждый звук! А ведь мы даже не приступили к повторению уже пройденных сцен. Странно всё это как-то… В душе я понимала, что что-то здесь не так, но всё никак не могла понять, что именно. Ханс ведь, по сути, режиссер этого спектакля, от его исхода зависит его будущая карьера, скорее всего… Это его работа — заниматься с актерами и певцами. Успокоив себя этой мыслью, я направилась в общежитие.

Мои соседки уже давно сидели в гостиной и выполняли домашнее задание. Черт! С этой репетицией совсем не осталось времени на то, чтобы переписать лекции.

— Долго же ты, — буркнула Эльза, увидев меня в дверях. — Мартина за ужином ворчала, что Ханс отменил репетицию и пропал неизвестно куда. Неужели он только тобой одной занимался?

— Да, — устало выдохнула я. — Учили ещё одну песню. У меня голова раскалывается… А ведь ещё задания нужно выполнять…

Тут мне в голову пришла неожиданная идея. А ведь мне совсем не обязательно переписывать все лекции вручную! Можно отксерокопировать их на МФУ, коих на Земле множество! Точно! Я сэкономлю несколько часов времени, избавлю себя от бесполезной работы, а главное — сохраню нервы в относительной целостности. То, что нужно! От этой светлой мысли даже головная боль поутихла.

— Оливия, — обратилась я к девушке. Сегодня она сидела особенно тихо, как мышка. — Расскажи мне о своем замужестве. Я же вижу, что тебя что-то беспокоит.

— Просто я ещё не привыкла к своему мужу, — тяжело вздохнула она. — Мы видимся по вечерам, когда я возвращаюсь домой, и мне кажется, что ему это не нравится. У нас не принято, чтобы замужние женщины учились в Академиях. Я — редкое исключение.

А ведь и вправду, за всё время нахождения здесь я ни разу не видела в стенах Академии ещё одну девушку оборотня. Здесь много дракониц, ведьм, вампирш, но вот оборотней женского пола, кроме Оливии, я не встречала.

— Оливия обладает редкими для оборотня способностями, такими как способность почуять другое существо на большом расстоянии, отменным слухом и равной с мужчинами выносливостью, — пояснила для меня Эльза.

— Ого, — восхищенно выдохнула я. — Молодец!

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Поэтому отец и решил отправить меня на учебу. В наших стаях выходят замуж рано, как правило, в пятнадцать лет уже рожают первенца. Мне уже восемнадцать, и за спиной многие шушукаются, что, мол, останусь старой девой. А тут ещё отцу поступило очень выгодное предложение… Вот он и решили посадить меня на два стула: и замуж выгодно отдать, но и дать возможность закончить учебу. Они долго спорили насчет брачного договора, но отец всё же своё отстоял.

— Он тебя не обижает? — проницательно спросила я. — Твой муж хорошо с тобой обращается?

— Ну, да, — неуверенно пожала плечом Оливия. — Правда, он очень недовольный почти всё время. И… — она вдруг замолчала, словно передумала говорить то, что крутилось у неё на языке.

— Говори, — Эльза взяла её за руку и настойчиво заглядывала в глаза.

— Он очень груб в супружеской постели, — призналась нам она. — Не считается с моими чувствами, не слушает никаких возражений, делает всё только так, чтобы было хорошо ему, даже если мне больно. Ещё я часто слышу упреки в том, что слишком взрослая, что молодая жена должна быть именно молодой, а не как я…

— Вот урод! — с чувством рыкнула Эльза. — Молодую ему подавай! Знаем мы таких, любителей девочек помладше! У нас за подобные связи публично вешают!

— Полностью согласен, — вклинился в наш женский доверительный разговор Рафик, вынырнув из-за угла. Он запрыгнул на стол и сел возле Оливии, будто желал её поддержать. — Твой муж — идиот и извращенец. Я вот совершенно не понимаю этих педофилов, которые любят девочек четырнадцати лет. Какое желание могут вызывать дети кроме желания трахнуть их об стену?

— РАФИК!!! — дружно взревели мы, возмущенные подобным высказыванием.

— Да как ты можешь?! — оскорбленно воскликнула я, готовая ударить родного дядю.

— За такие слова можно и в окно улететь, — клацнула зубами Эльза, прожигая нахала взглядом.

— А что такого? — не понял нашего недовольства кот. — Я вот терпеть не могу детей, и надеюсь, что у меня их никогда не будет. Даже ты, — обратился он ко мне, — когда была мелкой, невероятно меня бесила. Пронырливая, крикливая, шкодливая… Б-р-р! Какое может быть счастье в орущем и несносном существе, которое вечно орет и требует к себе внимания?! Вдобавок ко всему, дети — самые продажные существа на свете. Как правило, я просто давал тебе конфету и говорил, чтобы ты ко мне не подходила. Всегда срабатывало.

— И меня не смущал говорящий кот? — с недоверием посмотрела я на дядю.

— Какой кот?! — раздраженно воскликнул он. — Это было до того, как я стал таким. Неужели ты совсем не помнишь меня прежнего?

— Нет, — покачала головой я.

— Ну вот, ты даже не запомнила того, кто давал тебе конфеты, — многозначительно хмыкнул Рафик. — Правильно я делал, что откупался от тебя.

— Знаешь, что? — зыркнула на него я. — У нас тут о другом разговор! Нужно думать, как помочь Оливии.

— А что тут думать?! — взмахнул лапой кот, будто хотел стукнуть ею по столу. — Ей нужно обвести губы красной помадой, нанести на лицо пудру, подчеркнуть глаза черной подводкой и распустить волосы. Я бы ещё рекомендовал надеть платье с глубоким вырезом, но это не обязательно.

— Зачем? — удивленно выдавила из себя Оливия.

— Затем, чтобы привлечь и соблазнить альфа-самца. Так у вас, оборотней, говорят? — девушка смотрела на него с абсолютным непониманием, и тогда Рафик раздраженно пояснил: — Да развестись тебе с мужем нужно. Насколько я знаю, в вашей среде более сильный самец имеет право отбить самку у законного мужа, если она ещё не забеременела от него. Если тебе твой благоверный не нравится, то просто соблазни того, кто посильнее и посмазливее его. Затем применяй грубую женскую слабость.

— Это как? — теперь не поняла я.

— Как обычно: дави на жалость. Плачь, рассказывай, как тебе с ним плохо, как он тебя обижает и не дает любви и ласки. Всё просто!

— Я никогда на такое не пойду, — вздернула подбородок Оливия. — Это же полный бред! Как можно намеренно соблазнять другого самца, будучи замужем?

— Ну, тогда не ной, — отмахнулся от неё Рафик. — ты либо привыкаешь к тому, что у тебя есть и не рыпаешься, либо цепляешься за любую возможность и борешься до последнего.

Девушка одарила кота обиженным взглядом и опустила голову, вернувшись обратно к домашнему заданию. Разговор окончен. Как мы ни пытались вновь обсудить тему её брака, она не реагировала. Ещё пара часов у меня ушла на чтение и записи, которые накопились только за этот день. Даже когда мои соседки всё выполнили и разошлись, я сидела до самой ночи. Поставив в тетради последнюю точку под сложной схемой, суть которой мне не понять, я поплелась к себе.

Войдя в комнату, включила свет и взвизгнула от испуга. На кресле сидел Аристарх собственной персоной, вальяжно вытянув ноги вперед. Когда первый шок от его неожиданного появления прошел, я испытала нечто, похожее на радость. Рафик сказал, что он явится мириться не раньше, чем через неделю, а Арис пришел буквально через сутки. Уставший, он смотрел на меня задумчиво, будто спрашивал: «Ну, и где ты пропадала столько времени?».

— Привет, — первой поздоровалась я, всё также держа руку на дверной ручке.

— Здравствуй, — кивнул в ответ Арис и встал, распрямившись во весь свой драконий рост. — Как дела? Как учеба?

— Я много пропустила, — даже не знаю, стоило ли отвечать на данный вопрос. Возможно, Арис задал его формально, и развернутого ответа от меня не ждал, но сдерживаться я не стала. — Репетиция спектакля, недовольные преподаватели, куча бумажной работы и всевозможных заданий… Денек был не из простых. А ты как?

Странно, но мы оба, не сговариваясь, играли в странную игру, делая вид, что ничего не произошло. Несмотря на это, определенное напряжение между нами присутствовало.

— Примерно также, — туманно ответил Арис и замолчал, рассматривая меня пристальным взглядом. — Я рад, что ты уже успокоилась.

— Успокоилась, — подтвердила я, чувствуя себя неловко, — но это не значит, что всё нормально. Нам нужно поговорить. Ты ведь за этим пришел?

— Да, — неожиданно бодро ухватился Арис за эту фразу. — Я пришел поговорить с тобой. Маша, между нами…

— Постой! — перебила его я и отошла от двери, направившись к шкафу-купе. Я открыла его и сразу же увидела сидящего на полке Рафика. Этот кабанчик занял собой почти всё пространство полки. Судя по его изумленному взгляду, кот страшно поразился такому неожиданному повороту событий. Не давая ему времени прийти в себя, я схватила наглеца обеими руками и выставила за дверь. — Продолжай, — повернувшись к Арису, закрыла комнату на ключ и вся обратилась в слух

— Я думаю, между нами возникло недопонимание, — дракон прокашлялся и продолжил свою речь. Похоже, эпизод с Рафиком его немного позабавил и даже поднял настроение. На губах Ариса играла легкая улыбка. — Я не думал, что ты так отреагируешь на такой пустяк. Да, признаю: я приказал добавить в твой напиток две травы. Да, лекари предупреждали меня, что это может иметь последствия. Я сожалею, что допустил такую ситуацию. Мне, правда, очень жаль, что из-за моей ошибки ты впала в длительный сон. Впредь, обещаю тебе, все лекарства и добавки я буду обсуждать с тобой. А ещё лучше, буду брать с тебя письменное согласие, чтобы претензий не было.

Эта фраза была произнесена с такой серьезностью, что невозможно было не хихикнуть. Хотя, возможно, смешного в этом мало, и Арис действительно начнет брать с меня расписки.

— Принято, — с улыбкой кивнула я. — И ты меня извини за ту сцену, что я устроила. Сам подумай: я прихожу в себя, всё тело болит, в сердце колет, в голове кавардак… И тут выясняется, что это всё по твоей прихоти. Я не ожидала от тебя такого. За всё время, что мы пробыли в Пустоши, ты показал себя совершенно другим. Я думала, ты начнешь прислушиваться ко мне, обсуждать решения, но, видимо, ошиблась. Понимаю, такие люди, как ты, не привыкли решать что-то сообща, когда можно приказать…

— Маша! — перебил меня Арис. — Этого больше не повторится. Обещаю.

— В общем, мне жаль, что я закатила ту сцену, — помотала головой я, пытаясь выразить свои мысли стройно. — Я испугалась и одновременно разозлилась. Наверное, сильно опозорила тебя, — это было больше похоже на вопрос, и Арис неопределенно повел головой. — Извини меня. Впредь постараюсь ругать тебя так, чтобы этого не слышали подчиненные.

Черный дракон открыто улыбнулся и притянул меня к себе, вжимая в твердую грудь. Наверное, впервые за всё время он обнял меня так просто, без какого-то особого повода. Я обхватила его торс и тоже сжала так сильно, как только могла. С души будто камень упал, даже усталость и головная боль отошли на второй план. Близость дракона оказалась невероятно приятной и такой желанной, что я с ужасом подумала о том, что Арис заглянул ненадолго и вскоре уйдет. Не хочу его отпускать! Он нужен мне сейчас также, как воздух. После тяжелого и выматывающего дня объятия Ариса, его теплые слова и улыбка вернули мне силы и желание проснуться завтра утром. Не представляю, как бы я жила всю неделю без него? Наверное, я бы не выжила.

— Иди сюда, — произнес Черный дракон и, подхватив мен на руки, сел на кровать и усадил меня к себе на колени. Не успела я опомниться, как его губы подарили мне крепкий поцелуй. Арис целовал меня уверенно и сильно, вжимая в своё тело и придерживая ладонью затылок, будто боялся, что я попытаюсь отстраниться. В этом поцелуе выразилось всё облегчение и счастье от того, что наша ссора наконец-то закончилась.

* * *

Поцелуи быстро переросли в нечто большее. Я обхватила руками шею дракона и прижалась к нему еще сильнее. Под одеждой чувствовались напряженные мускулы, которые хотелось потрогать. Меня вдруг обуяло непривычное детское чувство, будто мне в руки попала интересная игрушка, которую я хочу изучить и проверить её работоспособность. Не мешкая, я начала расстегивать верхние пуговицы на одежде Ариса, но неожиданно его пальцы накрыли мою ладонь, фиксируя её.

— Маша, ответь мне честно: ты не забеременеешь после этого? — он смотрел мне в глаза с напряжение, будто от моего ответа завило всё его будущее.

— Точно, — уверенно кивнула я, и этим утверждением будто спустила Черного дракона с цепи, на которой он сидел всё это время. Арис начал активно раздевать меня, практически срывая одежду. Это было невероятно и дико. Когда я освободила своего мужа от нижней рубашки отбросила её в сторону, моему взору открылась мускулистая грудь, покрытая темными вьющимися волосками. Я прикоснулась к ней, чувствуя под пальцами их стальную твердость. Это так завело меня, что перед глазами потемнело от желания. Арис продолжил целовать меня и ласкать, пробираясь к самым интимным зонам. Его руки проникли под мою юбку и начали сжимать ягодицы.

Не в силах больше терпеть, я наплевала на всё и, расстегнув на драконе брюки, насадилась на его затвердевший орган удовольствия. От неожиданности Арис охнул и с удивлением посмотрел на меня. Я же положила руки ему на плечи, коленями уперлась в матрас и начала двигаться, подставляя грудь под нежные поцелуи дракона.

Я испытывала невероятные эмоции. Впервые мне удалось перехватить у Ариса инициативу и самой управлять всем процессом, контролировать ритм происходящего. Дракон с силой сжал мою талию и втянул в рот сосок, отчего тело пронзила острая волна удовольствия. Я никогда и никого не хотела так, как сейчас Ариса. Наши тела слились в одно целое, и уже невозможно было отличить, где я и где он. Как сумасшедшая я скакала на нем, наслаждаясь его блаженной улыбкой. Происходящее нравится Арису не меньше, чем мне.

Вскоре у меня начали заканчиваться силы. Мышцы ног заныли, и энтузиазма у меня поубавилось. Черный дракон заметил это и вдруг резко перевернул меня на спину. Не успела я и глазом моргнуть, как поняла, что лежу головой на подушках, а Арис нависает сверху. Резкий толчок — и мы вновь единое целое. Как ни крути, а его движения всё равно были более сильными, резкими, глубокими, обжигающими. За несколько минут я достигла пика наслаждения и закричала, выгнувшись всем телом. Мои пальцы вцепились в обшитую искусственной кожей спинку кровати, сжимая её до побеления костяшек. Когда отголоски оргазма исчезли, я почувствовала себя выжатым лимоном.

— Потерпи чуть-чуть, — шепнул Арис и перевернул моё безвольное тело на живот. Дракон вошел в меня сзади и несколько минут совершал сильные и глубокие толчки, стремясь получить положенное ему удовольствие. Наконец, он вздрогнул несколько раз и рухнул рядом, тяжело дыша.

— Надо почаще так мириться, — прошептала я, с улыбкой глядя на него.

— Я согласен, — выдохнул Арис. — А ещё лучше будет не ругаться вовсе и сразу мириться, при малейших признаках конфликта.

Мы тихо рассмеялись. Когда наши тела немного остыли, он притянул меня к себе и крепко обнял. Так мы и заснули в моей комнате: уставшие, но счастливые.