Глава 9

Войдя внутрь пещеры, я первым делом подошла к Арису и проверила его состояние. Без изменений. Дракон дышит всё также ровно, сердце стабильно бьется. Это успокоило меня, и я решила поесть. Надеюсь, дождь не сильно навредил ягодам, и я всё же смогу покушать здесь и сейчас, не уходя в лес на поиски еды. Солнце начало клониться к закату, в пещеру стало проникать меньше света. Нужно как-то компенсировать его, благо, на стенах висят керосиновые лампы. Прежде я видела их только на картинках, поэтому понятия не имею, как зажечь их.

На моё счастье, в том же сундуке, где я нашла мыло, оказалось несколько коробков спичек. Как оказалось, керосиновые лампы зажигаются очень легко, и я зря переживала. Через минуту всю пещеру озарил приятный свет. При хорошем освещении я поставила корзину на стол и откинула шелковую салфетку. Увидев, что находится внутри плетеной корзины, я потеряла дар речи и на долгие несколько минут застыла с упавшей челюстью.

Никаких ягод, которые мы с Арисом собрали, не было и в помине! Корзина доверху была заполнена самыми разными яствами: фрукты самых разных цветов и форм, семечки, сильно напоминающие подсолнечные и…несколько крупных жирных кусков хорошо прожаренного мяса. Оно было завернуто в нечто, напоминающее пергаментную бумагу, и, к моему изумлению, ещё не до конца остыло. Мои руки сами потянулись к аппетитнымкускам, мечтая ощутить на языке их волшебный вкус (аромат уже дразнил моё обоняние), но разум всё таки возобладал. А что, если оно отравлено? С чего это малознакомому человеку так угощать меня, абсолютно чужую для него девушку, жену врага?

Голодный мозг решительно отвергал все подозрения. Да зачем ему кормить меня отравленной едой, если он уже мог десять раз изнасиловать меня, убить, а останки скормить морглам?! Это бред! Голод победил, и я набросилась на угощение, уминая мясо с таким аппетитом, какого не испытывала на протяжении всей жизни. Какое же оно мягкое, буквально тает на языке! Хорошо прожаренное, натертое пряными травами, но сохранившее запах костра. Это мясо приготовлено на открытом огне, причем, совсем недавно. Клянусь, в жизни я не ела более вкусного и нежного шашлыка.

Когда голод был полностью утолен, а корзина опустошена на половину (мяса в ней не осталось), я вдруг поняла, что больше особых дел у меня и нет. Солнце ещё не зашло, поэтому разводить костер на ночь рано. Честно говоря, я плохо представляю себе, как буду поддерживать ночью огонь.

Устало вздохнув, я подошла к постели Ариса. Присела рядом, всматриваясь в спокойное лицо дракона. Не пойму, это игра света или он и вправду стал немного бледнее обычного? Моя беспомощность убивала. Я понятия не имею, как ему помочь и разбудить. В одном из сундуков нашлись засушенные травы и пара баночек с порошком, но что с этим делать, я не знаю. Фактически никаких лекарств у нас нет.

Я присела рядом и решила проверить повязки, которыми я попыталась перевязать открытые раны.

— О боже, — надломлено прошептала я, увидев, ЧТО случилось за те несколько часов, пока я занималась приведением себя в порядок. Повязки, что вплотную прилегали к раневой поверхности, пропитались зеленой жидкостью, и теперь отвратительно воняли. Даже царапины приобрели воспаленный оттенок, хотя раньше имели бледный розовый цвет. Эта картина шокировала меня. Неужели это я прислонила к ранам нестерильную ткань и она вызвала такое загноение?! Какая же я дура! Не надо было бросать его и идти купаться и стирать, нужно было неотрывно сидеть рядом! Дрожащими руками я сняла повязки, полностью пропитанные зловонным гноем. Все самые глубокие раны, оставшиеся от зубов морглов, были заполнены этой мерзостью. Когда мои пальцы прикоснулись к телу дракона, я с ужасом поняла, что у него сильный жар. Меня заполнило такое отчаяние и чувство вины, что сдерживать слезы было уже невозможно.

Скорее всего, дело не в нестерильных повязках, а в яде морглов, о котором говорил тот незнакомец из леса. Идиотка! Какая же я безмозглая идиотка! В озере плавала, мясо уплетала, а Арис уже гноем затек. Клянусь, если он погибнет, я этого не переживу. Если меня не сожрут морглы, за них это сделает чувство вины. Нельзя его оставлять!

Что же делать?! Лекарств нет, но позволить Арису умереть я не могу. Нужно действовать. Все грязные повязки я сбросила на пол — потом постираю и прокипячу. Остатками чистой ткани и водой попыталась промыть раны от гноя, который, честное слово, можно было выгребать ложкой. У дракона поднялась очень высокая температура, он очень сильно побледнел, губы посинели. На промытые раны я наложила новые повязки, которые сделала из тех тканей, что лежали в сундуке. Они не пыльные, не грязные, видно, что после использования их хорошо постирали, но в таком состоянии Арису нужны стерильные бинты! Которых нет…

Я сидела у постели дракона, неотрывно глядя в его бледное лицо. Жар не спадал, хотя я регулярно протирала его тело тряпкой, смоченной в холодной воде. Повязки с гноем воняли, но я уже принюхалась и не замечала этого запаха. У меня нет времени вновь идти на озеро и стирать их, займусь этим потом. Когда солнце начало клониться к закату, в пещере стало прохладнее. Я отошла от Ариса только для того, чтобы развести костер на специально оборудованном для этого месте около входа. С трудом удалось поджечь дрова, я то и дело бегала к дракону, чтобы проверить, дышит ли он. Эту ночь я проведу без сна.

Через несколько часов ситуация стала настолько аховой, что я уже думала, что сойду с ума. Жар не просто не спал, но, кажется, даже усилился. Самое ужасное то, что буквально на моих глазах новые чистые повязки вновь начали пропитываться зеленым гноем. Сначала на белой ткани появилось крошечное пятно, которое начало очень быстро расползаться. Сняв повязку, я ощутила такое отчаяние, какого не испытывала даже в момент похищения. Гной внутри раны из зеленого постепенно начал становиться черным. Он образовывался невероятно быстро, заполняя собой всё и отравляя организм. Когда я касалась Ариса, то едва ли не обжигалась. Какая у него температура? Здесь нет градусника, но, по моим ощущениям, она давно перевалила за 42.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вновь сняла повязки, промыла рану. Теперь это сделать сложнее, гной стал вязким и липким. Он цеплялся к и без того воспаленной поверхности, будто не желал расставаться с ней. Когда я в четвертый раз сделала перевязку, а гора грязных повязок уже была высотой мне по колено, я вдруг поняла, что до утра Арис может и не дотянуть. Я попыталась напоить его, но дракон не мог глотать, вода легко могла попасть в легкие. Его губы потрескались, рот и язык сухие, как бумага. Лицо заострилось, глаза сильно впали в череп. Уже сейчас он больше напоминал труп, чем живого дракона.

Смерть дышала нам в затылок. Атмосфера в пещере изменилась, будто даже она чувствовала: совсем скоро сюда придет старуха с косой. Я была в таком опустошенном состоянии, что уже не хватало сил даже плакать. Как же я мечтала, чтобы всё это оказалось лишь сном! Реальность стала похожа на затянувшийся кошмар. Если раньше, когда рядом был Арис, я ещё держалась и верила, то теперь, когда он умирает у меня на руках, сил нет. Не получалось не думать о том, как его дыхание остановится, тело охладится до температуры окружающей среды и начнет разлагаться. Я буду рядом, я стану свидетелем всего этого ада, а затем и сама стану бледным безжизненным трупом. Мелькнула странная мысль о том, что будет легче самой утопиться, а не ждать морглов. Почему-то вспомнилась песня, которую я слышала очень давно и даже разучивала её на синтезаторе. Это диалог девочки и единорога, которые, как и мы с Арисом, вынуждены выживать в пустыне и бороться со смертью.

«Спой мне, девочка» — вспомнились его последние слова. «Я так люблю, когда ты поёшь». Набрав в грудь побольше воздуха, я посмотрела на Ариса и тихо запела:

— Потрескавшиеся губы, песок шепчет о смерти,

Солнце застыло в зените, словно раскалённый меч.

Хочется лечь и забыться, но земля обжигает.

За что нам посылают боль и страданья, ответь?

Я не знаю, дитя человека, почему мир жесток порою.

Почему красота и горе в нём всегда идут рядом, сплетясь,

Но я знаю, что ты — светлый огнь, в тебе жар бесконечной надежды,

И ты можешь согреть им многих или сжечь, потеряв себя.

Я мечтала, но только раны от мечты остаются на сердце.

Доверяла — и была бита, отпускала — и не дождалась.

Расскажи, для чего бороться, за какими тянуться благами.

Может, проще в песке раствориться, каплей кануть в палящую гладь?

Ты уйдешь, и с тобою память о всем светлом, что ты любила.

Все надежды, мечты и правда станут пылью, эхом пустынь.

Ты ещё не дошла до дома, ничего ещё не сотворила,

Не открыла последней двери. Заслужи своё право уйти.

Огонь в твоих руках, огонь в твоей груди

Ты — пламя, ты — голос бурь

Живи, живи!

Я да ты среди гиблого края,

Наш дом утопает в крови.

Может так и умирают,

Может проще тихо уйти?

Мы вернемся к своим, вот увидишь

Ты да я — это, знаешь, как много!

Мы сильнее, чем ночь и голод!

Мы пройдем этот путь до конца.

Огонь в твоих руках, огонь в твоей груди

Ты — пламя, ты — голос бурь.

Живи, живи!

(музыка и стихи Яны Айнсановой)

Я вложила в эти слова всю силу, которая только была во мне, и обратила их к Арису. Живи! Живи! Ты, мой несостоявшийся убийца. Ты, мой нежеланный муж.

Едва последние слова песни слетели с моих губ, неожиданно накатила невероятная слабость. У меня будто разом отняли все силы, выкачав из тела всю энергию. Я залезла на кровать к Арису с ногами и прислонилась к каменной стене, не сводя глаз с лица дракона. Мотнула головой, прогоняя внезапную сонливость.

Уже около трех часов ночи, но мне нельзя спать. Я буду бороться за Ариса до конца. Буду промывать его раны, обтирать тело мокрой тряпочкой, пытаясь сбить температуру… Буду… Я должна… Нельзя позволить ему умереть…

На меня навалилась такая сильная усталость, что её можно было бы сравнить с реальностью тяжестью, придавившей тело как валун. Глаза закрылись вопреки моей воле, но напоследок я успела сжать руку Ариса, словно цепляясь за него как за последний оплот реальности. Не знаю, как долго я проспала. Может, два часа, а может и пару дней. Помню, что сквозь сон ощутила, как мужские руки поднимают меня из сидячего положения. У меня не было сил открыть глаза, но я отчетливо ощутила, как кто-то сильный очень осторожно обхватил мою талию и взял под колени, потревожив затекшую ногу. Арис? Это он?! Мысль о том, что дракон всё таки очнулся, пронзила моё сознание как стрела. Я попыталась открыть глаза, но с трудом получилось лишь немного приподнять веки. Именно в этот момент мужчина опустил меня на кровать, уложив на спину.

Я взглянула на него сквозь узкие щели между век. Всей душой надеялась увидеть над собой Ариса, но это определенно был не он. Я видела всё очень расплывчато, но мне всё же удалось рассмотреть силуэт мужчины. В нём не было абсолютно ничего особенного. Я не заметила ни высокого роста, ни привлекательной широкоплечей фигуры, ни красивого лица. Он был одет в легкие темные одежды, которые открывали его руки и ноги.

— Эй, не подсматривай! — раздался насмешливый голос моего прежде невидимого знакомого. — Поспи, — произнес он, прикоснувшись ладонью к моему лбу. — Дракону всё равно уже не помочь, так не мучь хотя бы себя.

Вновь весь мир потонул во тьме. Я погрузилась в глубокий сон без сновидений, потеряв счет времени. Когда в следующий раз я открыла глаза, вместо глубокой ночи на улице сверкало полуденное солнце. Меня пошатывало и немного подташнивало, когда я приняла сидячее положение. Незнакомец перенес меня на соседнюю от Ариса кровать, а вот сам дракон лежал всё также неподвижно.

— О, боже, — прошептала я, поняв, сколько времени уже прошло, и как долго дракон находился без помощи. — Арис! — я бросилась к нему со всех ног. Прошло часов двенадцать, не меньше. Неужели всё это время дракон лежал здесь, на жаре, с загноившимися ранами?!

Когда я подбежала к нему, ожидала увидеть на кровати белый труп с черными от гноя ранами. Однако, картина мне открылась совершенно иная: Арис выглядел вполне прилично, во всяком случае, намного лучше, чем ночью, до того, как я странным образом отключилась. Я смотрела на его порозовевшие щеки, не гладкие губы и не верила своим глазам. Неуверенно прикоснувшись губами ко лбу дракона, не знала, радоваться мне или пока ещё рано. Он не был ни холодным, как если бы его мертвое тело остыло, ни обжигающе горячим, как вчера ночью. Вполне нормальная температура тела.

Не понимая причины столь резкого улучшения, я потянулась к повязкам на ранах и ахнула от удивления. На них не просто не было черного гноя, их, глубоких ран, тоже, по сути, больше не было. Раневая поверхность магическим образом затянулась, и теперь тонкая розовая кожа покрывала то, что вчера было воронкой от вырванного куска живой плоти. Арис больше не походил на живой труп. Он даже как-то поправился, особенно в районе лица и шеи. Вчера эти области выглядели иссохшими, сейчас же они будто обросли мясом.

Дракон больше не умирал. Я не сразу осознала эту простую истину, но это стало очевидно: он чудесным образом исцелился! Эти раны теперь даже с натяжкой нельзя назвать смертельными.

д

— Арис, — изумленно выдохнула я и с трудом удержалась, чтобы не обнять спящего дракона от избытка чувств. Боже мой, это всё таки случилось! Словами не передать, какое облегчение я испытала, поняв, что мне не придется иметь дело со смертью этого невыносимого мужчины. С души свалился такой тяжелый камень, что мне даже дышать стало легче. Не удержавшись, я склонилась и поцеловала Ариса в лоб.

Теперь, когда эмоции немного утихли, и я смогла более или менее трезво мыслить, в глаза бросились странные детали. Гора зловонных тряпок, пропитанных черным гноем, исчезла. Костер, что я неумело развела ночью, потушен. Подойдя поближе, я заметила в золе несгоревшие остатки ткани, которой перевязывала Ариса. Значит, кто-то сжег все эти тряпки. Сейчас мне сложно было отделить сон от реальности, но всё указывает на то, что мой невидимый собеседник посетил нас этой ночью. Он перенес меня на постель, сжег повязки, потушил огонь и…исцелил Ариса? Или это моя песня и волшебный дар так подействовали, что дракон за одну ночь почти полностью исцелился? И почему я так внезапно уснула? Столько вопросов, и ни одного ответа.

В памяти отпечатались слова ночного гостя: «Дракону всё равно уже не помочь». Почему он так сказал? Его утверждение, что Арису осталось жить совсем немного, никак не вязались с почти зажившими ранами дракона. Что-то здесь не вяжется.

Я не могла налюбоваться на здоровый цвет лица Ариса. Около часа сидела и просто смотрела на него, желая убедиться, что ему не станет хуже. Однако, за это время дракон стал выглядеть ещё здоровее. Всё время мне казалось, что его ресницы вот-вот дрогнут, и он откроет глаза, очнется, наконец. Однако, Арис продолжал безмятежно спать. Спящая красавица, блин.

Я переоделась в чистую и просушенную одежду, сняв с себя неудобную простыню. Удивительно, как в таком влажном климате вещи вообще высохли. Теперь мне остается лишь сидеть здесь и ждать, когда Арис придет в себя. Меня не отпускало предчувствие, что очень скоро это случится. Ну, а пока дракон спит, я решила немного прибраться в пещере. В конце концов, спать на одном лишь матрасе неудобно, а здесь есть ещё и подушки. Маленькие, жесткие, но подушки. Нам здесь ещё спать минимум одну ночь.

В итоге, остаток дня я провела в пещере. Сидела возле Ариса, следила, чтобы ему было не жарко и не холодно, напевала разные песни. Этот день оказался самым тихим и спокойным за всё время пребывания в Пустоши. Ближе к вечеру у входа в пещеру раздался подозрительный шорох. Сначала я не придала этому значения, но вскоре уже ставший знакомым голос позвал меня.

— Эй, дочь дракона! Выходи! Хватит там сидеть, слезы лить. Я уже могилу вырыл.

Последняя фраза меня по-настоящему испугала. Она прозвучала как угроза. От этого странного существа можно ожидать чего угодно. Кого он собрался хоронить? Неужели Ариса? Или меня…? По спине табунами побежали мурашки.

— Иди сюда! — рыкнул голос, и я подчинилась. Уж лучше мы будем разговаривать снаружи, чем здесь. Когда я вышла из пещеры, то, к своему удивлению, вновь никого не увидела. Лишь ощущение на себе чужого взгляда говорило о том, что мне этот голос не послышался. — Зачем ты сидишь там целый день? — смягчился незнакомец. — Понимаю, он был твоим мужем, но, судя по вашему общению, эмоциональной привязки друг к другу у вас ещё не произошло. Так что радуйся, девочка, ты будешь жить!

— Что? — не поняла я. Что за бред он несет? — Вы вообще о чем?

— Я приходил ночью, — сам признался мне незнакомец. — Всё видел. Твой муж был почти мертв, яд распространился на весь организм, проникнув во все жизненно важные органы. Ты не должна винить себя и убиваться. Поплакала, попрощалась с ним и хватит. Уже завтра он завоняется, так что с погребением лучше не тянуть. Или ты хочешь, чтобы дракон начал разлагаться прямо в этой пещере?

— Что вы несете?! — вскричала я, не в силах больше слушать эти мерзости. — Арис жив! И более того — он идет на поправку, раны почти затянулись…

— Ты спятила, — перебил меня незнакомец, а затем рядом раздались звуки тяжелых шагов — он вошел в пещеру.

Я бросилась за ним, готовая защищать Ариса. Если этот лесной житель вздумает навредить дракону, начнут петь «Пошел вон». Должно помочь. Я подскочила к лежащему на кровати дракону и практически сразу врезалась в незваного гостя.

— Отойди, — раздраженно потребовал он и толкнул в плечо, да так, что я отшатнулась от него на несколько шагов. Так легко я не сдамся! К этому странному существу у меня нет ровным счетом никакого доверия, и подпускать его к Арису нельзя. Я вновь бросилась к кровати дракона и вновь натолкнулась на мужскую фигуру. Теперь незнакомец согнулся пополам, склонившись к дракону, и трогал его за лицо и шею. Своим телом он перегородил любой подход к кровати!

— Что вы делаете?! — требовательно спросила я, пытаясь пробиться к Арису, но всё тщетно. Сдвинуть с места мужчину мне оказалось не под силу.

— Проверяю, — на удивление спокойно ответил незнакомец, продолжая трогать Ариса и его раны. Меня не отпускало ощущение, что вот-вот загадочный невидимка начнёт душить беспомощного дракона или попытается разбередить его раны. — Как это случилось?! — не унимался он. — Он же был при смерти! Яд морглов невозможно излечить, он гарантированно убивает. И, тем не менее, дракон почти выздоровел… Признавайся, как ты это сделала? Неужели Снова спела ему?

— Отойдите от него, тогда поговорим, — сквозь зубы прошипела я.

— Не командуй, — огрызнулся он, но Ариса трогать перестал и даже отступил на шаг. — Признавайся, пела?!

— Пела! — рыкнула на него я и тут же села на кровать к дракону, чувствуя потребность отговорить его от гостя с непонятными намерениями. — Или вы считаете, что нужно было смотреть, как он умирает?!

— Хм… — задумчиво протянул незнакомец и на несколько минут замолчал. — Интересные свойства, однако, интересные… Голос не просто магнетический, он обладает способностью изменять структуру пространства. Драконья кровь не заблокировала эту способность, скорее всего, она её даже дополнила. А как давно ты поёшь?

— С детства, — буркнула я. — С пяти лет ходила в музыкальный кружок.

— И никого не удивило, что девочка-драконица обладает способностями к музыке? — сомневающимся голосом спросил мужчина. — Не вздумай мне врать, красавица. Я ведь всё равно это пойму и сделаю так, что ты сильно пожалеешь.

— Я выросла в другом мире, — поспешно пояснила, пока он не решил приступить к исполнению своих угроз. — На Земле. Там нет драконов, а есть только люди. Все люди умеют петь, поэтому я свободно обучалась музыке и вокалу. Папа всегда стремился развить во мне этот дар.

— Ещё бы! — фыркнул голос. — Понимал, какой уникальный ребенок ему достался. А когда ты перешла в этот мир, сила голоса напиталась магической энергией и начала проявлять себя. Твоё пение — это своего рода оружие, способ применения магии. Он настолько удивителен, что способен вывести даже опаснейший в мире яд. Я бы очень хотел изучить этот дар.

— Что? — насторожилась я. В его голосе проскользнуло что-то маниакальное, хищное, будто передо мной предстал настоящий сумасшедший ученый. — Как?

— Есть много методов, — затараторил он. — Начиная от простого наблюдения и заканчивая экспериментом. Интересно, а как бы твой голос подействовал на природу Пустоши? Что, если с его помощью удастся изменить структуру этого места и вернуть ему пригодный для жизни климат…? Скажи, а что ты почувствовала после того, как излечила дракона?

— Слабость, — вспомнила я. — Очень захотелось спать. Я отключилась и проспала до обеда.

— Это плохо, — цокнул языком мужчина. — Значит, выносливость почти на нуле, нужно тренироваться. Тебе нужно учиться у демонов. Драконы не обладают такими познаниями в области управления магией голоса.

— А вы — демон? — осторожно спросила я.

— Да. Кстати, меня зовут Анж, — впервые за всё время нашего общения он назвал мне своё имя. — По правилам приличия, в ответ ты должна назвать мне своё имя, — напомнил демон.

— Мария, — тихо произнесла я. — Меня зовут Мария.

— Отлично, Мария. Скорее всего, дракон скоро придет в себя. Помни моё предупреждение: ни слова ему о том, что ты общалась со мной и что вообще в лесу есть кто-то помимо вас. Он должен быть уверен, что вы одни. Скажешь ему, что дотащила его до пещеры сама и никак при этом не пострадала. Фрукты и ягоды ты тоже собрала сама, в общем, обходилась без посторонней помощи. Девочка, — вдруг его голос прозвучал совсем рядом. Я физически ощутила, как он наклонился ко мне и теперь шептал в самое ухо. Я попыталась отодвинуться, но сильная ладонь легла мне на затылок, не позволяя избежать контакта. — Я не шутил в тот раз. Если Аристарх узнает обо мне, я буду вынужден убить его. Попробуй только намекнуть дракону о том, что ты знакома со мной, и из леса он не выйдет никогда. Даже твой голосок его не спасёт. Ну, а если вы всё же доберетесь до Империи, тебе никто не поверит. В пустоши у людей часто бывают галлюцинации, и они рассказывают всевозможные небылицы о том, что видели и слышали. Кто-то даже сходит с ума. Так что тебе никто не поверит, можешь быть уверена, Мария.

Демон убрал руку от моей головы и перестал дышать над ухом, давая понять, что разговор окончен. Он отошел в сторону, а я получила свободу и смогла двигаться.

— Надеюсь, ты всё же не так глупа, как я подумал вначале, — бросил мне Анж и вышел из пещеры, тяжело ступая по земляному полу.

Почему он так боится, что Арис узнает о нем? Если вдуматься, то сам факт постоянного нахождения в Пустоши живого человека — это феномен. Это место считается проклятым и непригодным для проживания, но Анж неплохо обосновался в этом лесу и, судя по его поведению, многое успел здесь изучить. Он хорошо знает, как ведут себя морглы. Наверное, поэтому они до сих пор его не сожрали. Интересно, а где живет Анж? В такой же пещере, как эта, сложно долго жить и не быть замеченным теми же разведчиками, что периодически сюда наведываются. Вывод напрашивался сам собой: он обитает где-то вне зоны видимости, возможно, даже под землей.

Я думала, что Анж ушел насовсем, уже немного расслабилась, но вдруг с улицы снов послышались шаги. Я вся напряглась и непроизвольно сжала пальцы Ариса. Что потребовалось этому демону?! Неужели он ещё не всё сказал?

— Вот возьми, — раздраженно прорычал голос и с грохотом поставил на стол новую плетеную корзину. — Приятного аппетита, дочь дракона, — с этими словами он вновь прошел к выходу и на этот раз ушел окончательно.

Я неуверенно подошла к корзинке и откинула с неё синюю салфетку. Анж положил сюда всё тоже самое, что и в прошлый раз: ягоды, фрукты и несколько аппетитных кусков шашлыка. Интересно, где он берет таких крупных животных, чтобы делать столь крупные вырезки?

На этот раз я ела угощение без особого энтузиазма, обдумывая угрозы демона. Он ясно дал понять: убить Ариса ему вполне по силам. Даже в условиях, когда дракон очнется и будет в состоянии себя защитить. Почему Анж так уверен в своих силах? Он чувствует себя хозяином территории, и единственное, чего он опасается, это огласка. Откуда он черпает эту уверенность? Я ни разу не была свидетелем применения им магии. Лечить грыжу особой массажной техникой он умеет, но разве это можно назвать магией? Ох… Я не уверена, что смогу лгать Арису прямо в глаза. Он опытный человек, такой наверняка почувствует ложь или попытку скрыть от него нечто важное. Да и не хочется мне носить это в душе. Выходит, я одна буду знать о том, что в Пустоши обитает таинственный демон, а все остальные продолжат находиться в неведении? От этой мысли стало не по себе.

Я развела костер, застелила одну из кроватей и приготовилась спать. Огонь нагрел пещеру, спасая нас от холодного ночного воздуха. В этих местах с заходом солнца температура опускается на десять градусов, не меньше. Огнище было устроено так, чтобы обезопасить окружающее пространство от возможного пожара. Мне приходилось иногда вставать, чтобы пошевелить дрова или подкинуть их. Выспалась я плохо, но это лучше, чем совсем бессонная ночь.

На рассвете я поднялась, умылась водой из фляги. Бросив взгляд в сторону спящего дракона, решила и ему сделать утренние процедуры. Подсела, предварительно смочив чистый кусок ткани водой, и начала обтирать лицо. Я смочила его лоб, плавно спустилась к вискам и провела тряпочкой по носу. Вдруг на пару секунд мне показалось, что мышцы на лице Ариса сократились и он немного нахмурился. Я моргнула, и всё тут же исчезло. Решив не зацикливаться, продолжила процедуру, как вдруг ресницы дракона дрогнули.

Я застыла, боясь трогать его в этот момент. Казалось, стоит сделать что-то не так, и чудо не случится, Арис погрузится в сон ещё не неопределенный срок. Неужели…? Я не могла поверить в своё счастье, когда в следующий миг дракон медленно открыл глаза, непонимающим взглядом смотря в потолок.

— Арис? — тихо прошептала я. А вдруг это всё сон? Вдруг это не по-настоящему? Я ужасно боялась спугнуть мечту, поэтому держала себя в узде. Но вдруг Арис посмотрел на меня, наши взгляды встретились. Стоило только мне взглянуть в эти карие глаза, как я сразу поняла: это не сон. Он пришел в себя! Он очнулся! — АРИС! — как сумасшедшая закричала я и, наплевав на всё, бросилась к дракону на шею. Эмоции овладели мной, безграничная радость захлестнула и увлекла в поток чистого счастья. Он жив! Всё позади. Весь кошмар балансирования на грани жизни и смерти в прошлом. Теперь всё будет как раньше. — Ты живой! Живой! — не помня себя от радости, я покрывала его лицо поцелуями. Глаза, лоб, щеки, даже уши — я зацеловывала всё, и мне не было дела до того, как это выглядит со стороны. Как оказалось, зря.

— Маша… — выдохнул Арис и вдруг обнял меня за талию, обеими руками прижимая к своему обнаженному телу, прикрытому лишь пледом. Я не успела даже пикнуть, когда его губы накрыли мои, подарив невероятно мягкий и нежный поцелуй. Эта нежность никак не вязалась с тем, что я привыкла видеть в Аристархе: жесткость, упорство и силу.

Несмотря на свою кажущуюся слабость после болезни, дракон легко повернулся на кровати и утащил меня к себе под бок. Мы оказались лежащими в объятиях друг друга, разделяемые тонким покрывалом. Арис был полностью обнажен, но я старалась об этом не думать.

— Постой, постой, — попыталась вывернуться из кольца его рук, но это оказалось не так-то просто. Дракон всё время пытался поймать мои губы, и в конце концов ему это надоело. Взгляд Ариса был странным, будто он до сих пор спал и не осознавал реальность. Резким рывком он подмял меня под себя и навалился сверху, придавив к матрасу и лишая возможности двигаться.

Рот мне сразу же запечатали поцелуем. Я не могла говорить, получалось лишь протестующе мычать и остервенело колотить руками по его спине. Что происходит вообще?! Я не готова, не могу вот так спонтанно отдаться Арису, тем более, он явно не в себе и не понимает, что происходит. Не может у адекватного человека быть такой по-детски блаженной улыбки. Похоже, дракон всё ещё спит, и я немного поторопилась радоваться. Сбросить его с себя не было никакой возможности — слишком тяжелый. В тот момент, когда я схватила Ариса за голову и попыталась разомкнуть наш поцелуй, он своим коленом развел мне ноги, втискиваясь между ними. Его эрекция уперлась мне в бедро. Кажется, ещё немного, и меня попросту изнасилуют. Нужно защищаться. Вот только, как это сделать, если Арис только-только очнутся после тяжелой травмы?! Ударю его по голове, так он вообще в кому впадет.

Нас разделяло лишь покрывало. Дракон, лежа на мне в очень пикантной позе, начал делать недвусмысленные возвратно-поступательные движения, пытаясь пробиться к своей цели. Это стало последней каплей. Не выдержав, я с силой, какая только была в моих руках, ударила его по ушам. Раздался звонкий хлопок. Арис вздрогнул всем телом и практически спрыгнул с меня, а заодно и с кровати. Я жадно втянула воздух через нос, благодаря небеса, что наконец-то могу вдохнуть полной грудью.

— Какого черта?! — возмущенно воскликнул Арис, потирая красные уши. — Ты что творишь вообще?! С ума сошла? — спросил он, продолжая метаться по пещере абсолютно голым.