Глава 47

Леонардо

Просыпаюсь утром, обнимая совершенно незнакомую мне женщину. Пытаюсь вспомнить вчерашний вечер и ничего… Пусто! Я не помню, что было вчера. Неужели так с друзьями что-то праздновал, что перед глазами пустота.

Она утверждает, что является моей женой. Хочется смеяться в голос, как она может быть женой, если вот уже несколько лет я встречаюсь с Аделаидой и подумываю ее сделать графиней де Лемар.

Прогоняю ее из своих покоев, выхожу в коридор, и навстречу мне бежит дочка, запрыгивает ко мне на руки, целует в щеку и тянется к самозванке.

А что, собственно, происходит?

Стою посреди коридора с дочкой на руках, чувствую себя потерянным. Разум мечется между моими воспоминаниями и реальностью. Незнакомая женщина, утверждающая, что она моя жена, смотрит на меня с тревогой и надеждой. Дочь же, кажется, абсолютно уверенно называет незнакомку, проснувшуюся со мной в одной постели, мамочкой.

Даже если это всё правда…

Почему я женился на незнакомке, а не на виконтессе де Маре? И почему у меня непреодолимое желание увидеть свою любовницу, если раньше такого не было? И не просто увидеть, я желаю ее, тогда как незнакомку хочется прогнать прочь, и только искренняя улыбка и любовь моей дочери останавливают меня от этого!

Лекарь берет у меня кровь и дает зелье, успокоительное, только вот я засыпаю.

А проснувшись, выхожу из своих покоев и слышу внизу голоса.

В сердце вспыхивает радость, когда я вижу Аделаиду, и тут же мгновенно поднимается волна ярости на жену.

— Аделаида, — улыбаюсь я женщине и спускаюсь вниз.

— Леонардо, любимый! Почему она еще здесь? — кивает она брезгливо на мою… жену.

Молчу, не хочется унижать женщину, которую Адель называет «мамочка».

— Не сейчас Аделаида! Где моя дочь? — требую я ответа от «жены».

— Я отправила Адель к бабушке с дедушкой. Не хочу, чтобы она видела тебя… таким, — вздергивает она подбородок, не двигаясь с места. Тогда как Аделаида бежит мне навстречу и прижимается ко мне всем телом.

— А что здесь происходит? Лео, почему твоя бывшая обнимает тебя, да еще и так нагло на глазах у Николь?

— Подожди Аделаида, — отрываю ее руки от себя, хотя совершенно не хочется этого делать, а отнести желанную женщину наверх. — Тьерри? Ты тоже знаешь Николь?

— Вообще-то Николь — твоя жена, и ты лично познакомил нас с Кристофом со своей истинной! — Тьерри хмурится, глядя на меня.

Истинной? Он хочет сказать, что Николь моя истинная? Человечка?

— Что значит «истинная»? — задаю я резкий вопрос своему другу, продолжая сжимать руку Аделаиды.

Тьерри тяжело вздыхает, оглядывая комнату.

— Тебе действительно нужно напомнить обо всём заново? — спрашивает Кристоф.

— Он не помнит меня. Совсем, — тихо говорит моим друзьям Николь.

— Ты собирался жениться на баронессе де Маре. Но она задержалась во время церемонии, и боги перенесли Николь к алтарю. Но тогда мы не знали о подмене невесты, выяснилось всё чуть позже. Николь успела сбежать от тебя. У вас с ней тату на руках, посмотри, — мой друг берет руку моей «жены», тянет ее к лестнице, я отпускаю руку Аделаиды и спускаюсь. Задираю рукав своей рубашки.

Прикасаюсь пальцами к тату моей истинной, и капля ее слезы падает мне на руку. В груди жжет, становится больно. Сердце стучит так, что кажется, выпрыгнет из груди. Но Аделаида вырывает мою руку.

— Лео любит меня! — кричит она, и моя боль утихает. — Тебе надо отдохнуть, любимый, — тянет она меня наверх.

И я иду за ней.

— Лео, лекарь говорит, что тебя приворожили! — громко говорит Николь.

— Она врет! Ты знаешь, как я сильно люблю тебя! И дракона нельзя приворожить!

Киваю Аделаиде. Она правду говорит, дракона нельзя приворожить! Только вот и дракона своего я не чувствую.

Делаю еще один шаг наверх, смотрю на своих друзей, которые мне что-то говорят, но я их не слышу. Смотрю в глаза Николь, в глазах которой плещется боль, но тем не менее она вытирает слезы, поднимает гордо подбородок. Морис, который столько лет верой и правдой служит мне, тоже что-то пытается донести до меня.

И Аделаида, которая упорно тянет вверх по лестнице.

— Что здесь происходит! — звучит громогласный голос моего отца, и рядом с ним стоит взволнованная матушка.