ГЛАВА 16

Женщина и мужчина пораженно смотрели позади себя на поляну с другой стороны, увидев наследника черных драконов, несущего на себе кого-то, и положившего его на землю у дерева. Мерзкий гниющий запах указал на родного брата Вильтера, Ревона. Что они тут делают именно сейчас?

Конер с облегчением посмотрел по сторонам и сказал другу:

— Мы в кровавом лесу, осталось найти болото.

На последних словах он увидел стоящую знакомую женщину на другой стороне поляны, и резко произнес:

— Гарана, что ты тут делаешь?

Шаринья со злостью посмотрела по сторонам и вытянула руки, сжимая и разжимая пальцы, призывая вертов для уничтожения своих врагов. Что поделать, если наследник пришел тюда, где ему не положено было быть. Смерть — идеальное наказание за допущенную, неприемлемую ошибку. О том, что здесь происходит не должен узнать никто.

Луна загорелась красным пламенем, и женщина громко крикнула сыну:

— Начинай. А я избавлюсь от свидетелей.

Услышав слова шариньи, Конар процедил:

— Сомневаюсь, ведьма. Мне на тот свет рано, а тебе уже давно пора. — Вдохнув ноздрями воздух, он пораженно замер, учуяв среди набора неприятных запахов родную кровь. Мужчина зарычал и резко выдохнул:

— Кровь… родная кровь… где… — и наконец увидев согнувшуюся черноволосую девушку, сидевшую к нему спиной и дрожащую всем телом, силуэтом напоминающую ту, что танцевала на празднике, понял, что это и есть его сестра. Лузария. Резко выдохнул и свирепо прорычал: — Лузария!

Девушка, хватаясь рукой за шею, пытаясь хоть что-то сделать с безграничной болью, резко повернулась, услышав требовательный крик. В это мгновение Вильтер распорол ей руку от плеча до пальцев, отчего она громко закричала, но звука никто не услышал, только выражение лица, перекошенное болью.

Конер кинулся к ней, но громадная черная волна, направленная на него, окутала сильное тело, источая невозможный холод, замораживая мужчину.

Раздался оглушительный сумасшедший рев, и все увидели портал, из которого вышли трое мужчин. Дракон вышел первым, продолжая рычать и, не теряя времени, кинулся к жене, как только увидел ее, с ужасом в глазах и истекающую кровью.

Шаринья, перестала шептать слова, призвав многочисленную армию сильных вертов, приказывая помочь великой колдунье. Со всех сторон появлялись темные силуэты в длинных черных одеждах, с капюшоном на лице, и светящиеся зеленым светом. На дракона одновременно набросилось несколько исполнителей черной воли, пытаясь раздирать руками сильное тело.

Жатар и Хотар перекинулись в своих зверей и безжалостно принялись давить вертов, помогая красному кардиналу. Как только Конер освободился от ледяной волны, достав и распылив из кармана бутылек с красной жидкостью, которую заставил взять Ревон из собственных запасов перед полетом в проклятые земли, резко рванул к шариньи, видя, что она вновь стала шептать слова, призывая проклятых прислужников. В считанные секунды оказался около нее и сломал шею, осознавая, что это не убьет ее, а лишь временно нейтрализует.

Вильтер торопился, держа правой рукой Лузарию, непрерывно дергающуюся в сторону, поворачивающейся в сторону бойни, собирая кровь из первой раны. Закончив, победно усмехнулся и занес нож над грудью девушки, но под давлением сильной мужской руки воткнул себе в сердце. Маг в ужасе посмотрел на себя, а потом повернул голову на того, кто осмелился такое сотворить, встречаясь с бешенным взглядом красного дракона.

Райдер оскалился и одним движением оторвал ему голову, бросая части тела в костры. Убрав источник боли жены, мужчина ножом разрезал веревки на ногах и прижал свою плачущую девочку к своей груди, дрожащую всем телом. Кровь, струящаяся по руке раздражала, и он расслабил свое тело, изменяя драконью сущность в змеиную кожу, зная, что это недопустимо, если не яд, потому что может произойти смешение крови, что отразиться на его способностях, но ему было все равно. Главное остановить кровь и залечивая рану.

Ревон дышал на последнем вздохе, как что-то резко загорелось в груди и его стало трясти. Прямо сев, чему поразился, удивленно наблюдал, как его чернота стала сходить. Порывисто повернул голову в сторону огня и, увидев горящего мужчину, источающего настоящий запах, выдохнул:

— Брат. Эта тварь меняла наши тела.

Чем сильнее сгорал мужчина, тем сильнее становился Ревон, и довольно улыбнувшись, он содрал с себя тунику, наблюдая за целительными превращениями на обнаженной груди, и направился к огню. У огня достал из брюк нож и порезал левую руку, капая на огонь, разгорающийся с неимоверной силой, превращаясь в пожар.

Чувствуя ни с чем не сравнимый прилив сил он направился к Конеру, воткнувшему шаринье меч в сердце, и деловито произнес:

— Не возражаешь, если я попрощаюсь с матерью?

— Шаринья — твоя мать? — буркнул друг.

— Да, — недовольно проворчал сильный никтрот. — Сука, забирающая мое тело и искалечившая мою жизнь.

— Ты знал?

— Нет, догадывался только, но когда сгорел брат и показал свой истинный запах, то понял, что к чему.

— Мм-м-м, конечно. Попрощайся как надо, — усмехнулся мужчина, отходя в сторону, поглядывая на сестру, сидящую на коленях дракона. Он подождет… еще немного, а пока нужно всех уничтожить.

Ревон оскалился и, вытянув руку с капающей кровью над телом матери, резко открывшей глаза. Кровь попала на лицо женщины и она закричала, вспыхивая синим огнем и скоротечно чернея. Через несколько минут мужчины смотрели уже на пепел.

Видя, что с уходом шариньи, верты не исчезли, два друга присоединились к оборотням, убивая проклятых магов.

Дракон нежно держал свою девочку, почти успокоившуюся, но тут она резко дернула его за рубаху, открывая рот, что-то пытаясь сказать.

— Еще раз. Не понимаю, — тут же отозвался он, внимательно смотря на ее судорожные подсказки.

По губам определив, что Лузи выговаривает слово «сестра», резко соскочил с места. Определив жену на ноги, посмотрел по сторонам, не отпуская ее руку.

— Ты чувствуешь ее запах?

Лузария повернула головой в стороны, и еще больше заплакала. Дракон втянул воздух, отцепил руки, и резко пошел на мага, дергая того за руку, но тут же отлетел в сторону. Свирепо зарычал, но тут же услышал снисходительные спокойные слова никтрота:

— Нужна моя помощь, кардинал?

— Да, девочка. Маленькая сестра жены где-то здесь, но запаха нет.

Ровен стал осматриваться по сторонам, а потом направился к болоту. Дракон тоже направился за ним, но остановился, видя как черный дракон и Лузария смотрят друг на друга с разных сторон поляны.

Конер ринулся к сестре, но тут же увидел, как парткардинал красных драконов подошел к девушке, сжал в своих объятьях и спрятал за спину. Злость взяла наследника, и он решил во чтобы то ни стало подвинуть обнаглевшего кардинала в сторону.

Когда черный дракон оказался ближе, Райдер понял, почему жена и этот неизвестный дракон так смотрели друг на друга. Да-а-а, не стоит совершать второй ошибки. Они брат и сестра.

— Лузария, — прохрипел Конер и, видя, как дрожащая девушка выходит к нему, порывисто сгреб ее в своих объятьях, не обращая внимания на недовольное лицо парткардинала, у которого чесались руки от всех братьев жены, так любивших ее обнять.

— Сестренка. Нашел тебя! Тураны. Лузария! — хрипел мужчина, обнимая нежную хрупкую девушку, но почувствовал липкую жидкость, возмущенно прорычал: — Ты вся в крови? Адский Нор. Она в крови!

— Я использовал свои силы на заживление, уже не опасно, — процедил дракон, возмущаясь, что дракон осмелился подумать, что он мог допустить, чтобы жена истекала кровью.

Жатар убив последнего вигара, облегченно вздохнул, но тут же замер, чувствуя страх и боль жены. Он заревел и все тут же повернулись к нему.

— Ниналия! Она в опасности.

— Мама, — в ужасе выкрикнула Лузария.

— Нашел, — самодовольно выкрикнул маг, несший на руках маленькую девочку, грязную, заплаканную, и очень испуганную. Она доверчиво прижималась к магу и шмыгала носом.

Жатар подбежал к дочери и, взяв на руки, стал успокаивать и говорить добрые слова.

— Так, ну раз я сегодня добрый, то и… — сказал Ревон и подошел к драконице, но тут же оказался откинутым в сторону красным драконом, испепеляющего его взглядом.

— Я братьев еле терплю, а тебе жить расхотелось, маг?

Ревон, скривился и пробубнил:

— Вот и помогай судьям. Голос жене не нужен?

Райдер промолчал, а маг подошел к девушке, обнимающей отца и Линару, находящейся у него на руках. Положил ей руку на горло, и тут же появилось синее свечение, и девушка хрипло стала кашлять.

Ревон ухмыльнулся и спросил:

— Все, или я могу уже уходить?

— Нет, Ниналия в опасности, — произнес кардинал.

— Мама? — не веря услышанным словам, переспросил Конер.

— Да, мама, — выдохнула Лузария и сама подошла к Конеру, со слезами прошептав. — Наша мама.

Дракон прижал сестру к себе и, посмотрев на Ревона попросил:

— Ревон, перенеси нас.

— Я к твоим услугам, друг, — довольно заявил маг, как никогда радуясь своей огромной силе, которую раньше не ценил, но сейчас все будет по-другому. Когда не ценишь, и это отбирают, по-другому оцениваешь свои возможности. Улыбнувшись напряженным оборотням, маг открыл большой переход и на всякий случай решил осведомиться: — А потом мне бы баньку… и поужинать бы не отказался… а то, знаете ли, столько лет гнил…

* * *

Ниналия сидела в доме Лузарии, осторожно трогая пальцами посуду, до чего касалась ее девочка и остался запах, а в другой руке она сжимала маленькую куклу Линары. Женщина не находила себе места, и не могла терпеть сочувствующие взгляды женщин мерта, поэтому пришла сюда.

Резко почувствовала неприятный запах пожара и огня, и резко бросилась к выходу, с криком остановившись, увидев, что там стоит Вердарф. Женщина сделала шаг назад, и прошептала:

— Уходи.

— Это ты мне, своему мужу, так заявляешь? Гурала! — заревел он, желая проучить непослушную женщину.

Ниналия гордо посмотрела на мужчину и прорычала:

— Ты мне не муж! Ничтожество!

— Муж и твой повелитель.

— Мой муж — истинная пара — орд, а ты никто!

— Тварь, — проревел Вердарф и пошел на женщину. Ниналия схватила первое, что попало под руку, и кинула в мужчину, чем еще больше разозлило его.

Женщина была в панике, и увидев кочергу, рванула к ней. Добежала до печки, и ее тут же настиг мужчина, толкнув на пол. Женщина развернулась и острием железной кочерги воткнула ему в глаз. Оборотень заревел и с силой отшвырнул женщину от себя, отчего она перелетела комнату и упала на столик в спальне, сломав его.

Слезы выступили из глаз от резкой боли в спине, но она знала, что это только начало для такого подонка, как властелин черных драконов.

Мужчина оскалился и, откинув ножны с мечом, расстегнул ремень на брюках, снисходительно заявив:

— Ничего не меняется, дорогая. Я все также хочу тебя. Когда вижу тебя, мой дракон звереет. А я всегда получаю то, что желаю.

— Ненавижу, — прохрипела Ниналия, пытаясь встать, но адская боль в спине не давала такой возможности.

— Не стоит так утруждаться, ты на своем месте. Как только утолю похоть, уничтожу всех, кто тебе дорог, а особенно ту малышку, которая очень похожа на тебя. Или нет? Запру ее в башне и подожду, пока она вырастет, чтобы заменила тебя в постели.

Сказав это, он рассмеялся, видя ненависть и ярость в глазах драконицы. Навис над Ниналией, разрывая мощными руками ее платье. Женщина со злости царапала его руками, что не помогало, а только больше выводило властелина из себя. Лицо оборотня было в крови от ее ногтей и, не сдерживая себя, он вновь удалил драконицу по лицу.

Рывок и мужчина отлетел на стену, замечая яркий свет в комнате, откуда выходили мужчины, в том числе и его сын, обнимавший… свою сестру. А потом переключился на мутари, пытаясь вырваться из его захвата. Жатар в лютом бешенстве пригвоздил его к стене, избивая со всей силы. Но властелин смог увернуться и напал на мужчину, отчего они оказались в кухне, перекидывая и ломая все, что находилось на их пути, вываливаясь на улицу.

Лузария и Линара бросились к матери, судорожно завывая и обнимая:

— Мамочка, мамочка. С тобой все в порядке? Пожалуйста, ответь мне, — причитала молодая драконица, видя, как нежно гладит сестра маму, тихонько всхлипывая.

— Почти, — прохрипела она и замерла, чувствуя запах сына. — Конер. Он здесь? Он пришел, да?

— Да, на улице. Вместе с Райдером.

— Тураны, мой сын. Он пришел. Мой сынок, — судорожно выдохнула она, не веря своему счастью, пытаясь успокоить трясущиеся руки от пережитого шока.

— Позвольте, я вам помогу, — произнес Ревон, стоявший в сторонке, нагло облокотившись о стену.

Женщина непонимающе и со страхом посмотрела на неизвестного красивого темноволосого мужчину, но очень худого, что даже страшно было смотреть на такую худобу. Но, видя, как Лузария кивает головой, прохрипела:

— Да. Если вам не трудно.

Молодой мужчина оттолкнулся и подошел к ним. Наклонился и, подложив руку на спину драконицы, стал излучать сильную лечебную энергию, отчего Ниналию затрясло, а в следующее мгновение стало легко и свободно, что она радостно прошептала:

— Спасибо.

— Всегда рад помочь такой прекрасной женщине, — галантно изрек Ревон.

Ниналия не обратила внимания на комплемент, думая о сыне и муже. Быстро поднялась и побежала на улицу, а за ней рванула и Лузария.

Маг тяжело вздохнул и произнес:

— Чувствую, умру с голоду.

— А я тебя накормлю! — уверенно произнесла девочка, улыбаясь во весь рот. — А потом… ты меня покачаешь на качелях.

— А без них? — уточнил на всякий случай мужчина.

— Тогда будем ждать, пока все разберутся, и только тогда…

— Нет, я согласен на условия маленькой вымогательницы, — ответил мужчина, потирая руки. — Веди меня, моя хитрая малышка. А потом будем качаться на качелях.

— Ура! Очень рада!

— И я, только давай уже быстрее.

— Пойдем, пойдем, — весело произнесла Линара, и повела мага на выход, прикидывая в голове, чем будет кормить мужчину. А может сразу в кладовую, где лежат копчености? Нет, надо сперва в кухню заглянуть.

Они вышли из деревянного дома и направились по тропинке к избе орда, не обращая внимания на жестокую бойню двух сильных мужчин.

* * *

Жатар с силой ударил Вердарфа, но мужчина не зря был властелином сильной жестокой расы, дождавшись, пока мужчина расслабится для следующего удара, он изменил руку в лапу дракона одним движением сломал несколько ребер орду. Откинул мужчину в сторону, решив потом добить, Вердарф направился к Ниналии, которая с болью в глазах и страхом смотрела на Жатара, что его еще больше разозлило.

Лузария стояла рядом с матерью, и не переживала, видя, что их закрыл Райдер, скучающе окидывая взглядом черного дракона. Но властелин так и не дошел до них, потому что его отшвырнуло в сторону родным сыном:

— Посмеешь к ней подойти, и я тебя уничтожу, — прорычал Конер, смотря на отца.

— Я властелин, а ты щенок, — процедил мужчина, поднимаясь с пыльной земли.

— Плевать. Убью тебя, если ты подойдешь к моей матери. Никогда больше к ней не подходи. Ни сейчас, ни потом.

— Я всю жизнь был с тобой, — рявкнул Вердарф, не желая драться с сыном, превосходящего его в силе.

— Ты виноват в нашей разлуке и больше этого не будет.

— Не смей мне указывать, щенок. Я могу все!

— Попробуй и тогда лишишься всего, — разъяренно прорычал мужчина.

В считанные секунды Вердарф перекинулся в черного дракона и пошел на наследника, в ту же секунду взявшего ипостась зверя. Два огромных зверя взлетели вверх, кидая друг в друга громадные сгустки огня, налетая и отталкиваясь.

Зверь властелина был слаб после долгого боя с более сильным молодым противником, несмотря на то, что мужчина был ранен после схваток на прокаженных территориях, и не выдержал, когда гигантский черный дракон с зелеными кольями на голове и крыльях мощно ударил его хвостом, отчего хищник полетел вниз.

Зверь Конера победно зарычал и полетел за проигравшим, на земле перекинувшись в человека. Подойдя к отцу, лежащему на поляне, снисходительно бросил:

— Если ты посмеешь подойти к матери, я закончу начатое. Ни к ней, ни к ее семье, а тем более к моей сестре. Уничтожу, если узнаю.

Мужчина с ненавистью посмотрел на наследника и заревел:

— Не смей подходить к дворцу. Никогда Я изгоняю тебя. Ты — никто.

Конер лишь усмехнулся и отчеканил:

— Ничтожество. Я все сказал, а сейчас убирайся!

Мужчина с ненавистью посмотрел на сына и, прихрамывая, пошел в лес, чтобы дождаться, когда тело заживет и отправиться в свой дворец. Только его, а сына… у него больше нет. И если они еще раз встретятся, он постарается закончить то, что Конер не смог с ним. Убить.

Ниналия бросилась к сыну, как только увидела, что Конер направился к мерту. Слезы катились по щекам, но огромное счастье было в груди матери. Ее дети с ней, а ей больше и не нужно. Она дождалась и больше не допустит, чтобы они были разлучны.

Конер обнял рыдающую и дрожащую мать, и крепко прижав к своей груди, хрипло проговорил:

— Мама. Я нашел тебя, родная!