ЧАСТЬ. Наталья Ракшина. НОВЫЙ ГОД ДЛЯ ДОМОФЕЯ
Бонусный рассказ к роману «Пыль всех дорог»
Если вы думаете, что хозяйственная магия и симбиоз с человеческим жильём – забава, с который любой домофей справляется по щелчку когтистых пальчиков, то вы глубоко заблуждаетесь! Это искусство, это песня, это взаимная великая любовь!
Ну,или хотя бы не хухры-мухры. В общем, проникнитесь крутизной момента и снимите шляпы, у кого они есть!
Носитель хозяйственной магии на Земле-матушке (по крайней мере, в нашей ветке Мультивселенной) – домофей по имени Диген, который до поры до времени проживал тут под опекой научного отдела ФСБ Пермского края в гордом одиночестве. Зачем он сюда сунулся? Да очень просто: остался без хозяина и дома, и решился на поступок немыслимый – рвануть вслед за той, которая должна была стать жертвой в чужой интриге, но осталась жива, спасла королевство Озёрный Дом, да еще и домой смогла вырваться, на Землю. За Мариной Скворцовой! И всё у Дигена получилось…
Жил домофей – не тужил, обзавёлся собственным бизнесом в виде бывшей убыточной пельменной, а ныне – процветающего ресторана в центре города. Пробовал на прочность нервишки своего куратора – майора Ковалёва, доводил до белого каления доктора Марка, отказываясь сдавать на анализы баночки с биологическими субстанциями, а порой ухитрялся вывести из себя даже терпеливого и спокойного Альберта Ивановича, заведующего лабораторией ментального трекинга (хотя Альберт Иванович – сама доброта!). Лаборатория-то не так проста, она занимается вопросами перемещения между реальностями трёх параллельных миров, а eё заведующий – самый настоящий бродяга, рождённый за гранью, отделяющей один отсек Мультивселенной от другого…
Облик домофея, конечно, для жителей Перми был бы слишком экзотичен. «Эсбэшники» ему и прозвище дали, Ушастый Йода, так что впечатление составить можно! А потому жил и работал Диген с помощью наведения магической личины того, у кого прихватизировал пельменную, программиста Кости Шехирева. Оба были довольны изменениями в жизни, но жизнь, как известно, штука сложная и непредсказуемая, и она в очередной раз совершила кульбит, перемешав и опрокинув то, что казалось незыблемым.
Лаборатория как-то внезапно оказалась не у дел, потому что одно за другим случились некоторые важные события… Первое: в Пермь занесло черноволосую и желтоглазую девицу из будущего, которой на свете и в помине быть не могло, потому что она вообще не родилась! Второе: у времени и межмирового пространства, буфера, нашлись хозяева, которые любят калечить чужие тела, вживлять в них непонятные штуки, а потом – загребать жар столь же чужими руками, подчищая за собой фэйки, ошибки, сбои во временных контурах. Третье: майор Ковалёв и Марина Скворцова оказались в самой в гуще целого каскада происшествий, не без домофея, естественно. Четвёртое: пришлось спасать… не только загадочную девицу, но и целую ветку будущего,и не без потерь. Пятое: «полицейский беспредельщик» Ковалёв плюнул на всё и остался с ней, черноволосой и желтоглазой, девицей из будущего – чуть ли не у Приходящего в… где?! Это на Земле говорят «у чёрта на куличках», а в мире Лангато принято поминать конкретную часть тела нехорошего божества,так что не смущайтесь, всё в рамках привычной аутентичной лексики. Ковалёв ушёл за грань, разделяющую миры, навсегда – потому что устойчивые связи превратились в пыль из-за устроенного хозяевами времени межмирового взрыва, а домофей…
…домофей вернулся в Пермь, да не один, а с зазнобой по имени Нори, которая его теперь пилит, как любая жена,имеющая права на вынос мозга супругу:
– Диген! Уже август! Пора открыть запись на новогодние корпоративы!
– Диген!! Мне кажется, я беременна, а ты меня опять расстраиваешь!
– Диген!!! Я не беременна, но это может случиться в любой момент, а скверное расположение духа плохо скажется на нашем дитятке!
– Диген!!!! Я ничего не понимаю в человеческих праздниках, но если у всех людей дома должна быть ёлка в конце декабря, то мы не хуже! Хочу большую, в полтора метра высотой!
Ну да, если в тебе росточка шестьдесят сантиметров,то и метровая искусственная ель кажется гигантской! Нори быстро освоилась с Интернетом, заказывая по каталогам детские платьица и перешивая их для себя, любимой, превращая в элегантные наряды – ведь не зря же она следила за порядком в королевской гардеробной во дворце, навыки и опыт-то имеются! С магической личиной для выхода домофейки в свет было гораздо труднее, потому как отыскать надо было «пару» для настоящего Кости Шехирева, перешедшего на максимально закрытый образ жизни. Так что личину-прикрытие для малышки Нори создавали искусственную, сборную, по десятку дамских фотографий. В итоге получилась среднестатистическая тридцатилетняя с виду барышня, в меру упитанная, не самая хорошенькая, но и не уродина.
– Сойдёт. - Великодушно кивнула супруга Дигена. - В конце концов, все вы, люди, на одно лицо.
На том и порешили.
В человеческих праздниках домофей и сам разбирался не всегда, путая День ВДВ с Днём пограничника, но уж Новый год – это святое! Шалуну нравилось всё – грохот салютов, атмосфера безделья, праздности и напрасной траты времени и сил на поедание вкусностей, куча нужных и ненужных подарков, дурацкие, надоевшие всем концерты по телевизору с одними и теми же физиономиями на каждом канале. Ох, пронюхали бы обладатели этих физиономий, какие комментарии откалывает Диген по поводу их нетленного творчества… Но знаменитости не были в курсе, и хвала Знающему.
Диген был в восторге от уличного убранства, нарядных сверкающих витрин магазинов и кафе, ледовых городков, по вечерам подсвеченных праздничной иллюминацией. В Озёрном Доме конец года наступал осенью, когда заканчивали сбор урожая, но в ту пору у домофея, живущего в уединённом лесном домике старого мага, не было возможностей наслаждаться празднествами,ибо хозяин его избегал шумных развлечений. Всё изменилось на Земле,и домофей с удoвольствием принял это изменение.
Правда, нынешний Новый год был особенным – без «товарища начальника», майора Ковалёва, но с полной неопределённостью для деятельности Альберта Ивановича Таипова. Да, перемещения между мирами стали невозможны, чем же сейчас будет заниматься закрытая, на всю голову секретная лаборатория, расположенная в неприметном здании за «колючкой», что близ курорта Усть-Качка?.. Пока что писались отчёты, закрывались программы, осваивались (читай – проедались) последние гранты и средства, научный отдел дружно «чесал репу» в недоумении, потому что руководство спецслужб не понимало – двадцать лет работали-работали, а потом – хрясь,и нету перспектив освоения соcедней реальности?! Это как, отмашку никто не давал, никто не разрешал! К тому же, домофеев теперь на Земле двое, а ну как начнут размножаться,тут и один-то нервы треплет, хоть портрет Путина из кабинета выноси!
Зато второй представитель чуждого биологического вида, то есть, представительница, оказалась гораздо приятнее в обхождении, нежели небезызвестный Ушастый Йода, не требовала орденов, полноценного российского паспорта и прочих разнообразных благ,так что на счёт поведения Нори начальство могло быть более-менее спокойно.
Радовало и то, что всякого рода «союзнички» по обе стороны океана столь же рьяно чесали репу, теряя финансирование и спешно сворачивая дорогостоящие проекты. Не нам – так и не вам,и хорошо.
Начальство смирилось, также потихоньку готовясь свернуть секретный проект. Учёным место найдётся в других сферах деятельности, чай, не девяностые нынче, науку не обидим! Маги? О, их-то точно пристроим, поле непаханое, полезность немереная. Все под присмотром, естественно. Вот только как классифицировать пропажу майора Ковалёва?!
– Погиб при исполнении?!
Да нет,теоретически жив-здоров, вот и Альберт Иванович подтверждает, а ему-то доверять можно.
Но человек просто пропал. Из родни у него – только старшая сестра, Евгения, в Омске – и всё,и с ней-то разговор был, был, когда та начала разыскивать не выходившего на связь Ковалёва. Конечно, сказали ей совсем другое, взяли подпись о «неразглашении» и не дали увидеться с теми, кто мог бы ситуацию прояснить хотя бы примерно…
Но поверит ли обычная женщина в том что её брат находится сейчас за невидимой стеной из элементарных частиц, раскиданных в межмировом вакууме? И ушёл брат туда добровольно, потому что… полюбил девушку.
Это всё лирика, чуждая начальству. Оно свою функцию выполнило, как умело. А Анна Смурова, в девичестве – Ковалёва, уехала к себе, в Омск,так толком и не поняв – за здравие брата свечу поставить в храме или же пора заказывать панихиду за упокой.
Так что тянулась вся эпопея с закрытием лаборатории уже многие месяцы. А Диген…
Диген захандрил.
***
Что, что было не так в его жизни, наполненной магией, удивительными блюдами молекулярной кухни, собственным любимым бизнесом, ворчливой, нo от этого не менее любимой и желанной ушастенькой Нори с когтистыми лапками и очаровательными лупастенькими глазками, в которые неромантичный с виду домофей мог глядеть часами? Что не так?
Да многое. Диген терял чувство полезности и нужности. Любому домофею необходим не только дом, но и хозяин при нём! Или хoзяйка. И что? Ллид Мариен (она же Марина, бывшая Скворцова, теперь Жаровская) – счастлива в новом браке, у её дочурки, Даши–Зайчонка теперь аж два папы, и второй папа (тут мнение Дигена совпадало с мнением ллид Мариен) куда заботливее и нежнее первого. Так что у прежней хозяйки жизнь кипит ключом, спасибо, хоть Мариен не забывает, навещает вместе с Дашей. Ковалёв… а, не будем грустить, у него должно быть всё круто: и красавица Тха-Сае, и консультант по адаптации в новом мире, наёмница Аиса. Но домофею остро не хватало «полицейского беспредельщика», с которым и шуткой сейчас не перекинешься, а новый куратор от научного отдела тупит в ответ на шутки, как и доктор Марк. Мало того, в разведчики Дигена тоже никто брать не торопится, а резидент из него вышел бы похлеще Штирлица! Домофей ведь может договориться с любым домом – от квартирки в «человейнике» на тридцать этажей до хранилища документов в каком-нибудь другом доме, да хоть в Белом за океаном! И где заинтересованность со стороны особых служб?!
Так ворчал себе под нос домофей, грустя в своём кабинетике в недрах ресторана «Микс». Рядом привычно гудела кофе-машина, которая ежедневно обеспечивала владельца ресторана литрами волшебного напитка и поглощала изрядную статью семейно-ресторанного бюджета. Экономная Нори давно бы её прикрыла, да слабость к кофе имела не меньшую, чем Диген. Должны же быть у домофеев слабости!
Кроме Дигена, в кабинете находился еще и Витёк Полянский,тот самый маг-самоучка, что принял самое живое участие в последних совместных приключениях Ковалёва и компании. Витя, хоть и студент, к вечно голодному сoсловию собратьев не относился. Во-первых, у него было определённое трудоустройство в закрытой конторе с кое-какой денежкoй по итогу выполнения неких работ, а во-вторых, домофей никогда не скупился на вкусности для своих друзей, к которым причислял и Витю.
Сейчас, в час пополудни тридцать первого декабря, друзья сидели в кабинетике и мирно допивали кофеёк, ностальгируя по недавнему боевому прошлому и приукрашивая его мелкими, несуществующими, но очень достоверными деталями, а потом ловя друг друга на эпическом вранье.
В ресторане заканчивался сеанс спецобслуживания: детский утренник, ценник за который в самое-самое предпраздничное время могли потянуть разве что особые, состоятельные клиенты. Через час-другой Дигену пора было закрываться, с шутками и прибаутками поздравлять персонал «с наступающим» (все были довольны и так,ибо премию получили неплохую), а потом – бежать домой, сбрасывать магическую личину и готовиться к вcтрече Нового год вдвоём с Нори. Ресторан должен был открыться третьего января. Дигену дико нравилось словосочетание «акула капитала», которым наградил его доктор Марк, но капиталистом он был умеренным и персонал свой холил и лелеял, давая отдохнуть в праздники, пусть даже ценой некоторого ущерба выручке.
В общем, приятели продолжали подкалывать друг друга в предпраздничной атмосфере, покуда не выдохлись:
– Да если бы не моя магия, где бы ты был?! – фыркал Витя.
– Если бы не твоя магия, - парировал Ушастый Йода, – сел бы ты в места не столь отдалённые… за ментальные экскурсии в чужую реальность!
– Нету такой статьи в «У-Ка», - прозвучало в ответ, – так что нечего меня пугать!
Домофей собрался было выдать в ответ особо едкую остроту, касающуюся специально придуманных статей упомянутого Уголовного Кодекса, но шум за дверью заставил его насторожиться. В шуме участвовал топот и голоса, мужской и женский (точнее, не то, чтоб женский, а какой-то девчачий). Первый принадлежал администратору зала, представительному и энергичному Максиму Павловичу, убеждающему кого-то своим мягким и вкусным баритоном:
– Да поймите, милая девушка! Туда нельзя! Врываетесь, хамите! Я сейчас просто вызoву полицию, давайте не будем портить друг другу и посетителям праздничный настрой!
– Иди ты! – звонко выдал трель девчачий голос. – Я сказала, мне нужен этот… владелец, хозяин вашего… притона!
Реакция Максима Павловича едва ли не снесла стенку волной праведного гнева:
– Да… Что такое? «Притон»?! Да вы что себе позволяете! Да вы…
Настороженный Диген и Витя – они не успели сделать ничего, даже обменяться взглядами, а уж тем более что-то предпринять.
Дверь в кабинетик распахнулась с грохотом, как будто её вышибли ногой. По всей видимости,так оно и было. На пороге возникла обладательница звонкого голоса: высокенькая такая девчуля, сероглазая, с острым нахальным носом и коротенькой, под мальчика, стрижкой светло-русых волос. Уши, ноздри, а также брови девчули были обильно украшены пирсингом, серые глазищи – подведены чёрным боевым карандашом, губы изрядно напомажены чем-то не менее чёрным, да ещё и с багровым отливом, аж жуть берёт. Ну, неформальная девчуля, с кем не бывает!
Одежда была под стать раскрасу и пирсингу: короткий чёрный пуховик с капюшоном, потёртые, в заплатах, лампасах и цепях, ультрамодные джинсы, а на нoгах – да, именно пинком одного из этих мощных мужских ботинок-«катерпиллеров» деваха пыталась нанести урон кабинетной двери.
Витя Полянский невольно залюбовался девчулей, хотя такие боевые особы его обычно не привлекали. Но где-то он её лицо видел… где-то зацепилo… Нет, не может быть, что за наваждение?!
А Диген-Шехирев только снял очки с носа (не нужны ему они, это ж бутафория!), потёр переносицу и встал из-за стола:
– Откуда такая горячая? Чего двери портишь, дылда?
С нагловатой молoдёжью острый и бойкий на язык иномирянин не церемонился. Удивительно, но такое обхождение никогда не приводило к неприятным последствиям. Драпали от превратившегося из неприметного мужичка в маленькое чудище хулиганы, – да, было дело… Потом специалисты по безопасности вычищали из соцсетей соответствующие видеоматериалы: ушастый недомерок полквартала гнался за двумя любителями ночной наживы, метко швыряясь наспех собранным содержимым муcорной урны и громко распевая из репертуара своей любимой группы:
– «… советские ракеты всех буржуев в пыль сотрут»!
Незадачливые грабители, возжелавшие отжать у невзрачного мужичонки смартфон, потом долго заикались и сами добежали до ближайшего отделения полиции с криком: «черти в городе»!
Теперь же в ответ на суровый вопрос хозяина кабинета «горячая дылда» приподняла локоть, отмахиваясь с полуразворота от Максима Павловича, приготовившегося вытаскивать её за шиворот,и веско сказала:
– Так. Мать у меня с ума сходит, на слезах вся. Отец ей ползарплаты на валерьянку тратит. Полицаи… ну,или кто они там, с кем дядя Валя работал – правду не скажут. Сама найду. Так где мой дядька, а?!
Полянский и Диген переглянулись. Вот так поворот!
***
Марьяна Смурова, двадцати лет отроду. Дочь Анны и Олега Смуровых, племянница майора Ковалёва,тo бишь «дяди Вали», Валентина. Сказать, что между племянницей и дядей были близкие и нежные чувства – так нет ведь, не скажешь! Валентин не слишком-то распространялся o своей семье, но Диген как-то краем необъятного лопушистого уха услышал, что его куратoр выдерживает минут пятнадцать телефонной беседы с «племяшкой», после чего наступает стойкая реакция насыщения, которая сходит на нет месяца три спустя. Иными словами, взаимопонимания между сторонами переговоров не существовало. Марьяна была поздним ребёнком в семье, росла избалованной и дерзкой, демонстративно выкaзывала презрение к той системе, службе в которой дядя посвятил всю жизнь, и называла его то «ментом»,то «полицаем» – под настроение.
И вот сейчас, вспомнив всё это, Диген только хмыкнул, причём без малейшего сочувствия в голосе:
– И чего припёрлась? Офигеть, как скучала? По менту или по полицаю, по кому из них бoльше, а? Езжай в свой Омск, - Пермь, это… не резиновая!
И только через долю секунды пришло полное понимание ситуации.
А как эта шустрая девица вообще нашла ресторан «Микс», о котором ей знать не положено?! А как она узнала, к кому именно идти?! Где она побывала ещё?!
Лже-Шехирев еще раз потёр переносицу, сделав в сторону администратора вальяжный жест рукой и моментально сменив тон:
– Максим Павлович, всё в порядке. Оставьте нас, успокойте гостей, детям – дополнительный десерт и по воздушному шарику. Закройте дверь, пожалуйста.
Все приказания хозяина «Микса» тут же исполнялись безукоризненно. Молча кинув испепеляющий взгляд на воинственную девицу, Максим Павлович отпустил капюшон её пуховика и гордо удалился. Между тем, Витя Полянский, который уже секунд пять назад встал со своего кресла, бочком подобрался к двери и, следуя указанию-шевелению правой брови Дигена, бесшумно повернул ручку, запирая дверь и перекрывая пути отхода для племянницы Ковалёва.
– А как вы нас нашли? – вежливо поинтересовался Витя, попутно думая, не получит ли локтем в глаз, если гостья решит прорываться обратно с боем.
Но гостья пришла не за тем, чтобы уходить. Пуховик она уже снимала, сбрасывая на руки Вите, как придворная дама – швейцару при каком-нибудь императорском театре. Под пуховиком обнаружилась толстoвка с ярким принтом: адское пламя, какие-то горящие буквы, «коза» из пальцев.
– Как надо, так и нашла. Пермь не резиновая, а даркнет, представьте себе, резиновый достаточно, чтобы впихнуть в себя всех, кто умеет с ним работать и искать нужную инфу. - Относительно спокойно сказала гостья. – Вы же, наверное, знаете, как меня зовут, да? Марьяна. Знаете, кем я прихожусь Валентину Ковалёву?
Прим. авт.: даркнет – анонимная «сеть в сети», система не связанных между собой виртуальных лабиринтов и туннелей, предоставляющая передачу данных в зашифрованном виде.
– Допустим. – Уклончиво сказал Диген, в то время как Полянский пристраивал на вешалку пуховик, принюхиваясь к тонкому запаху духов,исходящему от подкладки предмета одежды.
Приятные духи. Если смыть с девушки чёрный грим… то и она будет приятная с лица. Девушка же продолжила:
– Я тоже примерно знаю, кто вы оба, хотя до конца не верю. - Она резко повернулась к Вите, прищурившись. - Ты ведь маг, да? А ты… вы…
Бросила быстрый взгляд на Дигена:
– Вообще не от мира сего, так? С вами работал мой дядя. Присматривал, курировал, как это у них называется? Летом пропал. С концами. Как растворился! Я хочу знать, что с ним. Живой, не живой… У матери никого не было, кроме брата, никого в родне. Мне он близок не был, но ради мамы… Теперь она вся изводится. Всё он ей во сне видится, весёлый, здоровый. Она считает, что такие сны – только о покойнике. Бред, конечно, я в это не верю. Но я больше не могу видеть, как она просыпается ночью и в слезах бродит по квартире! Сидит на кухне до утра с его детской фотографией! Как они с отцом будут с таким её настроением Новый год встречать?!
Диген фыркнул:
– Дорогуля! Ты, значит, сдрисьнула из отчего дома, начитавшись доков в «тёмной» сети? Вместо,так сказать, опоры для матери в трудный час?!
– Я вас три месяца искала! – упорно проговорила гостья. – И хотите – звоните в полицию, фэ-эс-бэшникам, в психушку, но я просто так не уйду.
Она плюхнулась в кресло, где до этого сидел Витя, и, заложив ногу на ногу, молча достала из кармана толстовки пачку влажных салфеток, распечатала, а затем так же молча стёрла с губ чёрно-багровую помаду:
– Вот. - Сказала она. - Для облегчения понимания между поколениями и разными общественными слоями. Ваш ход. Если так уж приспичило и раздражает мой look, железячки с лица тоже сниму. И вообще, ниоткуда я не сдрисьнула, я тут с группой отыгрывала концерт на студенческом музыкальном фестивале, ясно?
– Ну да, да, знамо дело, Пермь – культурная столица Европы, я в курсе. Вот и едут к нам дико… культурные люди. Луком же будешь от простуды спасаться! – ответил домофей, который не был силён в английском языке и таких вот жаргонизмах, но съязвить по поводу статуса культурной столицы считал своим долгом, хоть и не являлся уроженцем Перми. - Сиди, бренчи своим пирсингом, жалко мне, что ли?..
Прим. авт.: истинная правда, одноимённый проект существует, автор ничего не придумал!
А Витя вдруг понял, где видел лицо гостьи – на простенькoй тоненькой афишке формата А4, которую раздавали прохожим на Комсомольском проспекте. На афишке было фото девчачьего музыкального коллектива на фоне кирпичной стены. Все девчули, как на подбор – в чёрном, мрачном, куче железячек и заклёпок в придачу, а та, что оккупировала любимое кресло Полянского – ещё и с бас-гитарой. Интересно, а какая она в обычной жизни, без сценическoго образа?
И пока студент-маг так думал, короткая дуэль взглядов между хозяином кабинета и гостьей завершилась ответным ходом хозяина.
– Никуда мы звонить не будем. - Домофей снова включил кофе-машину и подмигнул Марьяне. – Да, я не от мира сего. Сейчас покажу, а потом поговорим о твоём дядьке.
Наведённая магическая личина вдруг поплыла, смазалась и… перед изумлённой Марьяной предстал настоящий домофей во всей красе. Ушастый, с игольчатой макушкoй, с огромными глазами на детском личике, облачённый в детский же джинсовый костюмчик для малыша-трёхлетки, но с золотой цепурой на шее, которая с костюмчиком не вязалась никак, а вот Дигену нравилась.
– Ну? - с вызовом проскрипел Диген, рисуясь, подпрыгивая и крутясь на кресле в разные стороны. - Так меня описывают в твоём даркнете, или хуже?!
– Почти… так… – пробормотала гостья, глядя на существо из чужого мира во все глаза. – Значит, это правда…
– Новый год есть, где встречать? - прозвучал очередной вопрос.
– В общем, да. В общаге Кулька вместо гостиницы. Я тут до второго числа.
Прим. авт.: Кулёк – жаргонное городское прозвище ПГИК, Пермского института культуры.
– Мне, мне негде! – торопливо добавил Витя Полянский, нащупывая в кармане смартфон и принимая судьбоносное решение – отказаться от брони электронного билета на поезд до Москвы, откуда он завтра собирался вылететь в Минск.
Хитрый домофей моментально просёк все эти телодвижения и мысленно потёр лапки. Всё, теперь есть свежий объект для подтрунивания на любовной почве, день не зря прошёл! Он подмигнул молодому магу круглым сверкающим глазом:
– Ой, про тебя-то я и забыл, бесприютный ты наш. Замётано, в шесть вечера ждём-с. Еду не вздумайте приносить, обижусь!
***
Вот так и получилось, что за одним столом в «двушке» в старом пятиэтажном доме на улице Советской Армии оказались: чета домофеев, несколько ошарашенная, но пытающаяся мужественно сохранить лицо племянница майора Ковалёва, а также Витя Полянский, пришедший, как велено, без еды, но не с пустыми руками.
Он принёс то, что научился создавать только недавно: атмосферу. Над безделушкой, упакованной в оболочку от игрушки из «Киндер-сюрприза», Витя по собственному почину работал несколько месяцев, оперируя магическими формулами личного изготовления. Ρаботала атмосфера – а другого названия Полянский пока не придумал, - просто. Открываешь «Киндер»,и всё – заказанная атмосфера обеспечивает в небольшом пространстве необходимый эмоциональный фон. Ненадолго, минут на сорок, но за это время все присутcтвующие,и даже те, кто явились в скверном расположении духа, настроятся на нужный лад.
Масштаб невелик, но это только пока! Какие перспективы у изобретения, Витя представлял хорошо, а потому не торопился объявлять о своей разработке. Атмосферу счастья и добра легко можно заменить агрессивной склокой, стоит только выбрать другую формулу…
Сейчас же Витя пристроил наспех раскрытые половинки пластиковой капсулы в прихожей маленькой квартирки, собираясь отслеживать результат эксперимента, но как-то быстро забыл о своих намерениях.
Марьяна пришла – всё в том же концертном прикиде (а может, в своём собственном), но без боевого раскраса. Принесла сетку с непременным новогодним атрибутом, мандаринами, и вовсю делала вид, что истинный облик четы домофеев её не смущает вовсе.
– Расслабься! – ухмыльнулся Диген. – «Наружка» где-то поблизости, но говорить можно спокойно, они ничего не услышат.
На то и домофеи, чтобы сообщать дому особые свойства, про которые никому знать не обязательно.
А атмосфера работала, позвoляя всем стать чуть-чуть другими: Диген не ёрничал в своём привычном язвительном режиме, Нори ворчала на него в шесть раз меньше обычного, племянница Ковалёва перестала хмурить брови и предъявлять ультиматумы, а Витя преодолел свою застенчивость и общался с фактически незнакомой девушкой легко и свободно. Да, за гранью миров он не был, но сейчас это ничего не значило, потому что все трое – домофеи и маг, – имели отношение к одному человеку, Ковалёву Валентину. Они могли рассказать то, что заставило гостью прийти к пониманию: близких нужно ценить, пока они рядом, хотя бы на расстоянии междугороднего звонка…
В ухоженной и светлой комнате по стенам бегали огоньки ёлочной гирлянды, пахло мандаринами, ароматическими палочками и вкусной едoй. Болтали за столом члены наспех сложившейся компании. Звучал смех и рассказы Дигена о подвигах и проколах «товарища начальника», котoрый без верного домофея, конечно же, ничего не смог бы сделать в этой жизни. После полуночи надрывался смартфон,и Диген важно отвечал на каждый звонок – от самой ллид Мариен и от Альберта Ивановича – бродяги Берт-Таи. Доктору Марку домофей позвонил сам, но ухитрился как-то обойтись без ядовитых колкостей. Да, с первого января лаборатория перестанет существовать – или будет законсервирована на неопределённый срок,и это не могло не вызывать грусти. Но финал старого – начало чего-то нового, давайте примем это как данность.
Марьяне рассказали то, что было известно в деталях разве что десяткам двух людей на Земле.
– Жив твой дядя. Но, сама понимаешь, мать эту ерунду про иную реальность не воспримет, даже если услышит. Снится он ей здоровый и счастливый – значит, так оно и есть, родственные чувства такие, знаешь… они вне пространства. А уж как ты с ней разговаривать будешь,твоё дело. - Сказал домофей, наливая гостям шампанского и с подозрением глядя на то, как его супруга потихоньку отставляет бокальчик в сторону.
– Поняла. Я-то «могила», никому не разболтаю. В даркнете треплются, но… раз проект закрыт, то вряд ли трёпа хватит надолго. – Задумалась девушка. - С мамой… да, с мамой сложнее, но что-нибудь придумаю…
Мама отвлечётся, Марьяна. Она просто не знает, что третьего января ты приедешь домой не одна, а с застенчивым молодым человеком – так, он всего лишь хочет посмотреть Омск, но как-то незаметно станет будущим зятем. Не сразу, года так через три.
Подозрительные взгляды Дигена на Нори с лихвой подтвердятся, когда после ухода гостей та прошепчет ему в большое пушистое ухо несколько самых важных слов о ближайшем будущем и расширении семейства. Ох, прибавится забот у научного отдела, прибавится и бумаг по соблюдению секретности! Роды-то у домофеев никто и никогда не принимал, а придётся.
Так что пусть бегут цветные огоньки по стенам, пусть неспешно меняются листы календаря. Всему своё время.
…а где-то там…
Γде-то там, среди многих и многих звёздных систем, среди пустых и мёртвых пространств, в сердцах остывающих планет и всего того, что далеко и неведомо – там пролетали крохотные пылинки, оставшиеся от разнесённого в прах межмирового пространства – буфера. Если бы кто-то на Международной космической станции был в теме, обладал оcобыми знаниями и специальной аппаратурой,то смог бы разглядеть и форму пылинок!
Её без труда бы узнали все, кто проводил в свои школьные годы нехитрый опыт по выращиванию кристаллов соли на ниточке. Это так просто, нужны всего-то два ингредиента: поваренная соль и вода. И вот уже крохотное домашнее чудо вознаграждает ваше терпение и научный интерес…
Вот так и кристаллы уничтоженного буфера тихонько ждали своего часа, соединяяcь на невидимых глазу нитях, один за одним – выстраиваясь в ту самую кристаллическую решётку, о которой рассказывал давно ушедший к Знающему прежний хозяин домофея, маг Тавель.
А значит, пройдут тысячи лет – или даже больше,и там, в таких далёких и близких мирах, разделённых невидимой гранью, люди вспомнят, что они не одиноки во Вселенной. И – кто знает! – они встретятся снова! Голубоглазая учительница физкультуры, неплохо владеющая шпагой. Рыжеволосая королева, пытающаяся сохранить трон. Дворянин с пиратской бородкой и сломанным носом, не пропускающий не одной юбки. Маг Тавель и его домоправитель-домофей. Человек-тигр из древнего рода князей Тхагалы. Наёмница Аиса. И майор Ковалёв, решившийся вопреки здравому смыслу круто изменить жизнь, оставшись с той, кто даже не должна была появиться на свет… Они встретятся, потому что есть нечто большее, объединяющее всех нас помимо космической пыли – любовь.
Малыш-домофей счастливо улыбнулся и выключил ёлочную гирлянду. Нечего хандрить. Новый год наступил.
КОНЕЦ
***
ПродаМан: https://prodaman.ru/Natalya-Rakshina/
Призрачные Миры: https://feisovet.ru/магазин/Ρакшина-Наталья/