Кира Калинина. Как пройти в библиотеку?

Бонусный рассказ к роману "Цапля для коршуна"

Я стояла в очереди на посадку и думала о том, что все это очень странно.

Заявки на гранты и заграничные стажировки мы подаем регулярно, хотя шансы, как любит повторять наша заведующая, "ниже нуля".

Ладно, один раз могло и повезти. Но у нас университетская библиотека, и сотрудничаем мы исключительно с европейскими вузами. Какому Санта-Клаусу взбрело в голову осчастливить меня именным приглашением в библиотеку микроскопического островного государства, о котором я никогда раньше не слышала?

Прыщ посреди Тихого океана, там и университета нет. Зато библиотека именуется Всемирной универсальной. А по-английски и вовсе: Absоlut Univеrsаl Arсhivе.

Я библиотекарь. При чем тут архив, скажите на милость? Или под "Абсолют" все равно?

Но глупо упускать такой шанс.

Цель стажировки — знакомство с применением новейших информационных технологий в библиотечном деле, дорога и проживание за счет принимающей стороны. А главное — солнце, пальмы, океан!

И все — мне.

Так не бывает, думала я, делая шаг под рамку металлодетектора. Так просто не…

…бывает. Мысль упала камнем в воду, в голове образовался вакуум.

Вместо зала досмотра я стояла посреди… антикварного салона, наверное. Темные стены, темная мебель — много мебели. Я не знаток, но ото всех этих резных шкафчиков, диванов с фигурными спинками, напольных часов и кресел с "ушками" веяло викторианской Англией. Обойдя стол, накрытый кружевной скатертью, я раздвинула тяжелые плюшевые портьеры, но за ними оказалось не окно, а двустворчатая дверь, которая вела в великолепный зал.

Как говорится, все чудесатее и чудесатее.

Но я-то не Алиса!

Сверкал наборный паркет, из-под высоких куполов, будто с небес, взирали фигуры в тогах и туниках, каждую фреску и каждый оконный проем под потолком обрамлял золоченый бордюр. Арочные перекрытия украшала богатая резьба, по бокам высились колонны, у их подножия, охраняя стеллажи, стояли бронзовые статуи, выполненные с невероятным мастерством.

Стоп. Стеллажи? Блеск и дворцовое великолепие заслонили главное: книги! Тысячи книг. Ярус за ярусом уходили вверх, опоясанные нарядными галереями. Строгую тишину нарушал только негромкий стук моих шагов.

Лететь я собиралась первым утренним рейсом и, разумеется, не выспалась. Но голова была ясной, перед глазами не плыло, в ушах не шумело, мысли не путались, ноги не заплетались. Галлюцинациями я никогда не страдала. Значит, всему этому есть разумное объяснение, и скоро я его получу. А пока посмотрю, что за шедевры человеческой мысли собраны в таком роскошном вместилище.

Из другого конца зала послышались шаги, куда чаще и громче моих. Я быстро обернулась, но шаги тут же оборвались; на периферии зрения мелькнула тень, буквально растаяв в воздухе.

Не успела я удивиться, как рядом прозвучал приятный баритон:

— Добрый день, госпожа Каверина.

Джентльмен, стоящий передо мной, явно косил под мистера Рочестера, вернее под Тимоти Далтона в его роли. Сюртук с бархатными отворотами, стоячий ворот сорочки, черный бант. Даже в лице читалось некоторое сходство — иначе отчего я подумала о Далтоне, а не о Фассбендере или Стивенсе? Но герой Бронте был среднего роста, а этот Рочестер вымахал под два метра. И черты его больше подходили к книжному описанию — резкие, тяжелые, взгляд суровый и мрачный, но без флера байроновского романтизма: с такой миной не дев невинных охмурять, а полки на штурм водить.

Так и я не Джен Эйр. И между прочем, в нашей волейбольной команде была третьей по росту.

— Я Рик Холт, — представился джентльмен. — Заведующий Вселенским архивом Абсолюта.

Только на четвертом ударе сердца до меня дошло: univеrsаl — это не только "универсальный, разноплановый, многогранный". Univеrsе значит "Вселенная".

То есть я… на месте?

— Но как я здесь оказалась? Я же только что проходила досмотр в аэропорту!

Мистер Ро… Рик Холт пожал широкими плечами.

— Вероятно, задремали в полете. Дорога долгая, пересадки, смена часовых поясов, нервная нагрузка… Такое бывает. Организм перестроится, и все придет в норму.

То есть почти сутки, а столько, в общей сложности, должен был занять перелет, выпали из памяти, словно их корова языком слизнула?

— Быть такого не может! На меня чем-то воздействовали?

Суровое лицо вмиг приобрело твердость гранитной глыбы, глаза полыхнули темным огнем.

— Не говорите глупостей, госпожа Каверина! Ваша стажировка начинается с сегодняшнего дня, вы подписали контракт и обязаны отработать три месяца.

— Но мои вещи, документы!..

— Ждут вас в вашей комнате, — мистер качнул головой в сторону дверей, из которых я вышла. — А пока не будем терять времени. Идемте, я введу вас в курс дела.

И он направился в проход между стеллажами, не заботясь о том, иду ли я следом.

Странное дело. Пока все происходящее казалось обыкновенной фантастикой, мой мозг был невозмутим, как сфинкс в песках, но едва что-то начало проясняться, ударился в панику и заявил, что он на это не подписывался.

"Тебе надо выпить, — нашептывал он. — Или встать посреди зала и орать, пока голос не сядет. В крайнем случае, забиться в уголок и поплакать. Иначе я за себя не ручаюсь…"

Пришлось хорошенько тряхнуть головой, чтобы умолк. Пока мне ничего плохого не делали, имело смысл подыграть. А дальше видно будет.

Я бросила взгляд на широкую спину заведующего. Почему у нас нет таких библиотекарей — и архивариусов? Догнала его и пошла рядом, поглядывая по сторонам: белый лак, золотой декор и, плотно друг к другу, толстенные тома в солидных кожаных переплетах, потертых до такой степени, что названий на ходу не прочесть.

— Вы удивительно хорошо говорите по-русски, мистер Холт.

— Я полиглот, — отозвался заведующий. — У нас особенная библиотека, персонал отбирают очень тщательно.

По тону стало ясно: стажерка из далекой страны недостойна тут даже паркет натирать. Так и чесался язык сказать: "Не нравлюсь? Отправь меня домой!" Но я сдержалась. Будем действовать тоньше.

— У вас очень красивая библиотека… господин Холт. Не уступает старинным библиотекам Европы.

Я, правда, видела их только на картинках в интернете, но не суть.

— Вы правы, госпожа Каверина. В этом отсеке воссозданы интерьеры монастырской библиотеки в австрийском городе Адмонте.

— А есть и другие отсеки?

Кроме этой анфилады из шести или семи огромных залов.

— Разумеется. Позже вы сможете осмотреться.

— Но я бы хотела уточнить, это все-таки библиотека или архив?

Холт остановился и развернулся ко мне всем корпусом.

— Это, — он выдержал паузу, — Абсолют, госпожа Каверина. Собрание всего, что есть во вселенной. Прошу вас.

На языке вертелись два десятка вопросов, но все они вылетели из головы, едва Холт открыл неприметную дверцу в стене: за ней в полной черноте парила огромная кристаллическая сфера, искрящийся всеми оттенками радуги.

— Не бойтесь, госпожа Каверина, — Холт шагнул в темноту. — Здесь твердый пол.

В самом деле: глаза говорили, что я, как Леонов, иду по глубокому космосу, причем без страховки, но ноги ощущали надежную, идеально ровную опору.

— Дайте руку, — мужские пальцы сомкнулись на моей ладони, и Холт вошел прямо в сверкающий шар, увлекая меня за собой.

Это было похоже на научной-популярный фильм: загляните внутрь кристаллической решетки. Кругом плавали сотни разноцветных молекул, соединенных тонкими линиями.

— Вот чем мы занимаемся — оцифровкой материалов и созданием электронного каталога посредством экспериментальной виртуальной среды, — начал заведующий менторским тоном. Как ни странно, его сюртук и бант вписались в ультрасовременный антураж, как родные. — Интерфейс кажется сложным, но стоит попробовать пару раз, и будет получаться автоматически. Снимайте-ка куртку, — он потянул с моих плеч легкий пуховик и швырнул на явившуюся из воздуха распорку. — А теперь смотрите, госпожа Каверина. Это ваш отсек "Адмонт".

Ваш?.. — успела подумать я.

Холт коснулся золотисто-белой "молекулы", и вокруг развернулся знакомый библиотечный зал: фрески, колонны, статуи… Мы стояли на диске, висящем под куполом, на высоте трехэтажного дома, но страха я не испытывала. Ведь зал не был настоящим. Это ощущалось во всем: в излишне насыщенных цветах, в чрезмерной проработке объемов и деталей, в густом, как сироп, воздухе.

Холт завертел в пальцах веретено, невесть откуда взявшееся. Через весь зал метнулась нить и выхватила с полки книгу, словно лягушачий язык — муху. Перед глазами поплыли слова: "Атлас мира Урбано Монте", "60 цветных листов", "нарисовано вручную в 1587 году". Замелькали фрагменты карт с зеленой сушей и голубым океаном, изображения кораблей, чудовищ, королей… Все это распускалось по нитке, ряд за рядом, как старый свитер, и заново наматывалось на веретено. Через минуту от книги остался моток цветной пряжи. Он подтянулся, округлился и скакнул в корзинку, где уже лежало с десяток других клубков.

— Теперь попробуйте вы. Смелее, я помогу. Поднимите руки.

Я хотела спросить, что происходит с книгой вне виртуальной реальности — ведь кто-то должен достать ее из шкафа и перелистывать страницы, пока идет сканирование. Но в этот момент заведующий оказался позади меня, так близко, что моих спины и шеи коснулось исходящее от него тепло, а ноздри уловили запах одеколона с непривычным оттенком морозной свежести.

Дергаться я не стала, даже когда Холт взял меня за руки и заставил их поднять, немного разведя в стороны. Однако примерилась про себя, куда бить, если что. Локтем в солнечное сплетение — очень неплохо, или каблуком по подъему стопы…

Холт показал мне особое движение, которое призывает веретено. Научил, как выбрать книгу, подцепить ее "на крючок", а потом смотать в клубок. И правда несложно. Когда твоими пальцами управляет чужая рука, повторяя каждый жест по десять раз — медленно и терпеливо.

Только мне усердие Холта скорее мешало, чем помогало.

Хотя бы потому, что стоять в объятьях человека, с которым знакома от силы полчаса — это, знаете ли, нервирует. Но тут с моей реакцией все понятно — здоровый инстинкт самосохранения. А с какой, спрашивается, стати я вздумала представлять себе, как прижимаюсь спиной к крепкой груди, а руки Холта смыкаются вокруг меня? И по какому капризу подсознания на ум пришло клише из любовных романов, где героиня с приятным волнением ощущает себя маленькой и слабой рядом с большим и опасным мужчиной?

У которого такие сильные и чуткие пальцы…

И который то и дело щекочет затылок теплым дыханием…

Фу, госпожа Каверина! Стыдно, очень стыдно. У вас, между прочим, Рома есть, и свадьба на носу. И никакая вы не слабая, постоять за себя можете.

Но с Холтом я не справлюсь, это точно. Он действительно опасен. И сам по себе, и как представитель силы, завлекшей меня в это странное место.

Признаю, я слишком много думала и слишком мало старалась. Кончилось тем, что наполовину распущенная книга сорвалась с крючка и рассыпалась кусочками мозаики. Холт перехватил у меня веретено, вмиг превратив один "язык" в дюжину, собрал все осколки, свил нить — и в корзинку шлепнулся новый клубок.

— На сегодня хватит, госпожа Каверина.

Усталость навалилась вдруг. Затылок ломило, в висках бухала кровь, мышцы ныли, словно я асфальт укладывала. На выходе из Сферы позорно споткнулась, и Холт поддержал меня под руку.

— Это с непривычки. Вам надо отдохнуть, госпожа Каверина. Завтра продолжим.

Так и довел до самых дверей.

Чудо, а не начальник. Образец заботы.

Но вид у мистера Повелителя Виртуальных Миров был такой, словно его дом см ел ураган, а страховая компания отказалась платить.

Открыв дверь в маленькую викторианскую гостиную, я уловила запах жареного хлеба и горячего молока. На круглом обеденном столе, том самом, с кружевной скатертью, был сервирован завтрак на одну персону. Золотистые тосты, масло, мед и хлопья в глиняной миске. Я съела все! Даже от "овсянки, сэр", тоесть мэм, не отказалась бы. Но ее не было.

Мой черный пуховик обнаружился на вешалке у входа, а стена напротив оказалась занавешена еще одной шторой из коричневого плюша. Клянусь доктором Фрейдом, в прошлый раз ее тут не было! Или я от шока не заметила…

За дверью, прикрытой занавесью номер два, пряталась спальня. Тоже тесная и темная. Но здесь ждали мой чемодан, рюкзачок и паспорт, оставшийся — точно помню — в руках сотрудницы аэропорта. Я бы запрыгала от облегчения, если бы не засыпала на ходу.

Заглянула за очередную штору. Опять не окно. Но туалет и ванная были сейчас нужнее.

В рюкзачке, целый и невредимый, лежал телефон. И даже ловил сеть — судя по непонятной аббревиатуре, местную. Значит, я все-таки за границей…

М-да. Ну позвоню я родителям или Роме — и что скажу? "Меня похитили виртуальные маньяки!" Только зря напугаю. И неизвестно, сколько денег съест звонок.

Голова была слишком тяжелой, чтобы думать. Я присела на высокую мягкую кровать, привалилась боком к подушкам, положенным одна на другую, полагая, что прикрою глаза на минутку…

Проснулась от стука в дверь. Стучали громко, настойчиво и, видимо, давно.

Я кинулась открывать, спросонья налетая на мебель и на ходу вспоминая, где нахожусь и что за чудеса со мной приключились.

На пороге стоял Рик Холт.

Его было не узнать. Джинсы, кроссовки, светло-голубая рубашка. А главное, улыбка, открытая и радостная.

— Не помешал? Кажется, вы хотели осмотреть библиотеку. Могу предложить экскурсию.

Я задержалась, чтобы сполоснуть лицо, и через пять минут мы уже шагали по шикарным залам. Холт рассказывал, что оригинальная библиотека аббатства Адмонт была построена в восемнадцатом веке, а фрески для нее создал Бартоломео Альтомонте, один из последних великих мастеров барокко. Не раз я улавливала эхо торопливых шагов, замечала ускользающие тени. Холт не обращал на них внимания — или просто не видел и не слышал?..

В отделке следующего отсека преобладало красное древо. В тончайшей орнаментальной резьбе чудились восточные мотивы, но опознать стиль я не смогла, а Холту надоело притворяться искусствоведом. Он отмахнулся от моих вопросов и дал волю фантазии: в прекрасную пери был влюблен великий визирь, тысячу ночей подряд приходил он под ее окно, и каждый раз пери рассказывала ему сказку, а в сказке была загадка, которую визирю следовало отгадать, чтобы добиться красавицы. Эти сказки языком трав и цветов выписаны на стенах библиотеки, ставшей прообразом отсека "Джеминаль".

Я слушала и дивилась. Кто этот сладкоголосый соловей, что он сделал с суровым мистером Рочестером? Расстегнутый ворот открывал крепкую шею и узкий треугольник загорелой груди, закатанные до локтя рукава — сильные жилистые руки. Холт выставлял себя напоказ и пытался флиртовать, так явно, что это начинало раздражать.

Даже не потребовалось напоминать себе о Роме. Но раз он сам вспомнился… Мы успели перенести регистрацию, и в душе я была рада отсрочке. Наши отношения так и не стали прежними, и все чаще мысли о совместном будущем отзывались не радостью, а каким-то мутным чувством — будто внутри плескалась болотная вода.

Но сейчас у меня были другие заботы.

— Простите за прямоту, господин Холт…

— Для вас просто Рик, Елена.

Ну, разумеется.

— Я хотела спросить, откуда у маленького островного государства деньги на такое роскошное хранилище знаний?

— О! Разве я не говорил? Это подарок господина Лютера Абса. Господин Абс — один из немногих уроженцев острова, кому удалось добиться успеха в большом мире. Наш остров оторван от цивилизации, и разбогатев, господин Абс решил построить для земляков лучшую на свете библиотеку. Вообще-то он предпочитает бумажные книги, но недавно признал, что мы должны идти в ногу со временем, а лучше опережать его. Так возник наш экспериментальный проект.

Каблуки процокали совсем рядом, я мгновенно повернула голову, но опять опоздала: неясный силуэт скрылся между стеллажей, выполненных в виде спиральных колонн из синего стекла. Колонны были увиты зеленоватыми нитями, похожими на водоросли. Никогда не видела такого дизайна.

— Что с вами, Елена? — заботливо осведомился Холт.

И я не выдержала:

— У вас тут фантомы разгуливают.

— Что вы! Наши сотрудники абсолютно материальны. Хотите, докажу?

Он поймал мою руку, прижал к груди, давая ощутить жар его кожи сквозь тонкий хлопок, а потом еще и поцеловал ладонь.

— Не увлекайтесь, господин Холт!

Обычно таким тоном я отчитываю… нет, не студентов — преподавателей, которые годами не возвращают книги, но имеют бесстыдство регулярно являться за новыми.

— Наверное, вы правы, Елена. Зато получилось очень наглядно, согласитесь? — наглец даже улыбаться не перестал, но в темных, как два колодца, глазах на миг почудилось угрюмое отчаяние, с которым он провожал меня после урока с веретеном. — О, вот интересный раздел! Книги Судеб. Разных времен, народов и измерений. Может, здесь есть и что-то о нас с вами?

— Вряд ли, — отрезала я.

Но рука сама потянулась к толстому тому с непонятными буквами на синем корешке. Хотя почему непонятными? "Орнитология Гадарии", прочла я без труда.

Никогда не увлекалась птицами. И где это — Гадария?

— Елена, простите великодушно! — Холт вдруг засуетился. — Меня вызвали по срочному делу. Надеюсь, вы найдете дорогу…

Надо же, сбежал! В буквальном смысле — бегом. Как будто за ним гнались с собаками.

Я раскрыла книгу. "Лена не спеша расправила смятый листок, мелко исписанный незнакомыми закорючками, и как полагается во сне, закорючки обрели смысл".

Вот и у меня так же. Хорошо бы теперь проснуться…

"Прямо перед Леной стояло большое напольное зеркало, а из него ошеломленно смотрели чужие глаза — большие, серо-зеленые, темные, как сумрак в хвойном лесу".

В общем, попала моя тезка. Но при чем здесь орнитология?

Книга в руках дрогнула, над страницей развернулась полупрозрачная картинка: хорошенькая хрупкая девушка, одетая в стиле ньюлук, шла под руку с рослым блондином, у которого странно мерцала половина лица.

Техника за гранью фантастики. Прямо в книгу вшит голографический проектор?

Пара чинно шествовала по летнему саду. Вид у обоих был растрепанный и слегка озадаченный. Каждый словно спрашивал себя: что это мы натворили?

Даже мне стало любопытно. Сейчас посмотрю на предыдущей странице…

— Что вы здесь делаете? — прозвучал строгий голос.

На Холте был двубортный костюм в полоску, жилет, шелковый галстук, платочек в тон, на ногах двухцветные туфли с декоративными дырочками по краю союзки. Не хватало только сигары и гангстерской шляпы. Мистер убегал переодеться? На очереди "Великий Гетсби"?

Я протянула ему "Орнитологию Гадарии".

— Смотрю книгу с картинками.

— Как вы сюда попали?

Та-ак.

— Вы же сами меня привели… Рик.

— Обойдемся без фамильярностей, госпожа Каверина.

Неимоверным усилием я сдержала возмущение и, пока Холт конвоировал меня обратно в отсек "Адмонт", украдкой рассматривала его каменное лицо. Мистер Великая Депрессия был до крайности хмур и сердит. Но странное дело: я испытывала облегчение оттого, что он снова был собой, а не притворялся парнем "душа на распашку". Не шло ему это притворство. И вообще…

Едва мы вступили в царство белого лака и золоченой резьбы, я спросила:

— Вы не знаете, в каком веке была построена библиотека аббатства Адмонт?

— В восемнадцатом, во второй половине, — Холт отвечал сухо, но срывать на мне дурное настроение, кажется, не собирался.

— Интересно, кто автор фресок?

— Итальянский художник Альтомонте.

Я бы точно вспылила, если бы меня заставили повторять то, о чем я только что подробно рассказывала. А мистер был сама невозмутимость, даже подобрел на пару градусов.

— Как возникла ваша библиотека, господин Холт? — продолжала допытываться я.

— Архив, госпожа Каверина. Это слово подходит больше. Если "Абсолют" вам не по нраву.

На собственно вопрос он не ответил, а я не стала настаивать. До самой Сферы шла оглушенная, перекатывая в уме: Лютер Абс, Абс Лютер…

— Но что это значит — Абсолют?

— Вечная и неизменная первооснова всего сущего.

— Нет, не в философском смысле, а применительно к вашей… вашему архиву.

— Именно это и значит, — с видом предельно — нет, абсолютно — серьезным заявил Холт.

Мистер Все Тайны Мироздания!

Мы вошли в Сферу, и я попросила еще раз показать мне, что делать, а потом дать попробовать самой, без его участия.

— Но я должен вас настроить, — нахмурился заведующий.

— На вашем острове это так называется?

Целую минуту мы сверкали друг на друга глазами, играя в игру "кто кого пересмотрит".

Холт усмехнулся:

— У вас богатое воображение, госпожа Каверина. Впрочем, в нашей работе это неплохо. Что ж, попробуйте.

Я глубоко вздохнула, отрешаясь ото всего лишнего — и потянула из воздуха веретено. Забросила "удочку", метя в "Историю" Геродота, а попала в "Науку любви" Овидия.

"Здесь ты хоть боком прижмись, не удивится никто…" — полыхали в воздухе строки.

Книга чуть не рассыпалась от ветхости, и я старалась быть с ней бережной. Без спешки достала, раскрыла, извлекая страницу за страницей, потянула, распуская и сматывая. Сама не заметила, как увлеклась. Когда коричневатый, будто пергамент, клубок шлепнулся в корзину, я словно вынырнула из омута и ощутила, как отпускает напряжение. Не только нервное, но и физическое. Каждая мышца дрожала.

— Очень хорошо, — медленно произнес Холт. Казалось, он удивлен. — Возможно, пригласить вас в самом деле было верным решением. Но позвольте я все-таки помогу. Вот увидите, после этого работать станет легче.

Он снова стоял за моей спиной, снова держал меня за руки, но на этот раз не управлял, а следовал за мной, изредка делая поправки. Сначала я ощущала скованность и тщательно контролировала каждый жест, чтобы не наделать ошибок, браня свои гормоны за чрезмерный интерес к малознакомым библиотекарям…

В какой момент все изменилось? Тепла, которое излучал Холт, стало вдруг слишком много, оно окутывало меня пуховым одеялом, проникало в каждую пору; близость чужого мужчины больше не сбивала с толку, а придавала сил; мы делали общее дело, большое, важное, делали вместе — двое, как один.

Потом я очнулась: в воздухе висела корзина, доверху полная клубков. Холт щелкнул пальцами, и она, сверкнув, канула куда-то… в место, бесконечно просторное и в то же время сжатое до исчезающе малого размера.

Я осознала, что улыбаюсь Холту — а он улыбался мне, тепло и благодарно.

Это длилось секунду или две. А потом передо мной вновь предстал холодный и самоуверенный мистер Абсолют.

— Вы хорошо потрудились, госпожа Каверина, — сказал, как кафтан бросил с барского плеча. — На сегодня можете отдыхать.

Кстати, об отдыхе.

— Вы не покажите мне выход на улицу? Хотелось бы прогуляться, взглянуть на океан.

Поплавать. Может, научиться дайвингу. Или прокатиться на доске. Парасейлинг тоже любопытно попробовать.

Смотреть на пальмы! Собирать ракушки! Ходить босиком по песку! Загорать!

Есть кокосы! Есть бананы! Чунга-чанга! Киви, манго! Мамончилло, гранадиллы! Ананас, гранат, грейпфрут!

— Сожалею, госпожа Каверина. Работа с виртуальной средой требует полного погружения. Покидать архив до завершения оцифровки не рекомендуется. Позже вам будет предоставлено время для отдыха снаружи.

Что?!

— Так это из-за вашей виртуальной среды у меня память отшибло? — колесики в голове закрутились с бешеной скоростью. — Экспериментальная программа… с неизвестными последствиями для мозга. Вот почему меня притащили сюда через половину земного шара. Если что, концы в воду. То есть в океан. Все равно те, кому положено искать и спасать, в такую даль не поедут. Одна дорога весь командировочный бюджет съест…

А я еще удивлялась, почему со мной возится сам заведующий вместо того, чтобы приставить сошку помельче?

— Не говорите глупостей, госпожа Каверина, — мистер Абсолют скривился, как от оскомины. — Вы вернетесь домой в оговоренный срок целой и невредимой.

— А вы уверены, что сможете выполнить свое обещание, господин Холт? На вас это тоже действует! Вы даже не помните, как два часа водили меня по залам, сказки рассказывали, ручки целовали. И, между прочим, называли свой архив библиотекой!

Ничегошеньки я от него не добилась. Разоблаченный мистер насупился, посоветовал мне хорошенько выспаться и не выдумывать всякого, а затем откланялся.

С одной стороны, утешало, что я не одна такая, с отбитой памятью. С другой — пугало до дрожи в печенках. Холт на экскурсии и Холт при исполнении вели себя, как два разных человека. Неужели и меня такое ждет?

Мимо опять простучали каблуки. На этот раз вместо неясной тени я увидела человеческую фигуру, вполне отчетливую, но не вполне плотную. Призрак, какими их показывают в кино. Или голограмма.

Фигура свернула к лестнице на второй этаж, я направилась за ней.

— Извините, можно вас на минутку!

Призрак обернулся. Обернулась… В белой блузке и длинной юбке, похожая на учительницу начала двадцатого века. Молодая. Светловолосая. Прозрачная.

— Простите, вы здесь работаете?

— Служу, — кивнула… э-э, барышня.

— Можно узнать, чем вы занимаетесь?

— Как все. Готовлюсь к эвакуации.

— А… зачем?

— Как же! — деловито воскликнула барышня. — Агенты Антипода нас вычислили. Скоро пробьют защиту. Извините, мне надо бежать!

И как белка, понеслась вверх по ступеням.

Может, пошутила?

Или мы все тут не с библиотечной программой работаем, а тестируем компьютерную игру?

Минут через пять я набрела на другого "сотрудника". На нем был зеленый костюм в средневековом стиле, белые волосы стянуты в низкий хвост, а уши… Длинные. Раза в два длиннее обычных. И острые! Клянусь Галадриэлью и Леголасом.

— Не могу говорить. Тороплюсь! — отрезал этот призрак эльфийского стрелка, когда я попыталась завести разговор об эвакуации и агентах Антипода.

— Хотя бы объясните, что случится, если они, — как там сказала барышня? — пробьют защиту.

— Мой мир погибнет! Этого нельзя допустить!

У третьего призрака кожа была синей-зеленой, на щеках серебрилась чешуя, а между пальцев виднелись перепонки.

— Простите, вы откуда?

— С Хайянга!

— Это город?

— Это мир.

— Позвольте вопрос. Я для вас материальна?

— В каком смысле?

— Вы сквозь меня полку с книгами видите?

— Нет.

— А я сквозь вас вижу. Это потому что вы… э-э… аватар? — вот не знаю я геймерских терминов! — То есть персонаж игры?

— Это потому что я дух, — обиженно возразил мой собеседник и ушел в стену.

А я — говорящая с призраками. Отлично.

Может, этот архив дефис библиотека вообще существует только в виртуальной реальности, мрачно думала я, возвращаясь в свою викторианское логово. Кожаные корешки, приятные на ощупь. Ни с чем не сравнимый запах старой бумаги. Вкус тостов. Аромат кофе. Игра света и тени. Перспектива. Звуки…

Нет, не может быть. Не дошел еще прогресс вот до этаких чудес.

Бредя мимо стеллажей, я наугад сняла с полки книгу, и у меня на шее зашевелились волоски.

"Орнитология Гадарии".

Она же была в другом отсеке.

Как под гипнозом, я раскрыла книгу — кино из прозрачных картинок возобновилось. Хрупкая девушка и рослый блондин с пиратской повязкой на глазу. Трепетная лань и властный м… э-э, мужчина? Лань оказалась с норовом. Мужчина нацепил ей на руку браслет, а в порядке компенсации поселил в роскошных покоях. Но девушка-лань не обрадовалась и всю ночь пыталась браслет снять…

Я тряхнула головой, силясь избавиться от жутковатого ощущения, что девушка — это я. Слишком хорошо я понимала ее, слишком явно чувствовала каждое движение души, запертой в чужом теле. Сердце колотилось, будто я пришла первой в спринте, выложившись до предела…

Хватит! Это просто картинки. Сериал. Ко мне он отношения не имеет.

Книга вернулась на полку. Я невольно задержала взгляд на ее соседе — пухлом издании в серым матерчатом переплете. Полустертые буквы сложились в надпись: "Книга Судеб".

Нет. Эту я трогать не буду.

— Еще не спите?

На этот раз Рик Холт был одет в красно-желтую гавайскую рубаху и белые брюки.

— На пляж собрались, господин Холт?

— Рик, — улыбнулся он с мягким упреком. — Мы же договорились.

— После того, как вы отчитали меня за фамильярность, предпочту придерживаться официального обращения.

— Вот как? Надо же быть таким дундуком, — пробормотал он. — Должен открыть вам тайну, Елена. Только не пугайтесь. У меня раздвоение личности. Не доктор Джекил и мистер Хайд, ничего такого! Совершенно безобидное диссоциативное расстройство идентичности. Так это называется в медицине. Нюанс в том, что я в курсе дела и принимаю это как данность. А мое недружелюбное альтер эго не желает ничего знать. Так что, прошу, не заводите с ним разговоров на эту тему. Зря испортите себе настроение. Кстати, тот я, который любит темные костюмы и экскурсы в историю, наверняка не сказал вам, что в нашей виртуальной среде можно не только работать, но и играть. Причем, не входя в Сферу Миров.

Ага. Вот оно.

Мистер Добрый Библиотекарь сделал два неторопливых жеста — чтобы я могла рассмотреть, запомнить и повторить. Перед нами вспыхнул большой голографический экран.

На обрывистом берегу стоял замок. Рассветное солнце ласкало белые башни и бирюзовые купола, сверкало на золотых шпилях. Замок был огромен и красив, как бывают красивы только сказочные дворцы, созданные фантазией художника. Мы смотрели на него с высоты птичьего полета.

Птицы тут тоже были. Кружили над морем в сиянии утра — черные росчерки на фоне неба.

Вдруг полдюжины устремились к замку, и стало видно, что это не птицы, а чудовища — горгульи, химеры или кто там еще бывает. Они пикировали на замок. Из глаз на уродливых клыкастых мордах били рубиновые лучи.

Каждый раз, как это происходило, Холт складывал три пальца в щепоть, а потом резко разводил их, и лучи натыкались на незримый заслон, не причиняя замку вреда.

— Есть еще режим "Стена", который включает автоматическую защиту, но это не так весело.

Тем не менее Холт продемонстрировал мне и этот способ, а потом заставил разучить нужные движения — как я ни отнекивалась.

Нет, я не прочь иногда погонять какую-нибудь стратегию, но сейчас для этого не было ни настроения, ни сил.

— Признайтесь, господин Холт, ваша так называемая библиотека — это просто игра. Архив Абсолюта, агенты Антипода, срочная эвакуация, гибель миров, эльфы с острыми ушами, люди-амфибии с чешуей и жабрами. Набрали бы лучше геймеров. От меня вам какой толк?

Мистер Светлая Сторона Силы лукаво блеснул глазами.

— Кто может по-настоящему осознать ценность библиотеки, если не библиотекарь? Доброй ночи, Елена.

И скрылся с глаз, упиваясь своей загадочностью.

Интересно, кто приносит еду мне в комнату? Я съела тарелку куриного супа, в один присест проглотила овощное рагу с баклажанами и кусок вишневого пирога, предложенный в качестве десерта. Эти виртуальные игрища отнимали ужасно много сил.

Пытаясь понять, день сейчас или ночь, достала из рюкзака телефон. Перед отъездом было столько суеты, что я не успела выяснить, какой тут часовой пояс. А теперь меня ждал неприятный сюрприз: бесплатного вайфая на этом полигоне новейших технологий не водится.

Поколебавшись, я написала эсэмэску сестре: "Долетела, устроилась, начала работать. Купить местную сим-карту пока возможности нет. Привет маме с папой". Взглянула на экран и заставила себя добавить: "И Роме".

Вот что со мной творится? Целый год страдала, мечтая, чтобы он вернулся, а когда это случилось, когда он поклялся всеми клятвами, что никогда больше не посмотрит на другую, и я простила… Простила же? В общем, когда все наконец стало хорошо… Почему я горюю, словно не замуж собираюсь, а на плаху?

Ладно, это все потом. А пока надо зарядить телефон.

Я обошла спальню, гостиную, заглянула в ванную. Нигде не было ни одной розетки. Плюнула и легла спать, крутя в голове песенку: "На острове, на острове, на лучезарном острове, на лучшем в мире острове не жизнь, а мармелад… Наш остров — вся вселенная…"

Проснулась сама, без будильника. И сразу заметила странное.

Дверь в ванную я оставила не занавешенной. Как раздвинула шторы в самом начале, так больше не закрывала. Зачем? А сейчас они были наглухо задернуты. Значит, пока я спала, кто-то зашел в комнату… и навел порядок. Бр-р.

Отодвинув штору, я чуть не вскрикнула: в спальню хлынул дневной свет! Вместо ванной и туалета за занавесью пряталось французское окно. Две белые створки с решетчатой раскладкой начисто разрушали стилистическое единство мрачного английского интерьера, но… Там было ослепительное солнце, и зеленая трава, и пальмы, и обрыв, поросший кустами, а за ними до горизонта сверкало море. Так ярко, что глазам стало больно.

Я отвернулась от окна — и увидела третью занавесь. Она прикрывала стену в том месте, где вчера стояла этажерка с безделушками. За занавесью обнаружилась дверь, за дверью — ванная.

Как мне надоели эти фокусы! Надо сейчас же найти Холта и поговорить начистоту.

Но сначала… Я все-таки не удержалась от соблазна. Надела летний сарафан, босоножки без каблуков и выскочила в тропический полдень. После прохлады Архива жаркий душистый воздух, подвижный от морского ветерка, казался живым существом, которое приняло меня в объятья, оглушило горячей лаской, как истомившийся в одиночестве щенок.

Ни одна виртуальная реальность не может такого передать.

Эта бездонная синь над головой, этот океан, шумный, необозримый, играющий под солнцем драгоценной чешуйчатой шкурой — все это должно быть настоящим!

Жаль только, обрыв крут, и нигде нет спуска к воде.

Я тонула взглядом в восхитительной морской панораме, купалась в зное, как в горячей воде, и не сразу догадалась оглянуться на Архив.

Кремово-белые стены с округлыми выступами вызвали в памяти картинку, показанную Холтом. Я задрала голову, высматривая купола и шпили. Но вместо них заметила в слепящей синеве черные точки…

И никакие это не чудовища. Обычные птицы. Альбатросы, к примеру. Вон уже и крылья различимы. И головы… Какие-то не птичьи.

Но не могут же виртуальные монстры появиться в реальном мире. Просто у кого-то воображение разыгралось.

В этот момент одна "птичка" отделилась от стаи и… И меня сильно толкнули вбок.

Пытаясь удержаться на ногах, я уловила только, как в воздухе полыхнуло красным, раздался хлопок, и застучали мелкие камушки, словно гравий из-под колеса машины, а рядом возникла мужская фигура… Веселый Холт в веселой рубашке глядел в небо и щелкал пальцами. Правда, вид у него был ни капельки не веселый.

— Что стоишь? — он повернул ко мне лицо, настолько свирепое, что я невольно попятилась. — Ставь Стену!

— У вас кровь…

— Ставь Стену, я сказал!

Стена — это не щелчок пальцами, это требовало времени. Особенно с непривычки. Да еще когда пули свистят у виска… То есть красные лучи и осколки камня, выбитые из береговой скалы.

Стараясь ни о чем не думать, я развела руки в стороны и начала вращать запястьями, словно наматывая на них воздушные потоки. В одну сторону, в другую, потом такие движения, словно укладываешь друг на друга кирпичи. Защелкнуть замочек — и подпереть, чтобы конструкция устоялась.

Сверху посыпался пепел. Я подняла голову: три "птички" стремглав неслись в поднебесье, исчезая на глазах. Остальные, похоже, сгорели от столкновения со Стеной.

— Молодец, — похвалил Холт.

Перехватив мой взгляд, рассмеялся и вытер лицо ладонью.

— Ерунда. Крошкой зацепило. Хорошо, что не в глаз.

И правда: бровь рассечена, на скуле ссадина. Не смертельно.

Вдруг он заорал:

— Держи, держи, не отпускай!

И бегом кинулся с обрыва.

Испугаться я успела, закричать — нет. Снизу, из-за кромки берега, вынырнул… летающий мотоцикл, иначе не скажешь. Крыльев у него не было. Но мотоцикл и без них отлично держался в воздухе, а в седле восседал веелый Роджер… То есть Рик Холт. Он с ревом понесся навстречу огромному белому облаку, возникшему в ясном небе непонятно откуда.

А я осталась выполнять приказ. Стояла, как египетская жрица — руки на ширине плеч, ладони обращены к небу, и такое чувство, что оно действительно давит всеми своими атмосферами…

Пафф! Облако разлетелось, как пух от одуванчиков. Под ним прятался старинный корабль. Этакий испанский галеон из фильмов про пиратов. Паруса круглые от ветра, лаковые бока горят на солнце, по палубе бегают матросы, борт, украшенный медью, щетинится тремя рядами пушек, а на мачте… Вот он где, Веселый Роджер! Череп, кости, черный флаг. Которого, по идее, на таком расстоянии не должно быть видно невооруженным глазом…

Бросить небо я не решилась. Потому что Холт на своем мотоцикле против галеона был все равно что карась против кита. Потом разберемся, что здесь настоящее, а что фикция. Сначала надо отразить нападение.

Мотоцикл стрелял синими лучами, пиратский галеон — красными. Прямо битва джедаев. Большая часть красных лучей, бьющих из старинных чугунных пушек (вот же сюр!), предназначалась острову, но разбивалась о невидимую преграду. А я напевала, вернее, с натугой пыхтела себе под нос:

— Атланты… держат небо… на каменных руках… И кариатиды тоже… Кариатид вы забыли, господин Городницкий. А зря… Вся же тяжесть, как всегда… на женские плечи…

— Какого антипода вы здесь!.. — грянуло за спиной гневное.

Тотчас бремя, от которого гудели мышцы и трещали суставы, исчезло. Его перехватил Холт. В темном костюме, аккуратно причесанный, чистенький. Злющий, как черт, которому прищемили хвост адскими вратами.

— К себе, живо! — прорычал он сквозь зубы.

Наверное, стоило послушаться. Но я уже втянулась в битву и не могла бросить Холта-мотоциклиста. Он же спас меня из-под удара…

И куда делся?!

Пока я отвлеклась на Холта в костюме, мотоциклист исчез. Неужели погиб?..

Корабль шел на приступ, с него летели абордажные крючья, впиваясь в невидимую Стену, как во вражеский борт, и по натянутым тросам со свистом и гиканьем ехали пираты, а по их саблям пробегали электрические всполохи.

Темный Холт щелкнул пальцами, удерживая Стену одной рукой, и первый пират разлетелся на опилки. За ним — второй, пятый, двенадцатый… Но несколько штук проскользнули сквозь заслон, повисли на тросах, как пауки, плавно скользя вниз.

Вдруг земля вздрогнула, полыхнуло огнем, а когда я проморгалась, ни пиратов, ни корабля уже не было — только качались на волнах обломки досок и обрывки парусов. И те на глазах растворились, будто сахар в кипятке.

— Вы все еще здесь? — обернулся Холт. — Я же сказал…

Много раз читала про зубовный скрежет, но услышала первый раз в жизни. Как видно, мистер Разнесу-всех-в-прах давил слова, которые не полагается произносить при даме. Очень мило. Но страшновато. Я даже попятилась.

А потом разозлилась.

— Знаете, что? Хватит с меня ваших игр! Я не собираюсь быть для вас подопытным кроликом. Объясните наконец, что происходит… Нет, не объясняйте, мне не интересно. Просто отправьте меня домой!

Холт молча схватил меня за плечо и буквально втащил в комнату. Застекленные двери за спиной захлопнулись, штора упала, отрезая нас от солнечного морского сияния вместе лазерными горгульями, галеоными и пиратами. Комната снова стала такой же мрачной, как мистер Холт Многоликий.

— Даю вам час прийти в себя, потом будем работать.

Сказал и направился к выходу.

— Стойте! Разговор не окончен!

Но Холт даже шага не замедлил. И снова — стук двери, закрытая штора. Я тут же отдернула ее и несколько секунд в изумлении любовалась ванной на львиных ногах. Метнулась к окну — а наткнулась на стену с этажеркой. Пока разобралась с метаморфозами пространства, мистера Коварного Лиса и след простыл.

Хорошо. Через час так через час. Я вернулась в квартирку, переоделась в брюки и джемпер, собрала вещи, поставила у дверей. Нервы звенели, в душе клубилась злость.

Не желая ждать, я вышла в библиотечный зал и почти сразу заметила на полке знакомые книги. "Орнитология Гадарии" и "Книга Судеб".

Пальцы легли на край серого корешка.

Посмотрим…

На картинке был вечерний город. Ряды горящих окон, фары автомобилей. У подъезда на скамейке сидела женщина, держа в руках телефон. Я. Куртка, сумка, ботинки — все другое. Волосы длиннее, чем я ношу, и подколоты кое-как. Лицо потухшее, пустое. На экране телефона… Рома и какая-то девушка. Ничего такого они не делали. Он просто склонялся к ней и заботливо поправлял воротник. Просто…

И в груди не дрогнуло, не заныло, не отозвалось гневом. Словно так и должно быть. Словно именно этого финала я и ждала… Только неприятное чувство, которое остается, когда подглядел за тем, что не предназначалось для твоих глаз.

Книга захлопнулась и раскрылась вновь. Сама. Но я уже ничему не удивлялась. Ни тому, что увидела девушку-лань из "Орнитологии Гадарии", облаченную в брюки и расшитую серебряными птицами блузу. Ни того, что девушек вдруг стало две, одна в брюках, другая в платье. Та, что в брюках, старше, увереннее. Мать и дочь?

На балконе стеклянной башни, окутанной розоватым облаком, словно красавица палантином, появились новые персонажи: двое подростков-близнецов, мальчик и девочка, и давешний блондин безо всяких повязок. Красавчик, однако. Затем прямо из облака вышла третья женщина. И это была… Опять я!

— В конец сказки лучше не заглядывать.

Я уже научилась различать их по голосам — Холта Веселого и Холта Мрачного.

Эти мурлыкающие интонации принадлежали Веселому.

Голубая рубашка, джинсы, улыбка, и ни одной царапины на загорелом лице.

— Как вы выглядите на самом деле, господин Холт?

Он поднял бровь. Ту самую, которую рассек осколок камня. Я напомнила ему об этом. И о ссадине на скуле.

— Куда все это делось?

— Ответ прост. Там, снаружи, был не я, — он перестал улыбаться. — Вы уже поняли, Елена, что это не остров в земном океане и не виртуальная реальность. Это Абсолют. Место, где собраны все возможности мира, прошлое, настоящее и будущее одинаково вероятны и ждут своего воплощения по воле того, кто отважится сделать выбор.

— Вы сейчас рассказываете мне о роли наблюдателя в квантовой физике?

— Я рассказываю вам о магии.

Рассмеяться я не успела.

Холт вздрогнул, заозирался.

— О черт! Его не должно быть здесь сейчас…

Я попалась на удочку, как самый доверчивый лопух.

Повернула голову вслед за паническим взглядом Холта. А ему хватило пары секунд, чтобы исчезнуть, оставив меня в одиночестве перед изукрашенным торцом одного из стеллажей.

За книжной стеной раздались приближающиеся шаги. Призраки так весомо не ходят. Я поспешила к проходу, и мы с Холтом Мрачным столкнулись практически нос к носу. В темно-сером костюме и узком галстуке в рубчик он напомнил Перри Мейсона из сериала конца пятидесятых.

— Здесь только что был ваш жизнерадостный двойник, господин Холт, и убеждал меня в том, что ответы мироздания зависят от наших вопросов.

— Скорее, от нашей способности выбрать правильный вопрос, — медленно отозвался он. — Или от нашей смелости желать невозможного. Идемте, госпожа Каверина. Я должен показать вам центральный пункт управления.

— Нет, господин Холт, — я вздернула подбородок. Здорово, когда мужчина выше тебя, но постоянно задирать голову надоедает. — Больше никаких пунктов управления, ниток, клубков и Стен. Никаких игр, виртуальных или реальных. Там, на берегу, я могла погибнуть на самом деле, так ведь? Значит, имею право знать, во что меня втянули.

Я говорила, и лицо Холта темнело. Мистер Злой Библиотекарь! Но когда закончила, он склонил голову, постоял так — и выдохнул, внезапно расслабившись.

— Вам трудно будет принять это, Елена. Но вы видели достаточно… Вселенная состоит из множества миров. Так же каждый из нас состоит из рук, ног, головы, сердца, печени, костей, мышц, нервных волокон, клеток и молекул. А еще из чувств, разума и самосознания.

Он замолчал, пристально глядя на меня.

— Вы хотите сказать, что вселенная обладает, м-м, личностью?

— В некотором роде. Все мы — части Мирового Духа. Через нас он познает себя. А Абсолют — это его сердце, его мозг… Нет, не так. Абсолют — это его душа. Самая суть. Все, что было с нами, все, что будет и что может быть. А еще то лучшее, к чему мы стремимся. Самые светлые помыслы. Самые сокровенные мечты и надежды, — Холт помедлил. — В вашей физике есть понятия материи и антиматерии, а в философии и религии понятия добра и зла. Так вот, поскольку есть Мировой Дух, то есть и… скажем так, Мировой Страх.

Я хмыкнула.

— Да, звучит не очень серьезно. Но это и хорошо. Потому что Мировой Страх не самородная сила. Это лишь кривое зеркало. Отражение худшего, что есть в мире. Но он обладает собственной волей и пытается переписать историю по-своему. Каждую жизнь. Каждую судьбу. Каждую книгу. Нанести удар в самое сердце мироздания. И тогда Абсолют станет Антиподом…

— А эвакуация для чего? Вы же манипулируете вероятностями. Разве нельзя просто переместить библиотеку, то есть Абсолют, в безопасное место?

— Мириады миров, событий и жизней? Это все равно что перенести с места на место саму вселенную. Есть отработанный порядок действий. Надо расплести судьбы на нити, из которых они были сотканы, смотать в путеводные клубки, чтобы когда настанет момент, они смогли найти дорогу к новому месту…

Темные глаза Холта казались глубокими, как космос, в их бездне мерцали россыпи звезд. В этот момент я почти готова была поверить в немыслимое.

— Рик… Вы и есть Мировой Дух?

Строгая линия губ дрогнула — намек на улыбку.

— Что вы, Елена. Я всего лишь Главный Хранитель. Когда Абсолют будет готов к переносу, Мировой Дух ненадолго перестанет себя сознавать. Это как… наркоз для человека во время операции. В это время вся ответственность ляжет на меня. На нас. Уже сейчас Мировой Дух лишен части сил. А учитывая сегодняшнюю атаку Антипода, нам следует поспешить.

Не знаю, правдой было все это или сказкой, но мне стало любопытно.

Холт крутанулся, как танцор, и Сфера Миров явилась перед нами, заполнив собой открытое пространство библиотечного зала.

Значит, можно и так — без темной комнаты.

Он предложил мне войти первой. Затем показал, как изменить… скажем так, рабочий стол. И я невольно ахнула. Перед нами развернулась вселенная, населенная целой армией трудолюбивых призраков-паучков. Каждый сидел в центре своей паутины и мотал, мотал бесчисленные нити с такой скоростью, что они сливались в едва различимое сверкание — как спицы в колесе велосипедиста-гонщика. А я-то гордилась своим вчерашним успехом! Да с моей черепашьей скоростью книги с одного стеллажа придется сматывать до конца времен.

Холт продемонстрировал, как перехватить управление каждым "постом", как остановить или ускорить работу.

— С режимом "Стена" вас познакомил мой, — он на мгновение запнулся, — магический двойник.

Я не сдержала смешка, и его паучье величество поморщился.

— Ну, энергетический, астральный, эфирный, назовите как угодно! А я покажу вам, как действует режим "Баррикада". Он применяется в случае прорыва внешней защиты.

И чем это отличается от компьютерных игр?

Смысл "Баррикады" состоял в том, чтобы превратить в крепость каждый отсек архива-библиотеки, каждый зал, каждый стеллаж и каждую полку — и если потребуется, пожертвовать малым ради большого. Идея мне не нравилась, а управляться с "Баррикадой" было раз в десять труднее, чем со "Стеной", но я честно училась. К концу занятия даже навык стал вырабатываться.

Тут я решила задать главный вопрос:

— Скажите, Рик, зачем все-таки я вам понадобилась?

— В качестве дублера, — сказал он просто. — На случай, если со мной что-то случится.

Ответ обескуражил до такой степени, что я растерялась. А Холт объявил урок оконченным и отпустил меня спать. Мог бы, между прочим, и на ужин пригласить, раз мы перешли от госпожи и господина к Елене и Рику.

Увы, подкреплять силы мне снова пришлось в одиночестве. Я как раз заканчивала с творожным бланманже — изумительная штука, кстати, — когда в дверь коротко и резко постучали.

Мистер Мрак так быстро соскучился? Или все же к ужину решил напроситься?

Опоздал, голубчик.

— Вижу, вы собрали вещи, — сходу заявил он. — Очень хорошо. Я решил отправить вас домой.

— Почему? — стало даже немного обидно.

— Слишком опасно. Начали пропадать духи-хранители.

— Что-то вроде компьютерного вируса?

Холт раздраженно качнул головой.

— Антипод уничтожает обители духов в их родных мирах. Думаю, близится решающий штурм.

Он был исполнен такой мрачной уверенности, что у меня на сердце потяжелело.

"На случай, если со мной что-то случится…"

Я встала со стула.

И тут… из стены в комнату шагнул Рик Холт в голубой рубашке.

— Ты с ума сошел? Хочешь, чтобы Абсолют пал из-за твоего мягкосердечия?

Миляга Холт, добродушный ловелас. Сейчас от его тона у меня волосы зашевелились.

— Если ты не справился, это не значит, что я не смогу, — огрызнулся Холт Мрачный.

— Я тоже так думал! Все мы… — лицо второго Холта исказило отчаяние, и он попятился обратно в стену.

Просто так, на полуслове.

— Каждый из нас думал, что уж он-то не оплошает.

У дверей, ведущих в спальню, стоял Холт в гавайской рубашке. Вот они — и рассеченная бровь, и ссадина на скуле. Этот Холт, совсем недавно душка, глядел на Холта Мрачного, как на врага, который сжег его родной город. И я начинала подозревать, что в каком-то смысле так оно и было. Или… будет?

— Ты прозевал сегодняшнее нападение. Если бы не я, южное крыло было бы повреждено. Именно через эту брешь Антипод проник в прошлый раз.

— Ты мог меня предупредить!

— Я не ус… — начал Холт Подбитый и исчез, просочившись сквозь дверное полотно.

Затем попеременно явились еще четыре Холта. Каждый метал громы и молнии, упрекая Холта Мрачного — настоящего? — в самонадеянности и малодушии.

Наконец Холты кончились. Единственный оставшийся рухнул в кресло с высокой спинкой, к которой была приколота кокетливая салфетка, — и прикрыл глаза. Суровое лицо враз осунулось, проступили все морщинки у глаз, на лбу, в углах рта, плечи поникли.

— Все так плохо? — осторожно спросила я.

— Эти двойники, — тусклым голосом произнес Холт… Пожалуй, буду называть его Риком, чтобы не путать с другими. — Они из будущего. Будущего, в котором Абсолют пал.

— Сколько раз? — спросила я почему-то шепотом.

— Не знаю. Вы видели шестерых двойников. Еще четверо погибли раньше. А сколько их было всего… Это только кажется, что мы вольны менять реальность, как пожелается. На самом деле мир примет изменения лишь там, где они возможны, и главное в нашем деле эту возможность отыскать. Одно из моих "я" открыло способ управлять временем. Битва была проиграна, Абсолют разрушался, мой двойник умирал. Но он сумел вернуться в прошлое и предупредить более раннюю версию себя самого. Это мало помогло. Абсолют снова потерпел поражение, но Хранитель не дал себя ранить и бежал назад во времени. Потом это повторялось снова и снова…

— Но почему один Хранитель не помог другому в этой вашей битве? — не выдержала я.

— Временной парадокс. Пришелец из будущего может находиться рядом с настоящим Хранителем не больше минуты и, если не отступит в обитель духов, погибнет.

— А причем здесь я? — задавая этот вопрос, я немного вспотела. Упреки в малодушии и мягкосердечии явно касались меня. И если Рик хотел отправить незадачливую стажерку домой… — Мне тоже суждено погибнуть? Это цена спасения Абсолюта?

Он отвел глаза.

— У нас есть списки потенциальных хранителей. Так сказать, кадровый резерв. Это люди, которые однажды прямо или косвенно соприкасались с другими мирами. Перейти в равнозначный мир во плоти обычному человеку невозможно, однако есть иные варианты…

— Но я никогда не имела дел ни с какими другими мирами! Я, извините, материалист и рационально мыслящий человек.

— Это сейчас неважно, — поморщился Рик. А я вспомнила стеклянный балкон из "Книги Судеб", а еще девушку-лань, которая умудрилась оказаться в обеих книгах и с которой я ощущала странное родство душ. — Ваше имя было в списке. Подходящий род занятий, развитый мир, где существуют технологии, сопоставимые с нашими. Все это сделало вас идеальной кандидатурой. По крайней мере, так объяснил мой двойник из прошлого. Но он повел себя неправильно. Слишком долго держал вас в неведении и вообще… был недостаточно любезен.

Поэтому теперь разыгрывал кота-мурлыку?

— Накануне решающего сражения вы бежали и вернулись в свой мир.

— Так это возможно? — выпалила я.

Сердце сорвалось в галоп. Домой! Домой! Прочь из этого сумасшедшего дома.

— Это возможно, — глядя мне в глаза, ответил Рик.

В этот момент я ему поверила. По-настоящему. До конца.

Он сделал неуловимый жест, и в стене отворилась еще одна дверь. За ней, в кисейной дымке, угадывалось унылое казенное помещение. Я не сразу поняла, что вижу. Потом разглядела рамку металлодетектора, женщину в форме и ленту транспорт ера, везущую в черную пасть сканера чью-то сумку.

— Я понимаю, почему мои двойники пытались удержать вас во чтобы то ни стало. Но жертвовать можно только собой — ради того, что любишь и ценишь больше жизни. Жертва, брошенная в огонь против воли, сгорит впустую. К любви и преданности нельзя принудить силой.

— А что будет, если я останусь?

— Не знаю, — на этот раз Рик не отвел взгляда. — Такого варианта событий еще не было.

— И в "Книге Судеб"?

— Я в не е не заглядывал. Риск слишком велик. Если будущее окажется неблагоприятным, изменить его станет практически невозможно.

Но я видела! Повзрослевшую девушку из "Орнитологии Гадарии", ее более мягкую версию — и себя рядом с ними. Если это будущее…

Пол под ногами дрогнул, воздух наполнился тихим тонким звоном и задрожал, будто в знойном мареве.

— Проклятье! Нападение должно быть завтра!

Рик выбежал в библиотечный зал, вскочил на блестящий диск и унесся под купол, растворившись в мерцающей дымке. Вот же… Серебряный Серфер! Хоть бы сказал, что делать мне. Мешать раствор для Стены или выковыривать из мостовых булыжник, оружие пролетариата, для Баррикады?

Взмах руки, и дверь на Землю закрылась. Я призвала Сферу. "Глобальный интерфейс" показывал темные прорехи во вселенской паутине, но быстрые паучки-призраки их уже залатывали. Мелькание нитей стало еще быстрее — духи-хранители форсировали эвакуацию.

Я переключилась на наружный обзор.

Сказочный замок стоял теперь не среди океана, а на скалистом утесе, парящем в звездной бездне. Утес был в осаде. Со всех сторон на него надвигались корабли самых разных видов и размеров, от парусников, вроде вчерашнего галеона, до огромных космических дредноутов, перли чудовища немыслимых форм. Всюду сверкали лучи, вспухали плевки плазмы, клубились сгустки непонятных энергий.

Абсолют пока держался. Ни один выстрел не достиг белых стен, словно озаренных лучами восходящего солнца. Но кольцо сжималось, невидимый барьер, ограждавший утес, истончался.

— Нельзя дать им прорваться, — в Сферу шагнул Рик в летном комбинезоне. Интересно, он сам знает, как меняется его одежда? — Иначе штурм уже не остановить. Так было каждый раз…

Он вдруг опустил руки мне на плечи. Темные глаза блестели, как грани Сферы Миров.

— Елена, если вы остались… Вы должны взять управление защитой на себя. Стена стабилизирована, какое-то время она продержится без подпитки. А вы пока возведете Баррикаду. Сможете?

— А вы?

— Дам бой снаружи. Но пока я там, кто-то должен держать оборону здесь.

— П-поняла.

Во рту враз пересохло, руки стали ледяными, сердце билось где-то в горле.

— А духи… духи не могут помочь?

Рик медленно покачал головой.

— Нужен человек. Главный Хранитель всегда человек из плоти и крови.

— Ладно. Идите.

Что я делаю? Я не могу взвалить это на себя! Бремя даже не целого мира, а… ох, лучше не думать.

— Я верю в вас, Елена, — Рик коротко коснулся губами моего лба.

Серебряный диск плавно вознес его к потолку Сферы, раскрывшемуся, как лепестки диафрагмы. В зубчатом проеме проглянула звездная тьма, и Рик устремился ей навстречу, на ходу преображаясь. Я рот открыла от изумления. Серебряный Серфер превратился в треугольный лоскут чернильного мрака. Неосязаемый ветер подхватил его, бросил ввысь — и крылатая тень заслонила звезды, а панорама внешнего обзора показала…

Дракон? Черный, как мир до Большого Взрыва, стремительный, как свет, больше самого большого дредноута, самого крупного чудовища. Но один — против всех. Его крылья сметали полчища монстров, синее огненное дыхание развеивало вражеские суда в пыль…

На некоторое время я перестала следить за боем. Создавать сложную конструкцию второй раз в жизни, зная, что от тебя зависит судьба вселенной, это вам не в тетрис сыграть. Что будет, если я ошибусь? Или не успею?..

Все, закончила. Теперь Абсолют состоял из сонма боевых единиц, вложенных друг в друга, как бесконечное множество матрешек.

Сражение, между тем, продолжалось. Враг брал числом. Казалось, защитный барьер вокруг Абсолюта исчез, но ни один залп пока не поразил замок. Стена держалась, просто стала совсем тоненькой. В тот момент, когда она грозила рухнуть, я подставила плечи, принимая на себя тяжесть небесного свода. Мышцы затрещали от напряжения.

Космический дракон метался среди вражеских орд, его крылья были, как рваные знамена, шлейфом разлетались по холсту ночи брызги золотисто-алого пламени. Дредноуты прижали дракона к замку, три самых больших пошли в атаку. Я зажмурилась от ужаса, а когда открыла глаза, на месте кораблей растекалось облако огненного газа. Рядом среди звезд торжествующе реял второй дракон — его тело отливало оранжевым.

Вместе два дракона начали теснить врагов, и вдруг оранжевый исчез в короткой белой вспышке. Убит? На его месте возник другой, у этого шкура мерцала лавандовым тоном. Еще одна яростная атака, и второй дракон тоже сгинул. Его сменил третий — зеленоватый. Двойники из будущего, один за одним, присоединялись к битве, сражались бок о бок с Риком и гибли, превысив отпущенное им время.

Дальше я не следила — руки утратили чувствительность, в голове бухали молоты, пот заливал глаза. Стена держалась только моим упрямством. Наверное, переключись я на "Баррикаду", стало бы легче. Но это означало открыть доступ к Абсолюту. Все равно что пустить захватчиков на окраину города, чтобы увязли в уличных боях. Оставить на расправу внешние отделы Архива… А я не собиралась отдавать ни то что ни одной книги — ни одной буквы, ни одной нити судьбы, ни одной жизни!

Когда все закончилось, я не поняла. Осознала вдруг, что космос над замком чист, я сижу на полу, запрокинув голову кверху, потому что из носа бежит кровь. И потому, что оттуда, с высоты, медленно опускается серебряный диск.

Кажется, он стал больше. Ровно настолько, чтобы вместить тело крупного мужчины. Рик лежал на боку. Ран не видно, но в лице ни кровинки, глаза закрыты, тело вялое, словно из него выдернули кости. И еще — чувство, что он укрыт незримой пеленой, которая отделяет мертвых от живых.

— Постойте, мы так не договаривались… — я не узнала собственного голоса. Глухой сиплый. — Если бы не ты… и твои двойники… да я бы ни за что не осталась! И никакие абстрактные разговоры о духах и страхах меня не убедят…

— Госпожа Каверина, — уважительно позвали откуда-то сверху. Надо мной стоял остроухий дух. Эльфийский стрелок. — Господин Холт ушел. Теперь вы Главный Хранитель. Вам следует принять управление…

Да ни за что на свете!

Я встала над Риком на колени. Голова кружилась, но я схватила его за ворот комбинезона.

— Слушай, я в твоих делах ничего не понимаю. Нельзя так сразу — из практикантов в генеральные директора. Замом ладно, согласна. Но ты сам должен меня учить! Все эти ваши квантовые и сверхквантовые сложности… Какой смысл в управлении вероятностями, если все закончится вот так? Абсолют, Мировой Дух, или кто там! Я не знаю, какой вопрос задать, но среди всех триллионов возможностей должна быть хоть одна, чтобы это исправить! Что мне сделать — напоить его живой водой, поцеловать, отдать сво е сердце, спуститься в подземное царство за его душой? Что, скажи!

— Перестань… кричать… для начала, — прозвучал хриплый шепот. — И трясти меня. А то голова оторвется…

И вот тут у меня случилась истерика.

Я же не железная. Имею право после всей этой фантасмагории!

Кажется, Рик что-то говорил, прижимал меня к себе, гладил по волосам — я плохо соображала. Очнулась, когда к моим губам прижались твердые мужские губы.

— Ты что делаешь, господин Хранитель?

— Ничего страшного, — он криво усмехнулся. — Это в терапевтических целях.

Если в терапевтических, то ладно. Переживать буду потом. А сейчас у меня стресс. И его надо снять — пока не перешел в невроз. Неврозы штука вредная…

— Интересный молодой человек, — шепнула мама, подловив меня на кухне. — По-русски говорит без акцента. Но ты уверена? Все-таки иностранец. И жить на острове в самой середине океана. Там же тысячи километров до ближайшего берега!..

— Самолеты везде летают, — хмыкнула моя старшая сестра Ольга, не трудясь понизить голос. — Меня одно смущает. Чтобы из служебного романа получился крепкий брак?

Не объяснять же ей, что в нашем случае эти вещи только дополняют друг друга. Да и работы сейчас практически никакой. Антипод получил по зубам и уполз зализывать раны — теперь не скоро высунется, не раньше следующего галактического года, а это почти двести пятьдесят миллионов земных лет! Абсолют благополучно переехал на новое место. Все тайные заслоны вокруг него возведены, все клубки размотаны, все книги расставлены по полкам. Можно и отдохнуть.

А пока мы с Риком ушли в гости, за порядком присматривают сразу шестеро драконодухов-хранителей.

Как это получилось, Холты из будущего сами не поняли. Но Рик уверен, что моя пламенная речь выдернула из гобелена вероятностей ту единственно счастливую нить, которая позволила двойникам воплотиться в особой обители духов, существующей только для них.

Что такое эти обители, я пока толком не разобралась. Кажется, они есть во многих мирах, и создали их местные Хранители, которые слывут могущественными магами.

В отличие от них, Главные Хранители Абсолюта магами себя не считают. Но у нас есть особые свойства, о которых никто, даже другие хранители, знать не должен. Мы оба, я и Рик, можем возвращаться каждый в свой мир, когда пожелаем — стоит только открыть дверь. Так что я обещала родным часто "приезжать в отпуск".

А поскольку счастливая нить вероятностей соединила наши с Риком судьбы в одну линию, мы обрели способность посещать миры друг друга. Через пару часов, когда мои родители и Ольга с мужем разойдутся по домам, мы отправимся в мир Рика. У него прекрасный дом, окруженный садом, за которым есть озеро с водопадом и кувшинками. Ночевать там гораздо приятнее, чем в моей однокомнатной квартирке.

Но это еще не все. "Книга Судеб" не обманула. Как выяснилось, я способна проникать в мир, где к небу стремится стеклянная башня, окутанная рукотворным облаком. Там живет хрупкая большеглазая девушка, которой многое пришлось испытать на пути к счастью. Теперь я знаю, что связывает нас с друг другом. Но это уже другая история.