ГЛАВА 1

Машина пробуксовала на плохо убранной от снега полосе дороги. Слева прозвучал нетерпеливый сигнал дорожного соседа, который стремился обойти конкурента. По крайней мере, большая часть города рвалась домой. Впереди — ужин, телевизор и стандартный набор человеческих радостей.

Сам водитель машины — Кирилл Иванович Бурундуков — был чем-то похож на своего фамильного зверя. Он всегда делал хороший запас: по деньгам, по продуктам, перед праздниками, перед отпуском и во многих других случаях. Но в отличие от упомянутого животного он не впадал в зимнюю спячку, а лишь вполсилы отмахивался от всех дел и вопросов в этом холодном сезоне. Впрочем, и редкие домашние бурундуки быстро перестают впадать в спячку. Видимо их постоянно будят. И, конечно, от тех, кто приставал к Кириллу Ивановичу с вопросами, он спасался не на дереве, с которого мог упасть весь его авторитет, а в личном кабинете, старательно зарываясь в бумаги. А иногда приходилось трусливо сбегать на совещание. Но в целом Кирилл Иванович пошел гораздо дальше бурундука. И в этом ему помогали вежливость, такт и, конечно же, подобострастие к начальству.

Сейчас уже никто точно не помнил, когда Кирилл Иванович научился виртуозно врать. Но зато здесь он достиг настоящих вершин. А врал он настолько проникновенно, что даже сам со временем приучился безусловно верить в то, что он излагал начальникам и подчиненным. А по жизни у него получалось практически все. Он мог стать обаятельным в разговоре с одними, трусливо-заботливым — с другими, и, наконец, хамски наглым с третьими, которые по разным причинам хоть в чем-то уступали ему.

Но даже у сильных личностей бывают свои достоинства и недостатки. Если бы вам удалось посетить кафедру в период проведения глобальных мероприятий, то вы бы поняли, что у Кирилла Ивановича всегда имелся целый ворох маневренных качеств, которых с избытком хватило бы на героев целой книги. В разных условиях Кирилл Иванович дал бы фору и застенчивому завхозу Александру Яковлевичу и даже Ляпису Трубецкому.

Умение найти недостатки у подчиненных и подчеркнуть свои достоинства — краеугольный момент, на котором зиждется работа руководителя. Пускай не совсем компетентного, пусть недостаточно умного, но зато умеющего удержать в повиновении большинство членов подразделения, лучше бессловесного. Начальнику показывать свою слабость нельзя, а излишки силы можно.

Но сегодня Кирилл Иванович устал, вначале на работе, а затем, когда не остановился перед мужественным поступком, помогая одной даме прийти в себя после тяжелого рабочего дня. Но кому от этого станет плохо: они вдвоем довольны, а жена — да вот, здесь она. Если их сравнивать, то на кухне победит одна, а в постели — другая. Почти Олимпийские игры, в которых не должно быть проигравших. И это хорошо: одна вкусно накормит, а другая… Вторая — только для души: от благосклонного взгляда до ее кожи. Слегка желтоватой, но такой приятной на ощупь и запах. Под тяжестью философских рассуждений Кирилл Иванович дотащился до дивана перед телевизором и рухнул на него всем весом своего тела, сомнений и растущей день ото дня уверенности в своей правоте. Почти мгновенно он уснул и уже не слышал, как жена стащила с него носки и укрыла ноги покрывалом.

Сон начинался почти прекрасно. Кирилл Иванович возлежал на мягкой широченной кровати, а рядом с ним, пологим и привлекательным бугром, возвышалась прекрасная спинка той, к которой он рвался все свободные минуты. На его глазах она тихо и медленно переворачивалась животом вверх, и скинутое одеяло начинало открывать куда более прекрасные вещи. Но вместо обожаемого облика в объектив сна начали втягиваться огромные пышные усы рыжеватого цвета. А их обладатель, не утруждая себя утренним знакомством, смачно дышал на него перегаром и тонюсеньким писклявым голосом спрашивал:

— А еще выпить есть?

Кирилл Иванович заметался по комнате, не замечая собственные трусы, висящие на одном из стульев.

— Что делать? Прыгать, — пронеслось в мозгу, — но куда?

И он прыгнул — куда-то вниз. Приземление было удачным. Асфальтированная дорога мягко спружинила под ступнями. Мимо него потянулись прохожие: дамы с собачками и без них; люди обоих полов с колясками; мужики в спецовках, на их широких плечах мерно колебались в такт движению огромные трубы; ну и, наконец, несколько спортивных женщин с голыми торсами.

Казалось странным, но абсолютно никто не обращал внимания друг на друга и даже на голого Кирилла Ивановича. Он сразу успокоился. На него нахлынула волна уверенности в том, как много и правильно он сделал за последние годы. Номера пунктов его дел побежали вереницей перед глазами — один за другим. И с каждой пробегающей цифрой Кирилл Иванович надувался все больше и больше, пока не почувствовал, что его плоть больше не может растягиваться. Но ведь так хотелось. И он сделал еще одну попытку, напрягся, и вдруг произошло непоправимое. Он в замешательстве почувствовал, что его материальная часть стала разбегаться в разные стороны. Причем это сопровождалось таким оглушительным хлопком, что даже мужики с трубами остановились. Но тут же, увидев парящие в воздухе куски материи, они почему-то громко рассмеялись и двинулись дальше.

Жена трясла за плечо.

— Хватит орать! Тебе на работу пора, — несмотря на кажущуюся грубость, в ее словах ясно слышалась забота, а вместе с нею даже некоторое волнение.

Она хорошо видела, что в последнее время муж явно перерабатывал: он часто задерживался на работе, очень беспокойно спал и, самое главное, он во сне часто повторял одно женское имя.

— Как она достала его, стерва, — жена беспокойно оглядела слегка осунувшееся лицо мужа, — ведь достанутся подчиненные, особенно бабы. А они умеют донимать.

По ее тону можно была однозначно представить, что она еще до всякого знакомства знает эту стерву со всех сторон. Пусть и не с момента рождения, но, по крайней мере, с детского садика. Жена всю жизнь сочувствовала своему мужу. И в те годы, когда они только начинали совместную жизнь, и в самый разгар совместных упреков и подозрений, и даже в период временного развода она всегда была готова прийти ему на помощь и метлой разогнать всех. Нет, не соперниц, а именно женщин, которые не дают ему спокойно жить и работать.

Рабочая территория встретила рокотом голосов и размеренным тиканьем настенных часов, установленных в каждом значимом помещении.

— Только вперед, никакого спуска, — Кирилл Иванович однозначно представлял свои задачи как умение сломать желания подчиненных и направить их в нужное русло.

А если сотрудник и так делал все хорошо — значит ему становился не нужным руководитель. Это азбука. И нужно найти в его работе то, что, все-таки, плохо.

Но вместо этого недобросовестного подчиненного дорогу, мило качая широкими бедрами, пересекла именно она. Ругаться разом расхотелось. Как она чудесно здоровается. Пусть лучше она вообще ничего не делает, сидит дома и ждет его. А он обязательно примчится. Только поставит задачи этим бездельникам.

Человек редко запоминает свой сон. Сегодня было исключение — каждый кадр врезался Кириллу Ивановичу в память. Со всех сторон навязчиво лезли мысли с анализом причин появления каждой сцены. И больше всего беспокоил мужик с рыжими усами. Какую роль он будет играть в его жизни? Что-то неладно.

Два сотрудника весело следили за направлением взгляда начальника. Чуть позднее за кружками чая началось горячее обсуждение увиденного. Начал тот, кто помоложе.

— Ну и что в ней хорошего. Фигура — так себе. Ну, миленькая мордашка. А так, на мой взгляд, пухловата и расплывчата.

Второй сотрудник опирался на мудрость и опыт прожитых лет.

— Ты ни черта не понимаешь. Если тебе перевалило за пятьдесят, то любая задница, выпущенная не более, чем сорок лет назад, покажется очень даже привлекательной. Хотя, признаю, бывают и исключения.