ГЛАВА 2

Все-таки приятно, когда забота ласково обступает тебя со всех сторон, и ты, сильный и смелый мужчина, готов немедленно и без всяких оговорок сдаться ей в плен.

Она ловким движением стащила с него брюки, сбросила с себя халат и поудобнее села на постель. Как обычно первые мгновения его беспокоили то ли совесть, то ли просто воспоминания. Безразлично о чем — о прошлом, о жене или о чем-то еще. На смену раздумьям приходила волна наслаждения. И Кирилл Иванович с удовольствием наблюдал в зеркало удачно установленного трюмо за движениями ее полной фигуры.

Но это еще вчера. А сейчас почти второй час шел трудный разговор. Готовность помочь была объявлена, оформив весьма неустойчивый союз двух человек в приличном возрасте. После наступившего счастья, он никогда не хотел задумываться — а надолго ли оно? А здесь и сейчас с него, совсем как с мальчишки, требовали конкретных ответов.

— Ну и что ты хочешь от меня? — со стороны казалось, что ее голос и взгляд существуют как-то врозь и принадлежат разным людям, может быть даже и разного пола.

— Я хочу, чтобы был какой-то маломальский порядок — на работе и в наших отношениях. Ты же понимаешь — есть простые требования, которые я должен выполнять.

Чем больше всего дорожит человек? Конечно временем. Если оно ему безразлично, он, по крайней мере, уже теряет многие человеческие качества. А затем идут в колонну одно за другим: депрессия, уныние, неверие и откровенное нежелание принимать эту жизнь. Добавьте к сему — если сдерживающие факторы теряют по разным причинам свою значимость, то остается немногое. Но депрессанты или водка — это не постоянно. Это только временное лекарство. Да и вообще это не для лечения. После них почти всегда приходит похмелье.

Когда человек одинок, это только один вариант. А здесь похмелье впрямую начало затрагивать, а значит уже и раздражать получившего ранее свою порцию удовольствий начальника. Настало время заботиться, а значит и отдавать. А вот к этому уважаемый Кирилл Иванович совершенно не был готов. Возникала почти шоковая ситуация — можно отказаться, но постоянно жить под угрозой набухших и готовых вывалиться на его голову фактов он явно не был готов.

Начавшийся разговор мужчины и женщины не сулил ничего хорошего. Он был так же пуст, как и граненый стакан, стоящий на самом краю кухонного стола недалеко от початой бутылки водки.

— Я же хочу как лучше, — почти промямлил мужчина, не отказывая себе в возможности периодически бросать пытливый и заинтересованный взгляд на женскую грудь в разрезе халата.

— И я хочу, чтобы было лучше, но все проходит как есть, — слова и женский стеклянный взгляд категорически отвергали малейшую возможность продолжения счастливых взаимоотношений.

К ее сожалению, приличные мужья не попадались. Может раньше из обычных мужчин и можно было сделать что-то порядочное, но молодость не так, как надо, вписывалась в ее постель. Пришлось искать на стороне. А все тайное становилось явным, и ненависть и ревность, возникающие с обеих сторон, даже умирая по несколько раз в месяц, оставляли за собою безразличие и повторяющееся желание сбросить все ненужное.

Давно раздражало все: любовник, которого нужно было воспитывать, как маленького ребенка, постепенно подгоняя под себя его мысли, сознание и, хоть и частично, график его свободного времени. Кирилл Иванович еще сопротивлялся, всем своим поведением подчеркивая, что он самостоятельно принимает решения. Но воля человека, перевалившего далеко за пятьдесят, уже не могла соперничать с ее желаниями. Пусть и не очень молодая, но изголодавшаяся и умеющая постоять за себя, она научилась заставлять выполнить то, что хотела.

И сейчас ее уже просто несло. Отчаянно и неотступно, как лошадь, закусившую удила. Чувства побеждали ненужный разум, и он беспомощно подавал отдаленные признаки жизни, пытаясь пристроить слабо обоснованные логические конструкции под очередную модель поведения.

Женщина вступила в период, когда остро и однозначно начинаешь понимать, что серьезно перестроить свою судьбу и обрести новый заряд на строительство перспективных взаимоотношений с мужчиной уже невозможно. Осталось только четкое и может быть совершенно неверное убеждение, что необходимо как последнюю нить, как последний луч света удержать возле себя внезапно появившегося мужчину. Как хочется избежать любых ошибок во взаимоотношениях. И ведь ей это удавалось до недавнего времени.

Но не получилось. И, кажется, у обоих. Уже не уверенный в дальнейших событиях Кирилл Иванович покинул квартиру бывшей, теперь это было ему очевидно, любовницы. Было очень плохо, его совместно душили неуверенность и глупое опасение — все раскроется. Перед кем, когда и зачем — он не думал. И почему-то все время пытался подсчитать свои потери. Но едва Кирилл Иванович подходил к оценке потраченного времени, как снова эмоции начинали перекрывать любые умозаключения.

Почему-то он не поехал на лифте, а предпочел пересчитать ногами ступеньки. А ступенек оказалось очень, и даже очень, много. Едва под ногами проходила одна, как сразу выползала следующая, а за ней еще одна. Он не смотрел на часы. А сколько прошло времени? Ступеньки все не заканчивались. Оглянулся — он был совершенно один. Развернулся вверх, но ноги уже не шли, и очень хотелось присесть прямо на ступеньку. На какую из них? Кирилл Иванович как запертая птица заметался внутри лестничной клетки. А потом он начал орать от какого-то внезапно подступившего животного ужаса.

— Ну что, перестал орать? Наверное, лишнего выпил.

— Мужики, сами можете оказаться в таком положении, давайте выводите его на улицу. Может, ему лучше станет, — маленькая пожилая женщина, с одновременно присутствующими в ее лице заботливостью и брезгливостью, призывно распахнула дверь на улицу. Несколько рук грубовато поддержали, пока он мелкими шагами продвигался на улицу по мокрым ступенькам. Посадив его на ограждение газона, руки вместе с мужиками исчезли. Немногочисленные прохожие бросали мимолетный взгляд на одиноко сидящего человека и равнодушно следовали дальше. Через полчаса к нему подсел бомжеватого вида мужик и без длительной подготовки предложил:

— Пойдем, выпьем. Если тяжело, можешь мне все рассказать, я пойму.

А почему бы и нет. Он же никому ничего не расскажет. Да если и расскажет — его дело. Вернувшись поздно вечером домой, Кирилл Иванович появился как обычно в слегка раздраженном виде. Сразу с порога он отчитал жену, вышедшую поприветствовать его возвращение.