Глава 33

Алина не помнила ничего из того, что происходило в эти дни. Не помнила, ни как они добирались до родного города, ни самих похорон, ни поминок. Но сказать, что Алина не помнила вообще ничего, было бы неверно…

Осознание происходящего появилось на кладбище. Прощаться с Сергеем пришел, наверное, весь город. Слишком заметной фигурой он был для всех. К ней, Вирре и Кириллу постоянно подходили какие-то люди, выражая соболезнования. Да, о Сергее можно много было сказать хорошего: меценат, филантроп, в конце концов, просто порядочный и открытый человек. Но каким бы хорошим он ни был для всех присутствующих, никто не знал его таким, каким знала Сергея Алина: нежным, ласковым, заботливым… Теперь его не стало, и чем больше люди говорили о нем, тем сильнее она закрывалась от всех.

На какое-то время Алина всё же очнулась, пришла в себя. Катализатором послужило её желание ещё хоть один раз посмотреть на своего любимого, своего родного. Безумно захотелось последний раз поцеловать его, прикоснуться к любимому лицу, погладить его медные волосы… А тут попрощаться не удалось. Всему виной был закрытый гроб, в котором хоронили Сергея. И поскольку в её сердце и так были только холод и пустота, Алина не стала биться в истерике или заходиться в плаче. Она тупо, без слёз, смотрела на закрытую шикарную домовину и не понимала, почему и зачем кем-то было принято такое жестокое решение. Ища ответа, взглянула на стоящих рядом с ней людей: заплаканную Вирру и мрачного Кирилла и, ни к кому из них конкретно не обращаясь, спросила: «Зачем так-то? Почему я не могу увидеть его ещё раз?». Вирра, услышав вопрос Алины, принялась истерично рыдать, а Кирилл, закусив нижнюю губу, в конце концов произнес: «Так хотел Сергей». Это было последнее, что она запомнила.

Что было дальше, Алина не помнила, как не удержала в памяти и все последующие дни…Она продолжала жить радиоуправляемой игрушкой: шла туда, куда вели, делала то, что говорили. В её квартире постоянно кто-то находился…Её кормили с ложечки, поили из чашечки — она ела, пила, но ни вкуса, ни запаха не чувствовала… Её мыли когда могли и одевали, во что сами считали нужным. Она больше не жила обычной жизнью, как все. Она ушла вместе с Сергеем.

Вот и сейчас, буквально полчаса назад, Ритка, затащив Алину в душ, мыла её, словно маленькую, приговаривая.

— Алин! Ну, я всё понимаю. Ты же знаешь, я сама через такое прошла… Поверь, нельзя так. Ты по Игорю так не убивалась, как по Сергею. Уже 10 дней прошло, а ты словно и не живешь. Ты как большая кукла: одели, сводили куда-то, покормили чем-то и спать уложили… Приходи давай в себя. Плохо мне без тебя. Поговорить о нашем, женском, совсем не с кем.

В ответ на слова подруги Алина кивала головой, соглашаясь, но, выйдя из душа, никакой инициативы снова не проявила. Пришлось Ритке её самой одевать, расчесывать, сушить голову. И, пообещав прийти через три часа, женщина убежала по своим делам.

Проводив Риту, Алина улеглась на кровать и попыталась уснуть. Сон совсем не шёл, зато тут же вспомнились зеленые глаза, ласковые руки и нежные губы. Сердце женщины заныло так, что впервые, наверное, за последние две недели она поняла, что всё ещё жива. Вот ведь, и кто бы мог подумать, что эта поздняя любовь, соединившая старых друзей в одно целое, может быть такой острой на чувства. Вот лежит она на кровати, и ей кажется, что вот-вот в квартиру войдет любимый… сварит ей кофе, накормит до отвала… Она и спать не может теперь совсем. Да и живет, как во сне… а настоящего сна нет.

«Не спится мне, мой милый, без тебя, без того, чтобы обнять тебя. Я совсем потерялась».

Раздумья Алины прервал звонок в дверь, да такой тягучий, настырный, что она невольно поморщилась, но встать и открыть дверь даже и не подумала.

«У Ритки и мамы есть ключи, а больше я никого не жду».

Но тот, кто был за дверью, решил во что бы то ни стало попасть в квартиру. Дверной звонок, поочередно разливаясь всем заложенным в его программу репертуаром, успокаиваться не собирался. В конце концов настойчивость нежданного гостя вынудила Алину подняться с кровати. Держась за стенку, спотыкаясь и пошатываясь, женщина отправилась к двери. Совсем не интересуясь тем, кто пришел, она открыла дверь и также не торопясь вернулась в кровать… Алина, как была, в одежде, залезла на неё и натянула на себя покрывало до самого подбородка.

Спустя пару минут в дверях спальни показался мужчина. На минуту он замер, увидев Алину лежащей в кровати, а потом, пройдя вглубь комнаты, не спрашивая разрешения, сел на кровать рядом с лежащей женщиной.

— Здравствуй, Алина, — произнес он чуть хриплым голосом.

Та не ответила.

— Как ты себя чувствуешь?

В ответ — молчание.

Мужчина, присмотревшись к Алине, увидел, что глаза у той закрыты. Он протянул к ней руку, немного помедлил и, решившись, легонько коснулся её волос, убирая их с лица. Алина всё так же лёжа с закрытыми глазами, вдруг потянулась за его рукой, как кошка, выпрашивающая ласки… И тут же будто очнулась, распахнув глаза, села в кровати.

— Вы кто? Как попали сюда? — удивленно спросила она, забыв, что сама открыла дверь.

— Как попал? — обескураженно переспросил он. — Ты меня пустила сама.

— Я? — растерялась она. — Когда? — А потом, тут же спохватившись, подтвердила. — Ах, да! Впустила. Так это вы так трезвонили?

Мужчина усмехнулся.

— Да. Я беспокоюсь о тебе. Вчера посмотрел на тебя на поминках — ты совсем никакая, как зомби.

— Такая страшная? — вдруг с горькой усмешкой поинтересовалась Алина.

— Нет, конечно, — с жаром произнес он и почему-то тут же смутился. — Девочки за тебя беспокоятся: ты не ешь, не пьешь, — его голос стал вполне обычным, таким же мягким и спокойным. — Как долго ты собираешься бастовать?

Алина пожала плечами.

— Может, ты ещё и не спишь?

— Не сплю, — соглашаясь, эхом подтвердила она. — А тебе какое дело? — спросила она, неожиданно перейдя на «ты».

— Сергей просил присматривать за тобой…

— За мной? Просил? А ты кто?

Мужчина тяжело и надрывно вздохнул.

— Алина. Я Кирилл.

Алина с недоумением уставилась на него, но буквально через минуту в её глазах появилось понимание.

— Ну да… когда — то у Сережи был такой друг, но я его никогда не видела…

Кирилл снова вздохнул. «Видела», — подумал он, но Алине не сказал. Ему нельзя было давить на неё, нельзя было вспугнуть зародившийся контакт. Теперь, когда Сергей ушёл, он должен постараться аккуратно, неторопливо возобновить старые отношения или же начать всё с самого начала, что бы завоевать её сердце. И выполнить наконец то, что когда-то не смог довести до конца. Но сказал он ей совсем другое.

— Я искренне любил Сергея, как брата. По сути, мы и были братьями, только по жизни, а не по крови. Он очень любил тебя, и я любил… кого-то.

Его и без того темные глаза совсем потемнели от воспоминаний. Опомнившись, он добавил.

— Но сейчас не об этом. Сережа просил передать тебе кое-что.

И он достал из нагрудного кармана сложенные вчетверо листы бумаги и протянул их Алине. Она помедлила, нерешительно потянулась за посланием, а потом, быстро выхватив его, развернула и невидящими глазами уставилась в текст, написанный каллиграфически аккуратным почерком Сергея.

«Линушка, любимая!» — прочла она. — «Фраза, с которой я должен был бы начать это письмо тебе, так банальна, что мне становится не по себе…».

Алина нахмурилась, ничего не понимая, и снова принялась перечитывать текст с самого начала.

«Линушка, любимая! Фраза, с которой я должен был бы начать это письмо тебе, так банальна, что мне становится не по себе, но, что называется, «из песни слов не выкинешь».

Я вынужден написать это письмо по двум причинам: первая — у меня есть возможность ещё раз сказать, что я тебя люблю, а вторая — пришло время покаяться и заявить тебе о моей последней просьбе, практически воле.

Итак…

Моя любимая! Моя ласковая! Моя нежная девочка!

Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Я ушёл навсегда.

Прости! Прости! Прости! И ещё тысячу раз «прости»! Я готов был бы вымаливать у тебя прощение вечно, если бы мне это позволили делать. Понимаю, что то, что произошло со мной, снова доставило тебе боль. И я пока не знаю, какими будут мои последние дни, но раз уж так случилось, что мне предстоит уйти, то лучше б, если это произошло быстро. Правда, «быстро» часто означает «болезненно», но я уже готов ко всему. Лишь бы это не растянулось на многие месяцы. Если мой уход затянется, я буду страдать не от боли, я к ней привык, а от того, что так долго мучаю тебя.

Кем ты была для меня? Ты та женщина, которую ДЛЯ МЕНЯ создал Бог. И если сначала ты была женщина — Мечта; а потом — женщина — Любовь, то теперь ты — женщина — Счастье. И пусть наше счастье не растянулось на многие годы, но и это время, что мы были вместе, я уверен — мы были безумно счастливы. Ты думаешь, что я дал тебе много? О, нет! На самом деле, это я получал от тебя больше, чем отдавал. Ты согревала меняв лучах твоей нежности, моё солнышко, моя ласковая девочка; я пил тебя и не мог напиться, мой Ангел, моя живительная сила; твоя счастливая улыбка… да я душу был готов заложить только для того, чтобы смотреть, как ты улыбаешься и ненавидел, когда ты плачешь… Не плачь по мне, не надо. Благодаря тебе я ушёл счастливым. Спасибо любимая!

Сейчас тревожусь об одном — хочу, чтобы ты и дальше была счастлива. И я знаю, как это сделать. Мой рецепт твоего счастья без меня — моё покаяние. Единственным оправданием совершенного мною бесчестного поступка, моего эгоизма и моей защитой в твоих глазах будет то, что ты единственная любовь в моей жизни, и всё, что я делал, было ради того, чтобы ты стала моей женой.

Итак. Хочу просить не за себя, а за своего друга — брата. Ты знаешь, что у меня есть партнер по бизнесу Кирилл».

Прочитав это, Алина подняла глаза на сидящего на кровати мужчину, спокойно наблюдающего, как она читает.

— Прости, — резко бросила она ему, — тебе не кажется, что чтение письма от любимого человека — вещь почти интимная?

Кирилл, не ожидающий такого выпада от Алины, изменился в лице. Буквально на минуту оно закаменело.

— Что ты предлагаешь? — наконец спросил он.

Алина поняла, что с укором переборщила и попросила.

— Иди покури, или можешь сварить себе кофе. Я даже разрешаю тебе покопаться в холодильнике, правда, я не знаю, что там есть.

— Спасибо. Идея с кофе и холодильником мне нравится. И на будущее — я не курю, — и он, направляясь к выходу из комнаты, оглянулся на сидящую в напряжении Алину. Чуть помедлив, произнес. — Если хочешь, то я и тебе кофе сварю.

— Даже так? — в очередной раз удивилась она, внутренне всё ещё оставаясь в напряжении.

— А почему бы и нет?! — Он пожал плечами. — В этом нет ничего сложного. Уж что-что, а кофе мы с Сережкой научились вкусный варить. Тебе сюда принести?

Алина сглотнула слюну, но на искушение не поддалась.

— Нет. Я прочитаю письмо и сама приду.

— Тогда я в турке сегодня варить не буду. Это очень творческий процесс и требует особой атмосферы. Обойдемся кофе из кофемашины.

Он ушёл, а Алина снова уставилась в неожиданное послание.

«Ты знаешь, что у меня есть партнер по бизнесу Кирилл. Очень честный и порядочный человек, преданный друг, готовый отдать последнее, что у него есть, ради счастья близких ему людей. Именно эта черта характера и сыграла с ним злую шутку.

В общих чертах, ты знаешь историю нашего с ним знакомства. Да это и не важно. А вот открылись мы друг другу только тогда, когда оказались замурованными в шахте, в те проклятые дни, когда погибли наши друзья и коллеги, а мы сами получили травмы. Чтобы как-то продержаться и не сойти с ума, мы пытались развлекать один другого рассказами из своей жизни. Естественно, не обошли стороной и разговоры о любви. К сожалению, уже тогда и у него, и у меня с настоящей любовью оказались проблемы. Мы оба упустили свой шанс стать счастливыми, но не потеряли возможности продолжать любить. У меня, как всегда, с собой была наша фотография … та … помнишь? Где мы все вместе, а ты — с пионами. И на этой фотографии он узнал свою девушку. Скорее всего, ты уже догадалась, что этой девушкой была… ты. Представляешь, каково было нам, когда мы выяснили, что, оказывается, всё это время мы любили тебя? Наверное, именно это нас и сблизило: теперь он нашёл тебя, но тут же, как и я. потерял. Наша любимая не просто была замужем. У неё появилось нечто большее, скрепляющее любую счастливую семью — это ребенок.

Именно тогда мы и поклялись, что непременно докажем тебе, что мы лучше твоего мужа, а ты стала нашей общей мечтой. Наше упорство давало результаты: фирма росла, крепла, но с ещё большим удовольствием, практически с ликованием, мы отмечали, что твой супруг катится в пропасть. Чтобы как-то обелить свою совесть за наше злорадство, время от времени подбрасывали его фирме заказы. Уже потом до нас дошло, что этому алкоголику просто повезло. Ты из-за своей порядочности никогда не бросишь его. Будешь тащить этот чемодан без ручки до тех пор, пока он сам не развалится. Тогда мы сменили тактику: трясли его как грушу, уговаривали на кодировку, угрожали, ну и тупо платили за трезвый образ жизни.

А сами лелеяли свою золотую мечту: явиться к тебе вдвоем и предложить руку и сердце, а ты бы выбрала сама кого-то из нас… Наивно? Ну да, не спорю. Представляю: являются два молодца из золотого ларца и не одинаковых с лица… Ну мы хоть и не мальчишки уже были, бизнесом крутили, а в душе — закоренелые романтики. Я на 99 % уверен, что, скорее всего, проиграл бы… Ведь с Кириллом у вас хотя бы была взаимная симпатия, а я всего лишь был твоим другом детства. А может быть послала бы ты нас обоих далеко и надолго…

И тут мне позвонил Игорь, да я тебе рассказывал… Но к тому времени у нас многое изменилось — я уже знал, что болен, много и долго лечился. Кирилл ждал меня. Такова была наша паритетная договоренность, что к тебе мы придем только вдвоем и никак иначе… Твоего мужа не стало. Время шло, тут врачи объявляют, что лечение бесполезно и у меня нет шансов прожить долгую и счастливую жизнь. Мне остались только три месяца жизни… И я подло воспользовался этим. Я попросил Кирилла уйти в сторону. Дать мне возможность осуществить свою давнюю мечту — назвать тебя своей женой. Я готов был ползать у него в ногах… И представляешь, каково ему было отступать? Но он дрогнул… Нельзя отказывать умирающему в его последней просьбе. И я начал активно действовать, давить на тебя. В итоге — ты моя жена.

И вот теперь каюсь. Прошу тебя за него. Ты и он — два главных человека в моей жизни. Я свой шанс использовал на все 500 %, ведь вместо трёх месяцев, данных врачами, ты подарила мне почти 15…».

«Нет, Сережа! 14! Получается, не дотянул ты 500 %. Ну, каково было разыгрывать меня, как приз? Оказывается, и на твоем солнце были пятна, мой любимый», — с тоской и немного разочарованно подумала она.

И снова продолжила чтение.

«Не знаю, сможешь ли ты простить нас, простить меня. Но любовь слепа и порой заставляет человека совершать не всегда хорошие поступки. Ведь недаром говорят, что от любви люди глупеют. И то, что мы сделали, непростительно. И, тем не менее, теперь я прошу не за себя. Я прошу за него, моего лучшего друга, моего брата. Надеюсь, что ты снимешь этот грех с моей души.

Я не знаю, как ты относилась к Кириллу, когда вы расстались. Мы же с тобой никогда не разговаривали об этом, и если бы не рассказ Кирилла, я бы никогда не узнал, что он вообще был в твоей жизни. Я знаю, что тебе неприятно это читать».

Алина задумалась.

«Правильно, дорогой. Ты даже не представляешь, насколько это неприятно. А за прошлое действительно стыдно! Перед ТЕМ Кириллом стыдно. А этот — я его совсем не знаю. Он мне чужой! Вот ведь, вроде и любят, а сами меня, как приз на скачках, разыгрывают. Это как-то очень обидно читать, любимый. Может, лучше было бы тебе и промолчать, мой дорогой. Медвежью услугу ты оказал своему другу, почти брату».

Итак, где я остановилась?… «это читать».

«Прости, любимая. Мне очень стыдно. Я знаю, что он до сих пор любит тебя. И будет любить не меньше, чем я, может, даже больше… И только он сделает тебя счастливой.

Пишу и только сейчас понимаю, какую медвежью услугу оказал другу, рассказав тебе правду. Ты обижена и поэтому не примешь его».

«Оп-па!» — и Алина даже обрадовалась. — «Всё-таки мы с тобой отлично понимали друг друга. Даже мыслим одинаково». И снова продолжила чтение.

«В любом случае, решать только тебе. Умоляю с того света — начни с ним с чистого листа, дай ему шанс. Ведь он перед тобой ни в чем не виноват. Как-никак, кроме «медвежьей услуги», я ещё и свинью ему подложил. Ты любишь меня…

Прости меня, любимая. Люблю тебя, моя жизнь, моё счастье, моя любовь… И прощай. Твой Сергей».

И тут Алина поняла, что плачет.

«P.S. Не хочу, чтобы твои слезинки касались кожи, которую я любил целовать. Я благодарен тебе за то, что ты подарила мне свою любовь. Что ты согрела меня. Я с тобой снова научился летать и захотел жить… И жил, сколько мог. Люблю. Прощай навсегда. Твой муж и друг, умеющий любить».