Глава 19

– Ну скажи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-а… – ныла я, уговаривая, поглаживая толстый, сморщенный переплет гримуара. – Мне нужно лишь одно словечко, чтобы закрепить потоки, и все. Ну что тебе стоит?

Толстые книжные губы возмущенно поджались, потом в категоричной форме отказа свернулись трубочкой и искривились чуть не поперек обложки. Гад!

– Ну ты сам подумай: у горгулов проблемы с рождаемостью, особенно девочек! Если мы поможем им исправить в будущем этот мужской перебор, то ни мне, ни моим дочерям не придется думать, как избежать гарема!

Рот гримуара сложился в такую обидную, пошловатую, снисходительно-недоверчивую гримасу, что и слов не надо, чтобы понять: этот старый сморщенный хрыч не верит в мое искреннее нежелание приглашать толпу мужиков в собственную постель. Взбесил до чертиков, я даже злобно рыкнула:

– Как ты не понимаешь! Только со стороны кажется, что личный гарем с кучей мужиков – это прям вау как круто. Я от потребностей одного Эрна скоро ходить с трудом буду, а всего третью ночь полноценной женой «работаю». А если – не дай Мирей! – мне в будущем все-таки найдут способ пропихнуть в семью еще парочку горгулов? Да у меня здоровья на них не хватит! Ты что – хочешь, чтобы я забросила свое обучение? И так через пень-колоду учусь, а тут вообще о тебе забуду! Понял? Забуду! Это я тебе торжественно обещаю! Будешь здесь, в лаборатории Шмыга, пылиться в одиночестве, пока я там, в гареме, буду отношения выяснять да супружеские долги круглосуточно выполнять! На коврах валяться, потому что мужья усиленно проявляют свою «заботу». Вон, Юдая, бедняжка, икнуть боится уже, чтобы снова в кровать не запихнули, ироды… Ну-ка, быстро мне закрепляющее слово сообщил!!!

Гримуар сдался: в памяти неохотно всплыло волшебное слово. Не успела я с облегчением выдохнуть, пришла и «аннотация» к нему, со всеми последствиями использования. Осознав, что мне с барского плеча выдали закрепляющее заклинание, способное как излечить понос, так и вызвать его у врагов, я взревела:

– Ты чего, гад, совсем страх потерял?!

Гримуар мерзко ухмыльнулся. Я замахнулась, чтобы заехать в наглую, бессовестную «морду», но губы испуганно округлились и мигом слиняли, точнее, юркнули под корешок, только уголок рта не поместился. С виду обычный толстенный книжный том, не более.

Тяжело дыша и разглаживая складочки на новом изумрудном кимоно, я уговаривала себя успокоиться и мыслить позитивно. В конце концов, уже понятно, что родовому архиву все равно, сохраню я светлость или потемнею, он принадлежал ведьмам разной «раскраски». Вот, видимо, и набрался от темных всякой-всячины. И характер испортился.

Вдох… выдох… Я медленно присела за стол и, расстроенно подперев щеку кулаком, обратила внимание на свою «поделку» – неширокий деревянный браслет с симпатичным узором, который сотворила при помощи своей магии, сиротливо лежавший в ожидании хозяйки, поблескивая энергетическими потоками, хаотично «шевелившимися» подобно оборванным нитям на ветру.

Глубокий вдох и длинный выдох… Кажется, я вернула душе покой и равновесие. Не вышло нахрапом добиться цели – обойду эту неприступную гору с другой стороны. За три дня знакомства мы плотно сошлись с гором Шмыгом. Он уже выделил мне личный стол в лаборатории на втором черном уровне и начал рассказывать о местных полезных растениях и простейших знахарских зельях. Даже подарил целый мешок образцов.

Любопытно, что самые хорошие знахари были из не самых сильных родов, но все же из высших горгулов. Шмыг, вопреки происхождению, стал единственным знахарем из низших горгулов. Он обладал лишь зачатками магии земли, но Черный Гранит доверил ему наблюдение за самочувствием Великой. Уже в спальне Эрн рассказал почему. Этот талантливый знахарь и ученый по-настоящему любит свое дело, радеет за него и сделает все, чтобы сохранить жизнь своим подопечным.

Окинув взглядом мешок с травами и цветами, я поняла, чем выкупить у гримуара нужные знания. Гениальная мысль! Вскоре я любовно разглаживала большой лист бумаги, на который приклеила несколько неизвестных мне ранее растений. Над каждым листиком и травинкой подписала названия и полезные свойства.

В радостном предвкушении «оплаты» и с чувством отлично проделанной работы я открыла гримуар и вложила в него гербарий. Несколько томительных секунд ушло на то, чтобы толстые книжные губы «распробовали» подношение, а потом…

Я просто не ожидала, что мое творчество не придется по вкусу мерзкому скряге. Поэтому «поймала» изжеванный «снаряд» левым глазом, следом – правым, взвыла от боли и обиды и дальше оторопело замерла, пока «сено», словно в насмешку, медленно оседало мне на лицо.

– Ах ты гад неблагодарный! Ну все, ты меня довел! – Терпение лопнуло, прорвалась затмевающая разум злость. Я схватила подаренный сегодня Эрном учебник по горгульему языку и сунула его между древних страниц гримуара, пытаясь всем своим весом захлопнуть книгу. – Жри давай!

Гримуар «жрать» отказывался, как и захлопывать переплет, поэтому я со злости села прямо на него и торжествующе ухмыльнулась. Дальше все произошло одновременно: в лабораторию зашел гор Шмыг, гримуар, цапнув меня за зад, резко распахнул переплет и придал ускорение толстым корешком вместо пинка. В результате я улетела в одну сторону, а учебник был выплюнут в другую, прямо в моего нового наставника.

Гор Шмыг, истинный горгул, легко поймал снаряд на подлете, увидел название книги и удивленно глянул на меня. Лохматая и раскрасневшаяся от яростной борьбы, я «расселась» на полу и, подвывая, потирала укушенный зад среди «объедков» сена. Наверняка еще и фингал под глазом нарисуется.

– Что случилось, хагана? – переполошился Шмыг.

– Да вот, хотела расширить знания своего родового архива, а он сопротивляется! – рыкнула я, с ненавистью глядя на толстенный том.

Знахарь – такой милый и забавный – опасливо подошел ближе, подобрал скомканный лист испорченного гербария, развернул его и ознакомился с содержанием. Потом задумчиво осмотрел меня, понюхал бумагу и сделал вывод:

– Смею предположить, хагана, что вашему гримуару пришелся не по вкусу вонючий клей, которым вы закрепили растения. Может, ваш архив – вегетарианец? Потому что этот клей варят из костей ящеров.

Я встрепенулась и поднялась на ноги.

– Думаете? Чем-то заменить можно? А то тут идея пришла интересная, нужны сведения, а гримуар бунтует.

– Полагаю, ему придется по душе древесный клей по моему личному рецепту, – предложил Шмыг.

Я быстренько перенесла текст с жеваного листа на чистый и приклеила растения «вегетарианским» клеем. Завершив работу, под удивленным взглядом наставника спряталась под столом и вложила гербарий в неохотно раскрывшийся том.

Прожевав подношение, гримуар вдруг расплылся в одобрительной и умильно смущенной улыбке с явным намеком на добавку. Я выпрямилась и перевела растерянный взгляд на кувшинчик с вкусным клеем. В голову пришла очередная гениальная идея. Вскоре гримуар, жадно присосавшись к горлышку губами, опорожнил кувшинчик со специфическим лакомством до капельки.

– Ничего себе, гурман! – хихикала я на пару со Шмыгом.

Полной неожиданностью стала немного разгладившаяся, будто омолодившаяся кожа переплета.

– О, обнаружился интересный дополнительный эффект. Видно, помимо магии гримуару необходимо и специфическое питание, – сделал вывод Шмыг.

– Я бы с огромной благодарностью выкупила у вас рецепт этого клея. За любую цену, гор Шмыг! – восторженно попросила я. Увидев, как важно и требовательно «кивают» губы, соглашаясь с моей просьбой, склонившись к гримуару, злобно рыкнула: – А ну-ка быстро сообщил мне руну закрепления! Плетений, а не поноса!

Ура! Старая, обожравшаяся клеем вредина, губы которой расползлись в прямо-таки пьяненькой ухмылочке, наконец выдала мне то, чего я все утро безуспешно пыталась добиться. Но стоило мстительно потянуться за учебником, как наставник шлепнул по нему серой когтистой рукой. Придавив том к столу и строго смерив меня взглядом, гор Шмыг предостерег:

– Это самое полное пособие по нашему языку, одно-единственное, здесь записаны и слова древних ритуалов. Его нельзя бездумно скармливать магической книге, ведь тогда общие знания останутся только у ведьм вашего рода. Поэтому извольте присесть и переписать учебник в гримуар. Лично. Заодно лучше запомните и будете ценить полученные знания.

Ой, стыдно-то как! Ведь и правда, прошло больше трех месяцев, как я стала хозяйкой гримуара, а все листики вкладываю, нет чтобы записать самой. Ох и ленива-ая недоучка!

– Простите, гор, я исправлюсь, – повинилась я.

Шмыг неожиданно словно стал выше. Он расправил плечи и с удовольствием и восторгом посмотрел на меня. Я недоуменно хлопала глазами до тех пор, пока до меня не дошло: я по-настоящему приняла его как учителя, признала существом, которое имеет право учить, указывать, делиться опытом. Не считаю его низшим, как другие высшие горгулы. Похоже, мы обрели в друг друге нужных и ценных деловых партнеров.

Наконец, он заинтересованно спросил, заставив меня забыть об остальном:

– Что за интересная пришла идея тебе в голову?

– Как решить проблему с плохой рождаемостью у высших горгулов. Мы сварили полезное зелье, но если принимать его постоянно, эффект понизится, наступит привыкание. А ловить удачное время для приема – гиблое дело. Исходя из физиологии горгулов, про которую вы мне столько рассказали, оно может наступить в самый неподходящий момент. Или случится внезапное… хм… слияние и все усилия, направленные на зачатие, не оправдаются!

– Что же ты предлагаешь? – расстроенно и глухо спросил знахарь.

– Вот. – Я взяла со стола самодельный браслет и показала наставнику. – Я сделала амулет, который горгула должна носить постоянно.

– И как он поможет?

– Мне все еще сложно вести ночной образом жизни, – смущенно призналась я. – Вот проснулась сегодня утром. Делать нечего, поэтому начала тренироваться считывать энергетику аур существ. Так уж вышло, что исследуемыми объектами стали мои прислужницы. У одной из них уже восемь детей и потоки – женские, яркие, мощные, как полноводные реки. Вот я и вплела ее энергетический слепок в структуру браслета. С металлом не вышло, но вот ветка одного из растений в покоях легко поддалась, я же лесная ведьма… Так и получился именно браслет. Только чтобы энергетический рисунок не расплелся, нужно замкнуть его потоки на конкретной женщине. Я просила у гримуара эту закрепляющую руну, а он заартачился. Вот мы и… повздорили немного.

– Ну-ну, – снисходительно хмыкнул Шмыг, блеснув черными глазками-бусинками. И укоризненно покачал лысой ушастой головой.

Я продолжила:

– Жаль, хага Танира наверняка спит, день же еще… А так бы мы прямо сейчас и провели эксперимент по стимулированию зачатия…

– Еля, не торопись, пожалуйста. Помни, что вокруг живые существа. Сначала нужно все проверить и перепроверить, а потом экспериментировать на разумных, – остудил мой пыл наставник.

Видимо, осознав, что забыл про «хагану» и уже не первый раз мне тыкает, Шмыг обеспокоенно глянул на меня.

– Хорошо, наставник, я вас услышала. А как проверять будем? – Я уставилась на него, готовая сорваться с места по первому приказу.

Горгул понял, что мне плевать на иерархию «гор-хагана» и я следую традициям «учитель-ученик», окончательно расслабился и с неменьшим азартом включился в мой эксперимент. После полудня мы все-таки разошлись: ночь мы с Эрном провели очень активно, а нескольких предутренних часов и рассвета для полноценного сна оказалось маловато. Я буквально засыпала на ходу.

В сопровождении приставленного ко мне огромного телохранителя, тень которого накрывала пространство впереди меня сразу на десяток метров, я вернулась в покои. Разделась и, остановившись у кровати, полюбовалась спящим мужем. Потом, борясь с робостью, почти решительно забралась к нему под бочок. Рядом с ним так тепло, светло и душа поет, что я все больше становлюсь зависимой от Эрна. От его присутствия рядом.

* * *

– Дорогой, куда ты меня несешь? – игриво спросила я, вглядываясь в бесстрастное лицо Эрна в ночном освещении – звездами и звездюлиной. Я настолько привыкла, что она постоянно парит над макушкой мужа, что уже не представляла его без «нимба».

– Ты слишком много времени проводишь со Шмыгом в лаборатории, а ведь я твоя пара! – неожиданно ворчливо ответил муж, потом добавил еще мрачнее: – Поэтому решил показать тебе красивые места вокруг Великого Горгона. Горячие источники… Побыть наедине, в конце концов!

Опешив, я внимательно всмотрелась в черты Эрна и поняла: не шутит! Вот она – мужская беспочвенная ревность и собственничество во всей красе. Проблемы семейной притирки, доверия… И фиг знает, что еще по жизни может вылезти. А если бы мужей было несколько…

Я передернулась. Не-е-ет, мне такого сомнительного многочисленного счастья точно не надо. Лучше один. Пусть большой и немного двинутый на почве контроля, зато свой, привычный, родной, проверенный!

Огромные черные крылья мощно рассекали сумерки, надежные сильные руки мужа крепко прижимали меня к груди. А я кошечкой льнула к нему, ластилась щекой о кимоно и гладкую кожу.

Эрн опустил голову. На его будто высеченном из гранита лице мелькнула едва заметная одобрительная улыбка и подстегнула мои шалости. Я пальцем очертила лицо мужа, проверила остроту клыков, а потом, потянувшись, обняла ладонями его упрямую квадратную челюсть и накрыла губы своими.

Целовала нежно, мягко, лаская языком его чувственные губы.

И ласково шептала:

– Родной мой… желанный… самый лучший… единственный…

– Ведьма-а-а… – восторженно-поощрительно выдохнул Эрн, зависнув над раскидистыми деревьями.

– Зато вся твоя! – хихикнула я, погладив мужа по щекам.

– Моя, – согласился Эрн, теряя радушное настроение. И накрыл мои губы клеймящим поцелуем.

Послезавтра будет назначенное Советом представление хаганы всей земле Горгулов, что означает гипотетическую возможность появления новых претендентов на мое сердце и руку. Да на все тело, если быть откровенной. Что делать, если муж сомневается в моей стойкости перед мужским совершенством других горгулов и эти сомнения сильно портят ему настроение, расшатывают уверенность? Как его убедить, что мне никто больше не нужен? Никто, кроме него!

Мы покинули кальдеру Великого Горгона, перелетели хребет и оказались в долине гейзеров. Вокруг был цветочный рай, но мы зависли над каменистым островком, небольшой водоем в центре которого периодически выстреливал то одной, то несколькими струями воды. Подобных островков в долине было сотни. Даже туман клубился над верхушками деревьев, мешал рассматривать долину сверху.

Заметив мое любопытство, муж спустился пониже, и уже ничто не мешало мне любоваться красотой этого рая.

Эрн перенес меня подальше, на остров, где исходили паром сразу несколько водоемов. И предупредил, чтобы не волновалась:

– Не бойся, родная, здесь выбросов горячей воды нет, можно купаться. А вот в том, самом большом, – еще и охотиться.

Я подошла к водоему, на который он указал, и окончательно обалдела, заметив в нем поблескивающие, то всплывающие, то уходящие на глубину чешуйчатые спинки. Пока я глазела на рыбок, Эрн добывал из пространственного кармана уже привычный набор хорошего мужа: ковер, пуфики, столик, простыни, посуду и даже шампуры. Когда я обернулась, наш «кемпинг» был организован. Весело потрескивал костер, на столе красовались бокалы с напитками и тарелки с фруктами. Мне осталось только восхититься:

– Ох, елки, ничего себе!

– Я же обещал сделать тебя счастливой, – ухмыльнулся Эрн, медленно снимая с себя одежду.

Хитрюга! Знает, что заводит меня одним своим обнаженным видом!

Я смущенно отвернулась, решив полюбоваться окружающим пейзажем. И под разочарованно-расстроенный мужской вздох, мысленно усмехнувшись, пошла прогуляться. Пусть не думает, что я лужица – счастья у его ног!

И резко обернулась, когда раздался шумный всплеск воды. Оказалось это Рэн с разбегу прыгнул в водоем. Такой огромный, жуткий… То есть жутко милый, лопоухий и родной. В итоге волна выбросила на камни сразу три крупных рыбины. Вот тебе и рыболов-любитель!

Вдоволь поплескавшись и заодно слопав еще сырой рыбы, зверюга наконец выбралась на берег. Стряхнув воду с серой шкуры, Рэн уставился на меня. Затем, радостно взвизгнув, знакомо припал на передние мощные лапы и, выставив зад с хвостом, замотал им из стороны в сторону. Еще и крыльями захлопал. Я расхохоталась. Боги, как же я их обоих люблю: бесхитростного и откровенного зверя и его чересчур продуманного, скрытного хозяина…

Эта мысль встряхнула меня, стерла с лица улыбку и замерла где-то в груди, наливаясь жаром, обжигая сердце. Я глотнула воздуха, пытаясь остудиться хоть немного, но жар не утихал, требовал выхода…

– Я люблю тебя! – хрипло призналась я, совершенно растерянная, подавленная и испуганная.

Зверь тоже замер, явно услышав мой шепот. Несколько секунд Рэн походил на каменную статую, а дальше едва заметное движение – и ко мне стремительно двинулся обнаженный мужчина. Остановился в шаге, заглядывая в глаза, поедая меня взглядом:

– Правда любишь? Елка, ты опять придумала себе какие-то страшилки?

– Иди ты знаешь куда! – возмущенно взорвалась я. Ему в любви признаются, а он… – Я тут с жизнью прощаюсь! Ведьма любит только раз и до самой смерти, а ты издеваешься?

– Не надо прощаться, – мягко улыбнулся Эрн, обнимая мое лицо ладонями, заставляя поднять голову и смотреть ему в глаза. – Я же поклялся, что сделаю тебя счастливой, почему ты не веришь?

– А мне вдруг так страшно стало, когда поняла, что попалась… что люблю, – жалобно всхлипнула я.

– Так я тебя тоже люблю, ведьмочка ты моя пугливая, – с нежностью хмыкнул Эрн, а потом зловеще ощерился со странным предвкушением – А горгулы, как и ведьмы, однолюбы. До самой смерти.

– Какая-то романтика у нас не романтичная, – проворчала я, шмыгнув носом.

– Согласен! – хохотнул мой горгул. – Ну раз разобрались, наконец, в своих чувствах и привязанностях, можем заняться любовью. Потом поесть, а то я во всех смыслах проголодался.

– Да ты только что с десяток рыбин слопал, чудовище! – опешила я и ворчливо добавила: – И меня недавно из кровати с горем пополам выпустил. Ты не думаешь, что это слишком…

– У меня молодой растущий организм, об ограничениях мы в старости подумаем, – возразил мой вечно голодный хаган и бесцеремонно, с излишним рвением начал освобождать меня от одежды, подталкивая к ковру.

– Да сюда же может кто угодно заявиться… ошалел? – ощущая, как и сама загораюсь, попыталась я достучаться до благоразумия своего благоверного.

– Мы нырнем, если что. А сверху пар, никто нас не увидит. Успокойся, любимая.

И вот это «любимая» сделало свое «черное» дело: я забыла обо всем, кроме рук, губ и горячего, жадного Эрна, который накрыл меня собой и быстро довел до вершины экстаза.

– Чудовище-е… – счастливо всхлипывала я, содрогаясь от удовольствия в объятиях Эрна, окутанная его запахом.

– Ведьма моя, любимая… – удовлетворенно пробасил мне на ухо муж.

Потом мы сидели в горячей, но показавшейся необыкновенно приятной воде. Любимый, держа меня на коленях, откинулся спиной на камень. Полностью расслабленная, пресыщенная сексом, я наслаждалась нашими откровениями.

И попросила тихонечко:

– Скажи еще раз, пожалуйста.

– Я люблю тебя, Еля, – щекоча мою шею, сладко шепнул Эрн.

Развернувшись на его коленях, обхватив бедрами его талию, а руками шею, я абсолютно искренне и от всей души призналась:

– Знаешь, меня сейчас, наверное, разорвет от счастья!

– Если честно, я никогда не был настолько счастлив, как сейчас!

После таких признаний должны были последовать новые или что-то необыкновенно милое и чудесное, но у ведьмы-недоучки все происходит не как у нормальных людей. Стоило Эрну замолчать, а мне – расплавиться на нем розовой сиропной лужицей, как звезда счастья неожиданно вспыхнула и растаяла, забрав ощущение счастья и оставив страх и тревогу. Я испуганно закрутила головой, выискивая, куда она делась.

– Что случилось, Елка? – обеспокоенно спросил Эрн.

Я грустно посмотрела на него.

– Звездюлина исчезла…

– Какая звездюлина? – напрягся Эрн.

Я открыла рот, чтобы рассказать о подарке фей, но, поймав потемневший взгляд мужа, передумала. Это же придется признаться в еще одном «грехе»: как Акайо встретила, почему спасла…

– Ведьма, не зли меня, я в гневе страшен, – многозначительно намекнул муж и, не дождавшись немедленного ответа, добавил стимул: – иначе запру тебя в покоях на месяц, и никаких лабораторий!

– Да не проблема. Но у нас послезавтра знакомство с Великим Горгоном, хаган. Как быть? – ехидно усомнилась я.

– Со знакомством я разберусь, хагана. А ты дома посидишь, подумаешь об искренности и откровенности с мужем, – нахмурился Эрн.

Шутки в сторону. Я хотела возмутиться, но, глядя мужу в глаза, поняла: этот мужчина сделает так, как сказал или решил. Без вариантов! Пришлось рассказывать историю знакомства с феями с самого начала. И про их подарки тоже. Уже с опаской поглядывая на хмурого супруга, я уныло закончила:

– Ну вот как-то так…

– И сейчас она погасла? Верно? – Он прищурился.

– Угу… – Я невольно втянула голову в плечи.

– Елка, ты чего опять себе страшилки надумываешь? – Мой горгул неожиданно расслабился. Весь, кроме той части, что своевольно уперлась мне в живот, становясь все тверже и больше. – Если звезда счастья наконец исчезла – значит, ты нашла свое счастье. Во мне! Со мной! Понимаешь?

– Я просто привыкла к ней, вот и… все… – ощутив себя круглой дурой, смущенно призналась я.

– Трусишка ты моя любимая! – счастливо рассмеялся Эрн.

Испортив такой прекрасный момент, сверху послышался шум, а следом в нашу «лужу» с гиканьем и хохотом рухнули трое юных горгулов. Вынырнули и расшумелись еще больше. И поняли, что здесь не одни, лишь тогда, когда, пересадив меня в воде на камень, Эрн вылез на берег. В следующий миг Рэн так злобно и возмущенно заревел на незваных гостей, что содрогнулась вся округа. Огромный зверь завис над головами незадачливой юной троицы, ощерив клыки-кинжалы. Вокруг парнишек всплыли многозначительные «испуганные» пузырьки, а мне резко перехотелось сидеть в этом водоеме, мало ли что там булькнуло от страха. Короче, из воды выскочили все четверо: сверкая пятками и крыльями, ребята кинулись в одну сторону, а я в – другую, глазами выискивая, где на всякий случай ополоснуться.

Вот тебе и романтичный вечер наедине с мужем.

Но когда Эрн вернул себе человеческий вид и виновато полез в другой водоем следом за мной, я расхохоталась. В общем, дальше мы плавали, жарили рыбу, пили вино и наслаждались обществом друг друга. Вечер удался на славу, отчего внутри набирало силу мое личное солнце любви. Не менее яркое освещало взгляд мужа. Лишних слов он не любит, но делом докажет каждое свое слово и обещание. В этом я больше не сомневалась!