Глава 38

Интерлюдия

Эл Карсье успел, иначе бы его развеяло по ветру магией, выпущенной из сильного артефакта. Ноа был готов к любым неожиданностям, потому защитный купол обхватил его фигуру в тот же миг, как Кассий раскинул руки в стороны. Одновременно с ослепляющим светом, Элиассон выпустил свой дар и ближайшее дерево, качнув длинными ветвями, перехватило улепётывающего мимо него преступника. Ветки прижали орущего и трепыхающегося, как выброшенную на берег рыбу, Кассия к стволу и замерли не давая тому сделать и вздоха.

Сила взрывного артефакта истаяла через несколько секунд, Ноа проморгался, отгоняя ярких мушек и снова привыкая к ночи, царившей на земле. Оглядевшись, молодой человек рванул к лежащему на земле напарнику.

- Как ты? – обеспокоенно спросил он, помогая подняться Франсуа на шатающиеся ноги.

- Не ожидал такого от этого юнца, - пробормотал в ответ детектив, - много энергии на защиту пришлось потратить. Недооценил, думал…

- Всякое в жизни бывает, главное, ты остался жив, а не развеялся по ветру, - облегчённо заметил Элиассон, убедившись, что старый знакомый цел и невредим.

- Отделался испугом, - кивнул Франсуа, - ты только Элене не говори о моём позоре.

- И не думал даже, - улыбнулся Ноа и повернулся к матерящемуся скованному Кассию. – Ну что, Кассий Мэнэс, точнее ты уже не Мэнэс и не имеешь к этой замечательной семье никакого отношения... Поговорим?

***

Глория

Весь день мы провели в кабинете-мастерской, разбирая чертежи, схемы, делясь мнением, внося правки. Папа был умён. Его заточенный под создание артефактов ум, удивлял въедливостью и умением видеть решение там, где его, казалось бы и нет. Вот и с моей работой по созданию магофона он первым делом, отложив мои рисунки в сторону, задал интересный вопрос:

- Глория, ты хочешь сделать невероятной сложности прибор, используя тобою придуманную теорию нитей. Хмм… А давай я попробую разделись цельное магическое полотно на волокна. И если у меня это не получится, значит, такая способность есть только у ограниченного круга лиц, в который входишь отныне и ты, посему могут возникнуть сложности с его (артефактом) созданием. – И тогда к решению назревшей проблемы нужно будет подойти другим путём. Не будешь же ты днями и ночами лично делать магофоны. Пожалей свои неокрепшие тенны, иначе они не смогут оправиться. Необходим универсальный рецепт, которым сможет воспользоваться любой маг-артефактор.

Отец уже знал, что случилось со мной и моими магическими каналами в деталях, он тут же забрал записи профессора, всю ночь провёл, изучая книгу эла Ошоу, и немного успокоился, поняв, что есть выход.

- И неважно, что придётся потратить много времени для восстановления, главное, у тебя есть реальный шанс вернуть и внешность, и магическое здоровье, - тогда сказал он мне, довольно улыбаясь.

Я согласно кивнула:

- Попробуй, надеюсь, у тебя получится увидеть то, что вижу я.

Патрик задумчиво поднялся из-за стола, прошёлся из угла в угол, замер, сосредоточился, чуть прикрыл веки, переходя на магическое зрение, повернул голову чуть в сторону, затем в другую, после склонил её к правому плечу, левому… постоял задумчиво ещё с минуту, распахнул глаза, почесал макушку и выдал:

- Дорогая моя, полотно цельное, радужное, искристое, никаких нитей и волокон в нём я при всём желании и старании так и не смог заметить. Попробую ещё раз немного позже, в другое время суток, возможно, получится. А теперь давай отвлечёмся и съездим в мою... мхм, в бывшую мою мастерскую, - добавил он, в его голосе проскользнула нотка печали.

- Папа, у нас будет новый цех, много лучше прежнего, верь мне, - постаралась приободрить его я.

Мастер Пит встретил отца радостно, его глаза засияли:

- Мастер эл Патрик! Как я рад, что с вами всё благополучно! - искренне воскликнул он, как только мы вошли в главную залу мастерской. За соседним рабочим столом расположились его помощники, чинившие бытовые артефакты, они тоже невольно заулыбались - настолько обычно молчаливый и хмурый мастер Пит преобразился.

- Пит, дружище! - столь же тепло ответил папа, мягко хлопнул мужчину по плечу: - Как Марта и Олав?

- О, мастер эл Патрик, жена и сын в полном порядке, они в соседнем помещении прибираются, сейчас кликну. Олав часто о вас спрашивает.

Через четверть часа, когда отец убедился, что Пита и его семью никто не обижает, что платят им полной мерой за работу, не выгоняют из обжитой части цеха, он перешёл в дополнительный цех, где сидел главный маг-артефатор - эл Гастон.

- Папа, хочу познакомить тебя с замечательным человеком и отличным мастером - элом Гастоном Робером. Мы вместе создали биомагические протезы для Пёрышка и для него самого. Эл Гастон, это мой отец - эл Патрик Мэнэс.

Мужчины крепко пожали друг другу руки, папа задал несколько вопросов о работе в мастерской, затем перевёл разговор о крыльях мэжик, после попросил показать сам протез.

- Он уже готов, завтра его вживят мне в ногу, - я заметила, как голос Гастона чуть дрогнул, я его уже достаточно хорошо изучила, чтобы стало понятно - мужчина переживает. - Хотите, покажу конечный результат?

- О! Это было бы просто великолепно! Но почему Корона выкупила ваш патент, если вы не испытали своё творение на людях? - тут же уточнил он, и перевёл вопросительный взор пронзительных синих глаз на меня.

- Я тут ни при чём, они, как только им в руки попало описание, полученное от патентного бюро, тут же, не дожидаясь испытаний, пригласили меня к себе и выдвинули свои условия. А завтра рано утром в лечебнице доктора эла Томаса Пикерстона готовый протез вживят в культю мастера Гастона, будет присутствовать эл Анри Мишель, личный советник Его Величества по делам развития королевской артефакторной мысли и его заместитель.

- Вот оно как, - задумчиво потерев гладко выбритый подбородок, протянул отец. - Ну что же, не томите, - через секунду встряхнулся он, - покажите ваше чудо.

Мы перешли в маленькое помещение, где хранились дорогие артефакты. Гастон приложил раскрытую ладонь к специальной выемке, сосредоточился, выпуская свою ману, через долю секунды раздались щелчки и дверь бесшумно отворилась. Защита пропускала в святая святых только меня, Гастона, Пита и эла Элиассона.

- Прошу, эл Патрик, проходите, - пригласил он папу, пропуская его вперёд.

Протез лежал на столе, прикрытый светло-серой холщовой тряпицей. Я одним ловким движением стянула её вниз, явив жадному взору эла Патрика чарующей красоты серебряную ногу. Она едва заметно подрагивала, искусственные мышцы сокращались.

- Это просто невероятно! - и столько в папином голосе было восхищения результатом кропотливой работы, что я смутилась.

- Госпожа Глория лично вытянула тенны из серебра, - поделился Гастон, - так мастерски они были сделаны, что я всё ещё нахожусь под впечатлением. У эль Глории колоссальной величины талант, эл Патрик. Отчего-то мне кажется, что ей и в магическую академию поступать не нужно, она сама кого хотите научит!

- Душевное мерси, эл Гастон, за добрые слова! - мягко улыбнулся отец, - можно? - спросил он, гипнотизируя искусственный протез.

- Конечно, можете взять в руки, рассмотреть всё в деталях, - добродушно махнул рукой эл Гастон.

Папе не нужно было второго приглашения - он тут же прикоснулся к сияющему в свете многочисленных светляков корпусу ноги, провёл пальцем по гладким анатомически правильным изгибам, в итоге присел на кресло, что стояло у стола, и принялся изучать наше творение тщательнее и внимательнее. Эл Патрик настолько увлёкся, что начал что-то бормотать, вслух обдумывая увиденное.

- Дома я видел только общие чертежи этого протеза, - обернувшись к нам, сказал он, - Глори сказала, что основные и детальные находятся в мастерской. Можно мне на них взглянуть?

Папа увлечённо изучал предоставленные схемы, что-то записывал на отдельный лист бумаги, в течение час, а после, выйдя из помещения, сказал:

- Это чудо, самое настоящее чудо! Я видел крылышки мэжик, схемы, но нога для эла Гастона просто что-то за гранью моего понимания. Ты перевернула моё сознание, девочка моя... Мне нужно время, чтобы прийти в себя и обдумать все те перспективы, которые теперь открываются в такой тонкой и точной науке, как артефакторика... Как ты смогла всё это придумать? - качая головой, задал он риторический вопрос.

Эл Патрик Мэнес светился довольством и гордостью за меня и мои способности.