Глава 112

Друзья при счастливых обстоятельствах должны являться лишь по приглашению, а в несчастьях — без приглашения, сами по себе.

Юля позвонила маме узнать, не надо ли что-то купить домой. То, что она услышала от Жанны, заставило сползти по стенке.

Никита посмотрел на неё странно.

— Ты чего? Умер кто-то?

— Чур тебя, Никит! Разве можно так говорить?

Юля соображала быстро. Ей нужно забрать у Янека Тима. Чтобы он не мотался в посёлок и не тратил время. Правильно мама сказала. И Сашу, понятное дело, бабушки надолго не потянут. Ещё и Клара Львовна в больнице. Минус один боец. По-любому им забирать и Сашу тоже.

— Мне надо уехать, — резко поднялась она на ноги. — Придётся всё отложить. Я не знаю, насколько.

— С чего это?

— Мне надо помочь друзьям. Соня больна. Янеку нужно ехать. Там собака и маленький ребёнок. Ты их видел. Янек Горовиц и Соня. И у них Сашенька.

— И что? Больше некому что ли?

Никита от такой новости был, мягко говоря, не в восторге.

— Юль, я, блин, ждал столько. Мы же хотели уже заявление подавать. Или родители тоже должны отпуск как-то рассчитывать, чтобы свадьбу делать. А ты тут затеяла непонятно что.

— Как это, непонятно что? — зашипела в ответ Юля, словно её ошпарили. — Там беда, Никит, ты не понимаешь? Там плохо всё! Там жизнь или смерть мамы маленького ребёнка! Соне чуть больше тридцати всего! Она хорошая. Янек её так любит. У них дочка.

— Они тебе кто, Юль? Семья армейского друга твоего двоюродного брата? Правильно я в вашем бардаке с родством разобрался? — начал повышать голос Никита. — Люди по всему миру болеют и умирают каждый день. Это не повод отменять... Что, больше некому мелкую жидовочку себе взять? Ты то тут причём? Ты же даже не еврейка, а татарка. Но мой батя сказал, что это не страшно.

Юля вспыхнула.

— Лучше бы я была еврейка, — выдохнула она. — Никогда не смей называть мою семью бардаком, — почти шептала, то так агрессивно, что Никита попятился, хотя она и шага в его сторону не сделала. — Никогда не смей называть Сашеньку жидовкой! И никогда ко мне больше не приближайся!

Она вышла из его квартиры походкой королевы. Её хватило ровно на квартал от этого дома. И на звонок Артуру. Брат остановил машину возле детской площадки, где она сидела на качелях. Никита, слава богу, за ней не пошёл. Иначе сейчас огреб бы от Артура, мало не показалось.

— Юлёныш, твой урод поднял на тебя хвост?

— Он назвал Сашеньку жидовкой, а нашу семью бардаком.

— Карается расстрелом?

Юля кивнула.

— Он мне никогда не нравился.

— Тебе никто из них не нравился.

— Это потому, что ни один из них не твой человек. Будет твой, станет сразу наш. Вот увидишь.

Брат посадил её к себе в машину. И вот тут Юля позволила себе слёзы.

— Салфетки в бардачке, — бросил ей Артур, не отрывая глаз от дороги. — Домой?

— Нет. К Янеку. Его надо отпустить к Соне.

— Угу. И, Юль, я на телефоне. Туда-сюда кого отвезти-привезти.

— Спасибо, Артурчик. — За это не благодарят. В нашем, как этот хорёк сказал? Бардаке? Попадись он мне теперь...

— Господи, как хорошо, что я за него замуж не вышла! А ведь чуть не вляпалась! Хотела, чтобы всё было правильно.

— Юлька, дурочка.

— Это почему это?

— Папа говорил, что когда по-настоящему, то о правилах думаешь в последнюю очередь.

— Ага! Папа, конечно, говорил, а сам ждал до третьего курса, чтобы на маме жениться.

— А платок ей надел, ей было семнадцать. Рассказывал, что на него тётя Оксана тогда кричала. А то он бы и в восемнадцать женился бы. Всё. Приехали. Беги. Привет Янеку и Сашеньке.

Юля выскочила из машины. Кинулась сначала к подъезду. Потом вернулась. Оббежала машину. Порывисто обняла брата. Тот провел ладонью по её кудрям.

— Иди. И не смей молчать, если помощь нужна. Любая.

Юля уже махала ему рукой, вбегая в подъезд.