Глава 120

Этот миг — и есть твоя жизнь.

Перед глазами кадрами фильма неслись все её встречи с Соней. Первая — в коридоре больницы, когда её привезла из школы скорая. Возле лифта стояла доктор с огромными карими глазами и в смешной шапочке — голубой с котятами. Юля тогда прочитала на бейджике: Горелик Софья Александровна.

На следующий день Юле отдали передачу. Был тихий час, посетителя не пустили. Внутри пакета лежал игрушечный кролик странного синего цвета и плитка её любимого шоколада "Вдохновение". Она тогда взяла в руку игрушку и сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Кролика и шоколад в пакет мог положить только Янек. А это было из разряда фантастики.

Она ощутила восторг и страх одновременно. Стыд и радость. В детстве когда Юля болела, Янек к ней приезжал. Привозил Тима первого. Какую-то вкусняшку и маленькую игрушку. Таких кроликов у неё в комнате был десяток разного цвета. Янек раньше помнил, что самого первого, розового, зовут Клубничка.

Он был для Юли сказочным принцем. Взрослым, умным, сильным. А теперь мозгов хватало на то, чтобы вычислить разницу в возрасте. Её одноклассницы засматривались на парней постарше — прыщавых девятиклассников, у которых только пробивались усы. А она... Однажды она осознала, что между ними пропасть. И Янек никогда не посмотрит на неё, как на взрослую и равную себе.

Юля, прижимая к себе своё сокровище, подошла тогда к окну. На проезжей части под окнами её отделения стояла машина Янека. Перепутать нереально. А рядом с машиной стоял Янек и разговаривал с девушкой. Оживленно и эмоционально. Улыбаясь. У Юли аж голова закружилась и слёзы подступили. Надо было бы лечь, но сил не было оторвать взгляд от Янека. У девушки были очень красивые тёмные волнистые волосы. Она повернулась. Оказалось, что эта та самая доктор, что была у лифта! Значит, Янек её знает?

Девушка ушла обратно на территорию больницы. А Янек поднял глаза. Попалась! Боже мой, как же стыдно! Будто она подсматривала. А она ведь и правда подсматривала.

Янек в тот вечер приехал снова. Откуда-то Юле было понятно, что основная цель его визита совсем не она. Смущали нежные белые кустовые астры в его руке. И то, что Янек не назвал её принцессой. Два абсолютно противоположных факта. Эмоции качнулись туда и обратно, больно ударив внутри.

— Цветы красивые какие, — как-то глубокомысленно заметила тогда бабушка Валия, как раз сидевшая у Юли.

А ей было страшно неловко, что Янек видит её в кровати. Слабую, бледную. Очень хотелось снова подойти к окну и посмотреть, будет ли Янек встречаться с той девушкой-доктором. Но при бабушке было не удобно.

Девочки в палате в тот вечер очень хотели знать, "что за мужик припёр ей веник". Юле совсем не хотелось обсуждать Янека с кем-то. Утром она была очень убедительна. Папа забрал её домой под расписку. Мысль, что она находится рядом с той девушкой, за которой, видимо, ухаживает Янек, жгла мозг.

К дню рождения Слоненка у Юли уже был кавалер. Антон — Серёжкин дружбан из бассейна. Оказалось, что она ему давно нравилась. Высокий блондин с широкими плечами. С ним весело и спокойно. Чем не вариант? Раз мост через пропасть между ней и Янеком сгорел и рухнул с треском.

В том, что эту самую Софью Александровну придётся видеть теперь рядом с Янеком на всех общих праздниках, Юля и не сомневалась. Соня была хорошей. Спокойной, тихой. Юля особо и не пыталась искать плохое. Это стоило определённых моральных усилий. Но ей удалось себя перебороть. Раз Янеку нравится эта девушка, значит, она этого безусловно заслуживает. Кто она такая, чтобы оспаривать его выбор? Никто. И это слово следовало основательно вбить себе в голову.

То, что Янек приехал на её пятнадцатилетие один, Юлю не обмануло. А ещё было ясно — подарок он выбирал не сам. Откуда она это поняла? Сама не могла это объяснить.

Подарок Антона — изящный серебряный кулон, она повесила на шею, как оберег. Сработало. Получились, не дрожа, поблагодарить Янека за подарок и нейтрально поцеловать в щеку, запретив себе глубоко вдохнуть его запах. Харам-харам! Чужое!

Было очевидно, что их семью пригласят на свадьбу. Не пойти не было ни единого шанса. Это как выдать себя с потрохами. Папа и без этого смотрел на неё в тот день очень внимательно. Его не надуришь. Если задаст прямой вопрос — придётся отвечать. И говорить правду. Юля готовилась к этому дню. Дала себе тысячу разных обещаний.

Соня в белом платье и фате была похожа на фарфоровую статуэтку. Изящная необыкновенно. Взрослая и потрясающе красивая. Янек смотрел на неё завороженно.

Берега пропасти разошлись в тумане. Завидовала ли Юля в этот момент Соне? Что толку завидовать тому, до чего не допрыгнуть, сколько ни старайся. Всё. Конечная. Вылезай. Харам чужой муж. Юле оставалось одергивать подол своего платья. Она сильно выросла и никак не могла приспособиться у новому телу в повседневной жизни. Только в танце всё ещё выходило неплохо.

Антона на этом мероприятии, понятное дело, не было. Прятаться можно было только за смешным Сониным племянником, Слонёнком и братьями. Уже немало.

И всё же она сорвалась. Держалась. Улыбалась. Флиртовала с этим Аркашей Гореликом. Танцевала с Сережкой. И не осилила очередные крики "Горько!"

Остаться совсем незамеченной не получилось. Её, давящуюся от рыданий, увидел в коридоре ресторана Ярослав. Кажется, понял всё и сразу. Вывел на стоянку к своей машине и усадил внутрь.

— Яричек! Но я же почти выросла! Почему эта Соня? Почему? — слова сыпались из неё неконтролируемо, слёзы лились. Она знала, что пожалеет потом о своей слабости. И ещё знала, что Ярослав её не выдаст никому. Даже папе.

Скольких же усилий стоило "начать жить своей жизнью"! Спасибо, Яричек, за совет. Она и правда приняла это решение.

Когда мама позвала её к беременной Соне, Юля очень удивилась. Соня с животом была завораживающее красива. Её почему-то хотелось обнять. А то, что ребёнок в животе вдруг послушался её голоса, привело в трепет. Какое это чудо!

Крошечная Александра была настоящим сокровищем. А Соня с дочерью на руках — необыкновенно красивой. Матерью она была потрясающей. Очень самоотверженной. И только благодаря её усилиям Саша именно такая.

А теперь её нет. Этой изящной женщины, которую любил Янек, этой чудесной мамы. Как так? Разве это справедливо? А она есть. Лучше бы наоборот.