Глава 125

Иногда молчание лучше слов.

Янек ехал за дочерью до боли знакомой дорогой. Сколько раз он приезжал сюда за двадцать с лишним лет, и не сосчитать. Во многих домах здесь жили люди, которых он знал и которые невероятно поддержали его сейчас.

Свой дом Володя Орлов построил, чтобы там росли дети. Теперь у них с Жанной были и внуки. Аж семеро. На свой участок Янек даже заруливать не стал. Там все работы остановились ещё весной. И теперь непонятно, стоит ли продолжать.

Всю дорогу Янек думал о том, что скажет Юле. Надо же будет как-то извиниться. Голова была занята ещё и предстоящим разговором с Сашенькой. И возможными последствиями этого разговора.

На площадке перед домом стояло несколько машин. У крыльца велосипеды кучей. Дверь ему открыла Ксения.

— Папочка пр-р-риехал! — выскочила ему навстречу Саша. Неожиданно сильно подросшая.

— Янек, вот вещи. И Даша пирогов вам передала. Они в пакете. Может, чаю выпьешь?

— Чаю? — Янек был растерян. Он-то думал, что Сашу ему отдаст Юленька. Но она не появлялась.

— Папа, поехали домой! — решила за него Саша.

— Мы поедем, Ксюша, — вариантов дождаться Юлю не осталось. Он с тоской посмотрел в сторону лестницы на второй этаж. Можно было бы подняться к ней. Что-то сказать правильное.

— Хорошо. И звони, пожалуйста. В любой непонятной ситуации. Понаблюдай за ней.

— Ксюш, а Юля..., — Янек всё же сделал попытку.

— Юля спит. Посли, — Саша покончила с его мучениями.

Ксюша, как ему показалось, глянула многозначительно. Получается, что Юля не вышла к нему сознательно. Это плохо. Виноватым перед ней и не извинившимся оставаться совсем не хотелось.

Но пришлось взять дочь на одну руку, её вещи в другую. И спуститься с крыльца к машине, всё же глянув на окна её комнаты. На что только он надеялся, не ясно.

Доехали сначала до дома. И тут Янек понял, что не может ничего сказать дочери. Пусть это не правильно. Но она ещё совсем малышка. Он успел начитаться всякой литературы. До трех лет дети и понять не в состоянии это слово. Как это — умерла?

Оказавшись в квартире, Сашенька деловито занялась своими вещами. Янек наблюдал. Так Ксюша сказала. Она что-то приговаривала игрушкам, рассаживая их по местам. Почти как это делала Соня, когда наводила порядок в комнате дочери. Она тоже все действия проговаривала вслух.

И тут в глазах предательски защипало. Девятые сутки без слёз. И почти без выражения эмоций. Но это было слишком.

— Папа! — он не успел. Саша заметила. Бросилась на шею.

— Я тебя люблю. И Тима люблю. И Юлю люблю. И бабу Р-р-раю люблю. И бабу Маню люблю. И бабу Клар-р-ру люблю. И босева Сасу люблю. И Артур-р-ра люблю. И Тимур-р-ра люблю. И тётю Ксюсю...

— А маму? — Янек сначала сказал, потом подумал. И тут же обругал себя за это. Что у него с языком стало? Совсем не держится за зубами.

— Маму? — Саша сделала паузу в перечислении всех, с кем она наобщалась в последние месяцы. — И маму люблю, — легко согласилась. — Камароны хочу, — выдала почти без паузы.

Янеку потребовалось минута, чтобы понять, про что это она. Камароны. Камароны. Где у нас камароны? Ох, ты ж, ёлки, привязались! А ещё стало понятно, что Саша отлично выговаривает и "эл" и "эр". А шипящие не очень.

Некогда теперь плакать. Нет права такого. Он Соню не сберег. Виноват перед ней, что не почувствовал, что не предотвратил, что не заметил детали. Теперь цель одна — Сашеньку вырастить.