Глава 143
Возраст — это то, что существует в наших мыслях. Если вы о нем не думаете — его нет.
Утром Янека в офисе ждал довольный Ярослав.
— Мойша, разведка доложила, что ты вчера привёз домой Юлию Владимировну. С цветами. А потом она на кухне рыдала. Колись, друг, где у нас случилось?
Горовиц дёрнулся. Юля плакала? Тогда не понятно, почему Татарин улыбается.
— Чья была разведка? — спросил осторожно.
— Да Макс вчера тусил у Орловых. Они с Тёмычем твою машину уже дважды засекли. Ты если заезжал в посёлок, что не зашёл-то хоть на рюмочку супу?
— Веришь, бежал до своих. Рексом. Сашу забирать. Так что с Юлей?
— Всё хорошо с твоей Юлей. Букеты в вазах. У них с Жанной был разговор. Но утром я сам её видел на пробежке. Отлично выглядит! Выдохни уже.
— Что за оперативное совещание? — как всегда бесшумно появился Акимов.
— Слон, я тебе боты с подковами подарю, ей богу, — вздрогнул Ярослав. — Третий десяток лет тебя знаю, а привыкнуть не могу.
— Так что? Мойша, твою машину я вчера видел возле участка. Чё не зашёл? — Акимов внимательно смотрел на друга.
— Так вот и я о том же! Наш Мойша повадился в посёлок. У него там, понимаешь, червовый интерес.
— Юленька, что ли?
— Ша! Мужики, я не понял. Про нас с Юлей уже весь посёлок, что ли, в курсе?
— Ну зачем весь? Но три дома точно. Такой себе секрет! И что, прям уже есть "мы с Юлей"? — веселился Егоров. — К Володе сам пойдёшь? Или прикрыть?
— Татарин, ты бессмертный, что ли? — Янек не знал, как реагировать. — Я в её сторону зубоскалить не дам даже братьям. Прости.
— Мойша, не пыли. Татарин по-братски ещё и тебе имеет право предъяву кинуть за мелкую. А Вова нормальный мужик. Разговаривать всё равно придётся.
— Вовка-то как раз нормальный. Я вот...
— С этого момента подробнее, ты-то чем не хорош? — Акимов устроился в кресле, приготовившись к основательному разговору.
— Мужики, ей в декабре девятнадцать! Я её после роддома на руках держал. Тогда Жанна ещё сказала, что мне понравится носить её на руках.
Егоров хмыкнул, прикрыл кулаком рот, чтобы не смеяться.
— Татарин, вот ваще не смешно! Я за её великом бегал. Лошадью у неё был, когда Володя не разрешил конный спорт. Собаку ей дарил. Но скажи мне тогда кто-то, что я буду... Что я... Урыл бы на месте!
— Договаривай, Мойша, — Акимов как раз был серьёзен, — Что ты будешь любить её не как милую девочку — дочь твоих друзей, а по-взрослому. Как женщину.
Горовиц кивнул.
— Да, Слон, как женщину. Невероятную женщину. Потрясающую.
— М-да, Мойша, я тебе душу рвать не буду подробностями. Но повторю, что тогда сказал, — Ярик сел рядом с Янеком на диван, — Ты в её жизни был всегда. Говорят, что в мужчин постарше влюбляются девочки, которые ищут в них папу. А Юлька в тебя не влюблялась. У неё, сам знаешь, с папой, дедушкой и братьями и их вниманием проблем нет. Она тебя любила. И когда ты женился, сделала всё, чтобы последовать моему совету.
— Стесняюсь спросить, что ты ей посоветовал? — Янек аж кулаки сжал.
— Жить своей жизнью я ей посоветовал! А что я ещё мог? — повысил голос Ярослав. — Она рыдала у меня в машине на твоей свадьбе. Ей было пятнадцать! И она старалась, как могла. Ты для неё стал "харам". Она так воспитана. Мы все. Дед Карим крепко вложил в головы.
— Я этого её жениха бывшего чуть не убил, — выдал Янек тихо.
— Хорошо, что не убил, — вдруг улыбнулся Акимов. — Не хватало Юле ещё передачи тебе в тюрьму носить. Она может! Ты знал, что она копилку свою грохнула, чтобы Тима второго тебе подарить?
Янек замотал головой, тогда ему не пришло в голову узнать, где Юля взяла щенка.
— Ты откуда знаешь?
— Серёга тогда проговорился.
— А помнишь, Мойша, тот день рождения, когда твоя мама ещё из Самары приезжала, а я тогда с Варей первый раз пришёл?
— Ну, не такой уж я и старый. Помню, — Янек поднял манжету рубашки, показал те самые часы, что друзья ему тогда дарили.
— А помнишь Юлин рисунок?
— Ох ёлки! — Янек закрыл лицо руками. — Мужики, я не знаю, как правильно поступить. Не хочу, чтобы она подумала, что я из-за Саши с ней.
— Твои-то что говорят? — поинтересовался Акимов.
— Мои как раз все чудесным образом "за". Каждая по-своему.
— А Сонина тётя? — подал голос Егоров.
— И она. Исторические примеры мне тут предъявляла. Волконские, Вертинские.
— А сам ты как?
— Я не хочу Юлю торопить. Никуда. Вернее, хочу. Что уж... Но не буду. И не отпущу уже. Без шансов.
— Мойша, даст бог, всё хорошо будет, — поднялся из кресла Акимов, — Мы прикроем, ты ж знаешь. А Юля... Да, она юная. Но мудрости в ней столько, что не у всех взрослых столько.
— Спасибо, мужики.