Глава 47

Любой еврейский ребёнок с рождения должен. Маме.

Янек который раз прочитывал медицинские документы. Катаракта. Перспектива замены хрусталика. Это, значит, американские. Давние. Помутнение хрусталика. Показания к операции. Это новые. Самарские.

— Янкеле, я хочу полететь к Анечке.

Соображать, кто это, пришлось усиленно и быстро. Помог взгляд на подпись американского врача-офтальмолога. Так вот, кто у нас Анечка. Жена Миши.

— Ба, эту операцию прекрасно делают в Москве. Уже давно. В Центре Фёдорова.

Про цену не стал говорить. Это не для бабушки информация. Он в состоянии оплатить ей любой вариант. Хоть в Москве, хоть в Израиле, хоть в Америке.

Предварительно говорил со своими. Если надо будет, найдут врача, чтобы бабушку за руку держали всё время. Просто уже интересно, что ей так нужно в Нью-Йорке. — Я понял. Чтобы сделать, как ты хочешь, надо будет немного времени. Попробуем договориться, — выдохнул он, стараясь не показать бабушке, как волнуется.

— Мама, так что это за фокусы с Америкой? — это он позволил себе уже за закрытой дверью, — Один перелет только — какая нагрузка! В её-то возрасте!

— Янкеле, и что такие нервы? Разве не ясно? Бабушка хочет увидеть Сарочку. Той, дай бог ей здоровья, будет восемьдесят уже в марте. И хочет это сделать своим глазом.

— Есть же телефон!

— Ну какой телефон? Вейзмир! Где они с Сарочкой, а где телефон! Тебе дешевле отправить её туда и обратно. Там за неделю они наговорятся так, что потом ещё три года не будут общаться. И потом она не верит нашим врачам. С ней в поликлинике опять не вежливо разговаривали. А у нее уже не столько сил, чтобы устроить им таки геволт, чтобы не смели. Анечка действительно отличный доктор. Я почитала про неё в твоём интернете. Поговори с Алексеем Федоровичем. У него есть телефон Миши.

— А у тебя?

— А я не записала тогда.

Янек корил себя за бестолковость. Но когда его родные вернулись тот раз из Америки, ему в голову не пришло, что можно воспользоваться этими связями.

К Симонову пошёл на следующий день после утреннего кросса. Они виделись каждый приезд Янека в Самару.

— Янкель, ты чего? Бледный совсем. Заработался?

— Дело есть, Алексей Фёдорович. Помощь нужна.

— Выкладывай.

— Нужен контакт Мойши. Личный. У меня только адрес клиники в Нью-Йорке. У бабушки ситуация с глазами серьёзная. И возраст. Но она хочет в Америку. У неё там... В общем их от всей семьи уже только двое осталось. Она и эта Сарочка. Пусть она будет трижды здорова.

— Держи. Набирай со своего. Я сам сначала поговорю, — тренер достал записную книжку.

Янек ещё секунду смотрел на номер. И подпись к нему: "Мойша. Личный". Было немного странно. Другой человек, а позывной такой же.

— Погодите... Там же разница во времени. Семь часов в минус.

— М-да... Было бы забавно сейчас крикнуть ему в трубку: "Застава в ружье!", — рассмеялся Симонов.