Глава 54

Дружба иногда больше, чем любовь.

— Янек, пожалуйста...Янек, прошу тебя... Не звони Ярику. Отключи телефон. Не надо, чтобы он знал. Я не выдержу, если он узнает... Мне так стыдно! Господи!

Стало понятно, что сейчас будет истерика. Ох, не зря он в аптеку заходил.

— Варюш, надо укол.

— Я не хочу.

— Понимаю. Мне ты веришь? Надо. Иначе будет срыв. А ты должна быть сильной.

Варю вырубило минуты через три. Стресс и отсутствие обеда. Плюс успокоительное. Янек посидел рядом с ней минуту, посчитал пульс. Отнёс её в дальнюю комнату, предварительно обнаружив в шкафу относительно чистый комплект белья.

Набрал сообщение Ярославу:

"Она здесь. Рексом" и адрес.

Варя простит. Потом поймёт, что это было единственным правильным решением. Если бы у него было хоть чуть сомнений в их с Татарином любви, он бы... Нет, конечно. И сослагательное наклонение тут неуместно. Нечего и думать.

Самарин вызвал наряд. Задержанному дали одеться. Вывели в наручниках. Илья тоже ненадолго вернулся в квартиру.

— Меняйте замки. Сразу. Мало ли у кого ещё ключи. Документы я постараюсь оформить быстро. Там от экспертов будет зависеть. Варвара будет заявление писать? Или нам через медиков провести?

— Ты у нас юрист. Делай, как быстрее. Разрешение на захоронение ты будешь подписывать?

Самарин кивнул.

— Татарина вызвал?

— Да. Если напряжется, к утру будет здесь.

— Эта Варвара очень красивая.

— Красивая, — легко согласился Горовиц и дышать стал легче, — Она аудит у нас на фирме проводила. Такой шухер навела! Столько нарыла!

— А так внешне и не скажешь.

— Это ты ещё не видел, как она нас с Татарином от гопников спасала, — улыбнулся Янек, вспоминая победный вопль Варвары, размахивающей продуктовый пакетом.

— Мойша, я с местом на кладбище помогу. Но там надо будет проставиться, чтобы хорошее было. Сухое. И не на дальних выпасах.

— Не проблема, — Янек достал кошелёк.

— Не, мне не надо. Приедет человек утром. Зовут Игорь. Фамилия Райский. Че ты ржёшь? Эти дела только с ним. А то сейчас набегут, как мухи на говно все, кому не лень. У этих агентов прям социалистическое соревнование. Кто больший чек на похоронах сделает. Ни стыда, ни совести.

Янек закрыл за Светофором дверь. Устало опустился на табуретку. Упёрся затылком в стену. Стукнулся головой до боли. Чтобы чуть прийти оклематься. Это он ещё жалел себя. Слабак! У него всю жизнь есть мама. И бабушка тоже. И Симонов вместо отца, дай бог ему здоровья. И вот брат названный, даже через океан протягивающий руку. А у Варвары? У неё только двоюродные. И вот теперь они все. Татарин, Слон и он сам. И этой девочке ещё и стыдно!

Звонок в дверь. Ну наконец-то! Добрался Татарин. Янек открыл другу дверь. Взгляд в Егорова был ни разу не осмысленный. Янек почувствовал ярость. Этот дебил ревнует, что ли? Не дай бог с ним драться.

Попытка Ярослава в порыве припечатать Янека к стене закончилась печально. Он ответил. И вывернул Яру руку в болевой приём. Пусть оклемается. Боль быстро приводит в себя.

— Никогда! Слышишь? Никогда не смей думать про свою Варвару плохо! — зло бросил Янек и отпустил. Ярослав уставился на Горовица. — Что смотришь? — зло шипел Янек, — Грош цена твоей любви, если ты Варе не веришь! Ты гребаный счастливчик, Татарин! Что такая девушка выбрала тебя.

— Почему она не ничего сказала мне?

— Может, ты для начала спросишь, что с ней?

— Что с ней? Где она? — как болванчик повторил Ярослав, оглядываясь.

— У неё мать умерла. Буквально на руках. Тут был армагеддон с пьяным отчимом. Варя натерпелась. Немного пришлось поработать. Светофора подключил. Он очень помог. Завтра приедет.

— Почему она мне не сказала? Я бы помог. Ты же смог. Почему? Объясни! — возбуждено спрашивал Егоров.

Его отпускало, но очень медленно. Значит, уже можно разговаривать через рот.

— Не ори! Разбудишь. Ей мать хоронить. Ты ещё и идиёт! Азохен вей! Посмотри на себя! Как ты вырос? Мама, папа, брат, бабушка, дядя, дед в Перми, прабабушка. Двоюродных шестеро. Троюродных сколько? Два десятка? И все всегда на твоей стороне. Как стая. Ты этого не видишь. Потому что оно у тебя было всегда и есть сейчас.

Горовиц шумно выдохнул. Потёр переносицу.

— Она тебе звонила? Звонила. Потом нужно было очень быстро решать. Она попросила меня помочь. Да, лучше бы это был ты. Думаешь, она этого не хотела? Но ты можешь себе представить, как ей горько вот это всё тебе показать? — он обвел взглядом погромленную квартиру, — Она же привыкла со всем справляться одна. Ты не видишь? Для неё простой звонок с просьбой — уже подвиг! Она просила вообще ничего тебе не говорить. Так что я ещё и от неё огребу, когда проснётся.

Ярослав стиснул голову руками.

— Прости, — выговорил он, протягивая руку другу.

— Бывает, — Янек крепко сжал его ладонь.

— Расскажешь по порядку? И надо тут как-то... Она не может же..., — даже слов не хватало выразить эмоции.

— Пойдём на кухню. Там я немного убрал. Варя спит в дальней комнате.

— Я к ней. Можно?

Янек кивнул.

— Только тихо. Я ей вколол успокоительное. Но сил у неё на донышке.

— Понял.

На отпевании Вариной мамы Янек стоял чуть в стороне. Держал в руке свечу. Думал об отце. И ещё о том, что это хорошо, что Варя проводит маму. Ему надо бы написать тому адвокату. Узнать, где похоронен отец. Может быть однажды он туда поедет.

Память странная штука. В свете свечей, отражающихся в позолоте православного храма, ему виделась их ленинградская квартира. Комната. Шахматные фигуры на доске. Папины руки и выглядывающий из-под манжеты металлический браслет часов.