Глава 67
Человек от природы — дитя, его сила — есть сила роста.
Янек с трудом вёл машину. Потому что правую щеку периодически жгло от Сониного взгляда. В затылок смотрел Тим. У него, видно, тоже были вопросы.
— А что ты делал вчера возле больницы?
— Друзей дочь у вас лежит. Привозил пакет с вещами.
— В каком отделении?
— В неврологии.
— Хочешь, я зайду её проведать?
Думать стоило быстро. Картина, как Юля может среагировать на появление Сони, мгновенно нарисовалась перед глазами.
— Ей пятнадцать. Она справляется.
— А почему Тим Второй. Был первый?
— Был. Ещё с армии.
— Ты служил в армии?
— Да. А что тут удивительного?
— Ну не скажи... Мой брат не служил.
— У тебя есть брат?
— Да, Борис. Он в Израиле живёт со своей семьёй. Уехали восемь лет назад.
— А ты почему здесь?
Соня сначала тяжело выдохнула. Сделала паузу, будто раздумывала, рассказывать ему или нет.
— Это долгая история.
— Обычно это означает две вещи. Или это действительно долгая история. Или ты просто не хочешь рассказывать это сейчас. Какой вариант у тебя?
— Господи, откуда ты всё знаешь? — Соня закрыла лицо руками.
— Ну-у-у... Не всё, конечно. Но я готов выслушать эту историю в следующий раз.
— Ты хочешь..., — Соня густо покраснела, — следующий раз?
— Ты против?
— Нет... Просто...
— Вот именно. Просто. Если ты не готова мне что-то рассказывать, не надо. Будет следующий раз, — улыбнулся Янек.
— Спасибо.
— Скажи, а тебе не страшно брать на руки таких маленьких детей?
Янек ясно вспомнил, как Жанна впервые дала подержать Юленьку. Неужели тот пупс и красивая девушка вчера в больнице — это один человек? И как же быстро прошло столько лет!
— Да, знаешь, поначалу было и правда страшно. Но дети крепче, чем мы о них думаем. Знаешь, какие бойцы попадаются! Совсем маленькие, а за палец ухватят, будто ты их последний шанс на жизнь. И борются!
Маленький кулачок, сжимающий шерсть Тима первого вспомнился тут же. О да! Боец. Точно.
Они доехали обидно быстро. Светофоры все словно сговорились. И машин на улицах не очень много.
Соня снова тяжело вздохнула.
— Тётя? — догадался Янек. Соня кивнула как-то горестно.
— От неё тоже нужно защитить?
— Не-ет, что ты! Тётя Клара просто одинокая. И болеет последние годы. У неё нет своих детей. Она была балериной. Потом преподавала. Я тоже немного занималась. В детстве. Но оказалось, что у меня нет данных. И вообще... Я не очень...
— Ерунда.
— Что именно!
— Вей из мир! Ты не можешь быть "не очень". Ты врач!
— Ну-у-у... В моей семье этим никого не удивить. Бабушки и дедушки были врачи. Родители тоже. И Борис вот хирург. Как папа. А я так..., — она пожала плечами, — А тётя Клара меня забрала, когда Борис уезжал и продал родительскую квартиру.
— Не понял сейчас...
— Ну... Понимаешь... Им надо было как-то там устраиваться. У него жена. Алла. И тёща. Роза Натановна. И дети. Двое. Алик и Риточка. Как у порядочного еврея. Они потом ещё третьего родили. Там.
Соня выдавала фразы коротко. По одной. Словно сначала взвешивая, стоит ли произносить.
— А я всё равно одна. И вот тётя сказала, чтобы я не смела плакать по квадратными метрам и плохим людям. И забрала. А Борис не плохой.
— М-да... Замечательный. Просто чудесный, — съязвил Янек.
— Он мой брат, — еле слышно отозвалась Соня.
Янек хотел крепко выругаться. Но дрожащие длинные ресницы и искусанные от волнения губы его остановили. Он замер. Притянул Соню к себе. И наконец поцеловал.