Глава 66

Сильный мужчина сделает все для того, чтобы его женщина захотела стать слабой.

Ждать пришлось недолго. Потому что буквально через минуту подъехал эвакуатор. Водитель и механик достали "сапоги" — специальные блокираторы на колеса. За несколько минут поставили их на передние колеса внедорожника.

— Ян, а что это? — хлопала глазами Соня.

— Он хотел тут стоять? Вот теперь будет стоять. Ехать не сможет. А стоять — это пожалуйста, это сколько угодно.

Соня уже похихикивала. Янек радовался, что удалось снять с неё страх и напряжение первых минут. Но вдруг в глазах снова появился испуг.

— Что?

— Он.

— Кто? Долбоящер?

Янек пригляделся. С другой стороны улицы со стороны офисов с своей завывающей на все лады машине спешил мужик. Вернее, пельменеподобное существо, называющее себя мужчиной явно по ошибке. Мужик тряс кулаками и матерился.

— Посиди. Я сейчас.

— Ян, не надо.

— Ихес-тухес. Надо. Воспитывать, конечно, поздно. Но я его, кажется, уже однажды предупреждал, что девушек обижать нельзя.

Янек зло сощурился. И выпустил из своей машины Тима. Взял его на короткий поводок. Лицо мужика сразу показалось Янеку знакомым. Даже заплывшее за годы тело не обмануло Горовица. Это был тот самый недоумок, поднявший когда-то свой облезлый хвост на Варвару Егорову. Мало они с Татарином ему вломили.

Увидев Янека с Тимом на поводке, мужик притормозил и рот открывать стал беззвучно, как рыба. Только руками размахивать не прекратил.

Водитель и механик эвакуатора встали в стороне, наблюдая за представлением.

— Ща Аркадич на него собаку спустит, мало не покажется, — прокомментировал механик, — Он у нас мужик сурьёзный.

Мужик прижал руки по швам и попятился. Видимо, узнал-таки Горовица. Соня смотрела на все это, зажав рот ладонями.

— Кого я вижу, нет, мне снится, Константин! Ну что ты встал, как поц, и дрыгаешь, как цуцик? — пропел Янек очень похоже на Розенбаума (песня Александра Розенбаума "Фотография").

Бледный "пельмень" стал сползать спиной вдоль своей машины прямо на асфальт.

— Ты бы яйца-то не светил. А то собака ими быстро займётся. Тим, зубки покажи дяде!

Тим оскалился вполне устрашающе. На его радостно виляющий хвост никто сейчас, конечно, не смотрел. Зубки, значит, зубки. Вот какие красивые. А то, что дяденька даже пахнуть стал по-другому, так это он не виноват.

— Шлемазл, ты обделался что ли? — уже ржал Горовиц, а следом за ним и механик с водителем, — Вот же ж мешок с дерьмом.

Янек вернулся к Соне, уже не обращая внимания на трясушегося придурка.

— Соня, знакомься, это Тим Второй. — Тим, свои. Это Соня.

Он смотрел очень внимательно на реакцию обоих. Будет очень жаль, если эти двое не понравятся друг другу. Почти неразрешимое противоречие может возникнуть. Но страх оказался напрасным. Тим завилял хвостом и вдруг засмущался. Соня тоже как-то растерялась. Но не испугалась.

— Тим, привет, — она явно волновалась, — Я Соня.

Тим понюхал её открытые ладони.

— Я пахну маленькими детьми. Я врач-неонатолог. Специалист по новорождённым. Он чудесный!

— И ты чудесная, — не удержался Янек. И Соня смутилась.

— Мужики, грузим Тойоту и в сервис везём. Там знают, что делать.

Янеку совсем не хотелось, чтобы все за ними наблюдали в этот момент.

— Соня, вы с Тимом в машину, — он открыл пассажирскую дверь девушке, Тима запустил на заднее сидение. — Теперь ты, — вернулся он к мужику, — Узнаю, что близко подошёл к ней или к её машине, сам знаешь, бью я сильно, а главное — больно. Помнишь ведь?

Тот часто закивал.

— А это тебе аванс, — намекнул Янек на обделанные штаны. Сфотографировал номер его машины, — И помни, шлемазл, у нас злюкен собакен! Яйки клац-клац!

— Соня, адрес какой? — вернулся он в машину. Соня смотрела на Янека завороженно. — Соня, адрес, — мягче попросил Янек. А девушка вдруг расплакалась. — Соня... Что такое?

— За меня уже очень давно никто не вступался. Очень давно...