Глава 73

Мама мечтала, что я стану великим музыкантом. Я стал. Играю на "волыне".

Янек вышел из Сониной комнаты на цыпочках. Тихонько прикрыл дверь. Постоял. Потёр ладонями лицо. Вдохнул и выдохнул несколько раз. Вот теперь можно и с тётей беседы беседовать. Хотя и нельзя сказать, что он к этому готов. Особенно после разговора с Соней.

Сейчас бы, по-хорошему, выпить чего покрепче. Или кросс пятикилометровый пробежать, чтобы мозги немного прочистились. Рядом с чужой бедой быть очень сложно. Чувство бессилия вообще противная штука. Людям больно и страшно. А ты ничего не можешь сделать. Потому что есть на свете вещи необратимые.

— Клара Львовна, — негромко подал он голос, чтобы обозначить свое присутствие, — Соня уснула.

Сонина тётя появилась из высокой стеклянной двери, ведущей в гостиную. Янек пытался сообразить, что это за планировка и сколько же тут комнат. Она проследила взгляд и будто мысли прочитала.

— Здесь необычная квартира. Гостиная в центре. Из неё ещё две комнаты. И одна из коридора. Но площадь не очень большая. Этот дом строили после войны специально для работников искусств.

Янек кивнул.

— Её получил мой муж. Он работал в театре Станиславского. Бывали там?

— Нет, — честно признался Янек.

— Хм, а кто такой Станиславский, знаете?

— Да. И ещё, кто такой Касперский.

Сонина тётя вскинула брови в удивлении.

— Проходите. Я подам чай.

— Вам помочь?

— Вы вежливый молодой человек. Это хорошо. Но чай в своём доме я пока в силах подать сама.

Она удалилась. А у Янека появилось время оглядеться. Фотографии. Это всегда очень многое говорит о семье. Соня его фотографии уже видела. Вплоть до младенческих. Теперь его очередь.

Но тут было всего несколько снимков. Это не подробные альбомы его бабушки. Теперь было ясно, что Клара Львовна — сестра Сониной мамы. Был снимок, где они втроём. Очень похожие друг на друга. А ещё выяснилось, что брат Борис лет на десять примерно старше Сони. Была фотография, где Соня идёт в первый класс. А он уже взрослый, но ещё по-мальчишески нескладный типичный еврейский подросток.

— Это Рита. Мы двойняшки. Были, — возникла у Янека за спиной Клара Львовна, — Родители Сони погибли, когда ей было девятнадцать. Водитель встречной фуры уснул за рулём. Всё в один момент, — она умолкла на несколько секунд. — А это рядом с Соней Борис. Чтоб ему икалось в его Израиле вместе с его семейством. Будете обижать мою Соню, я Вас уничтожу, — выдала она уже совсем без паузы.

Ну, по крайней мере, тётя на Сониной стороне. Это уже хорошо. Значит, Соня не совсем одинока.

— Мне бы и в голову не пришло её обидеть, — честно сказал Янек.

— В голову-то нет. Она у вас умная. У евреев почти не бывает дураков. Случаются только идиёты. На чем вы играете?

Эта манера перескакивать с темы на тему без разбега и внятной логики, напугала Янека. Так он не мог предугадать следующий вопрос. А может, на это и был тетин расчёт. Кто ж её знает.

— В детстве мама утверждала, что я играю исключительно на её нервах. Почти как на арфе.

— Ой вей! Покажите мне еврейского ребёнка, который этого не умеет! Скрипка?

— Нет. Только волынка. Виртуозно. Практически как Паганини. Во всех тональностях.

— А Ваши родители?

— Про папу не скажу. Он ушёл к праотцам и похоронен в Израиле. Там он вряд ли на чем-то играл. А дедушка играл на ШКАСе (ШКАС-авиационный пулемет(Шпитальный, Комарицкий) Авиационный Скорострельный оружие стрелка радиста Пе-2). Фрицы не жаловались.

Тут возникла пауза. Но не долгая.

— Ах да. Военный. Я поняла. У меня после смерти мужа был поклонник. Большой военный чин. Он тоже, помнится, умел.

Янек, конечно, удивился. Мало кто мог понять, что речь об оружии. Тётя оказалась не промах!

— А вот Соня не играет. И не танцует, — прозвучало несколько разочарованно.

— Зато она жизни спасает! — вскинулся Янек.

— Да. Вы правы, молодой человек. Только чего это ей стоит. Она так и не стала толстокожей. Что ж. Я Соне советовать не могу. Все мои советы она давно пустила по ветру. Скажу только, что ей скоро тридцать. Это возраст.

— Я же не варить её собираюсь.

— Вот и я о том же.

Утром Соня перезвонила.

— Тётя сказала, что ты очень нетипичный еврейский молодой человек. Она таких ещё не видела. И что ты "уже очень взрослый мальчик".

— Только это?

— Ну, она спросила, какое произведение написал Касперский.

Янек не удержался — захохотал.

— А я правда не знала, что это за композитор. И растерялась.

— Сонь, Касперский был бы конечно горд, что его причислили к лику композиторов. Но он написал антивирусы для компьютеров.

— Правда? — уже хохотала Соня. — А я так утром испугалась, что ты угодил на допрос к тёте Кларе. Как ты вообще к нам попал?

— Я пришёл к тебе.

— Спасибо, — едва слышно.

— За это не благодарят.