Глава 77

Когда становишься похож на свою фотокарточку в паспорте — это явный признак, что пора в отпуск.

Соне полагался отпуск. Две недели зимой. Ещё две — летом. Янек никак не мог понять, почему в её случае летом — это в апреле. Потому что московский апрель — это ни разу не лето.

— Ну понимаешь, — Соня опустила глаза, — у коллег у всех дети. Летом они хотят съездить куда-то. И каникулы в школах. А мне проще.

— То есть тебе не надо съездить летом?

— Мне одной не надо.

— И куда ты ездишь в летний отпуск в апреле?

— Обычно в Израиль. Навещать Бориса и помочь с детьми. А осенью или зимой на вторую часть — с тётей в санаторий.

— Не понял сейчас..., — Янек сощурился и потёр переносицу, — Соня, ты тратишь отпуск после твоей тяжёлой работы и всего, что ты делаешь дома на то, чтобы снова помочь тёте в санатории, где полно персонала для этого. И на то, чтобы твой брат, его жена и, я так понял, тёща, которые забрали у тебя родительскую квартиру и не взяли с собой, чтобы тебя не содержать, пока ты учишься, могли отдохнуть от своих детей? Я тебя правильно понял? Ничего не перепутал?

— Не кричи, пожалуйста.

— Вей из мир! Я не кричу, Соня, — сбавил обороты Янек, — Я охреневаю в этом зоопарке от человеческой наглости! Сказал бы по-другому, но твои уши жалко. И так не будет. В санаторий когда собирались?

— В конце января в Пятигорск.

— Отлично! Вот втроём и поедут. С моими. Отличная компания. Перевернут весь Пятигорск вверх дном. А мы с тобой летим на острова. Через Париж.

— Но тётя...

— Соня, слушай меня сюда. Нельзя только отдавать. Ты добрая девочка, но ноги твоей родни с твоей шеи уже таки достают до земли. И если ты их срочно оттуда не скинешь, это плохо кончится.

— Но у тебя же день рождения!

— Вот и сделай мне подарок. Я отменю всё сборище, ты их всех все равно боишься. Полетим.

— Я не боюсь. Мне неловко, что я их не могу выучить. Мы полетим вдвоём?

— Да.

— А это прилично?

— Соня, нам с тобой неприлично уже спрашивать разрешение у родни на то, чтобы целоваться и заниматься любовью. Про остальное нам решать!

Соня снова залилась краской.

— А чтобы было совсем прилично, мы заявление подадим во вторник.

— Почему во вторник?

— Потому что по понедельникам у ЗАГСов выходной, я узнавал. И посмотри, когда там у тебя очень летний отпуск. В Израиль ты не летишь.

— Почему?

— Соня, — Янек сгреб её в объятия, — потому что мы женимся. И летим... Куда ты хочешь, чтобы мы полетели?

— Ты меня спрашиваешь?

— А у кого должен спрашивать мужчина? Конечно, у жены!

Янек с удовольствием смотрел, как она смущается.

Как тает в его руках. Как доверяет ему себя и свою жизнь.

Они улетели на острова ровно в день рождения Янека, успев принять поздравления от друзей и родных и оставив Тима у Егоровых. Те ринулись было провожать их в аэропорт всей толпой. Ещё год назад Янек бы даже не сомневался. Но глянув в полные ужаса глаза Сони, мягко попросил всех отказаться от этой затеи.

В самолёте Янек размышлял о том, правильно ли поступил, отказавшись от традиционной встречи с друзьями. Ему сейчас казалось правильным, что они посвятят время друг другу. Остальные никуда от них не денутся.