Глава 78

Практически все неприятности лечатся любовью.

Теплое море и солнце потихоньку приводили Соню в чувство. О ней никогда в жизни никто так не заботился. Ей было так хорошо и спокойно, что она даже позволяла себе чуть-чуть капризничать, поглядывая на реакцию Янека из-под ресниц. Тому, казалось, всё это просто доставляло удовольствие. И Соня очень старалась осознать, что это не сон и не сказка. Тепло его рук, бесконечная нежность и слова, от которых сладко ныло внутри.

Она всё крутила на пальце колечко с бриллиантом внушительного размера, которое Янек молча надел ей на палец прямо в самолёте. Она в тот момент едва не задохнулась от эмоций. Уткнулась носом ему в грудь, чтобы не разрыдаться. А Янек просто попросил стюардессу принести им шампанского. И прижался губами к её правой ладони. Никто и никогда ещё не целовал ей руки. И никто никогда не смотрел на неё так, словно она сокровище. И уж тем более — не дарил такой роскоши.

Янеку пришлось существенно сбавить привычный темп отпускной жизни. Он бегал свой обычный утренний кросс, пока Соня ещё спала. Лежал рядом с ней в шезлонге, а не накручивал, как обычно, круги в бассейне, изредка позволяя себе оторваться и сыграть партию-другую в волейбол на пляже. Боковым зрением он видео Соню, которая болела за него, хлопая в ладоши всякий раз, когда он забивал.

Вечером они гуляли, обнявшись. Долго сидели на ночном пляже. Заманить Соню искупаться ночью так и не удалось. Она и днем плавала не слишком уверенно. Рядом с Янеком Соня смелела. Сама брала его под руку, демонстрируя курортным дивам в бикини, что этот красавчик уже занят. И уже не краснела, когда он целовал её при всех.

Когда они вышли из аэропорта в Москве, Янек заявил, что к тёте она больше не вернётся. Соня слабо запротестовала. Но было понятно, что она и сама туда не жаждет. И возражает, чтобы не быть "неблагодарным чудовищем". Тем более, что её тётя вместе с мамой и бабушкой Янека всё ещё прибывала на водах, где им были сняты отдельные номера и оплачено максимально возможное лечение.

Когда это трио вернулось в Москву, Соня с Янеком были вызваны "на ковер" к Кларе Львовне. В квартире гостиная была заставлена коробками.

— Я не понял, это что за мини-филиал "Седьмого километра" и "Черкизона" (контейнерные рынки в Одессе и в Москве) в одном флаконе? — обвел все это богатство взглядом Янек. У Сони было такое лицо, будто она-то как раз знает ответ.

— Это моё приданое, — пискнула она и попыталась спрятать за спину руку с кольцом. Но было поздно.

— Вы же всё уже решили, — Клара Львовна явно была расстроена, что такое событие прошло мимо неё.

— Да, мы решили, — принял огонь на себя Янек, — Софья Александровна согласилась выйти за меня замуж.

— Ещё бы она не согласилась!

— Тётя!

— Что? Можно подумать, что такие, как наш Янек, валяются на дороге! Чтобы ты ещё и не согласилась!

Горовиц оторопел. Это ему послышалось? Или Клара Львовна только что сказала "наш Янек"? Соня тоже замерла, уставилась на тётю удивлённо.

— Так ты... Ты не против?

— В такие руки не страшно тебя отдавать! Этот не предаст! Иди уже сюда, горе еврейского народа! — распахнула она объятия для племянницы. — Ой вей! Видела бы Рита! — Клара Львовна утерла глаза ладонью.

Янек смотрел на них и глазам не верил. Как она сказала сейчас? Соня — горе еврейского народа? Таких совпадений не бывает. Ему вдруг стало очень легко на сердце.