Глава 97

Новый человек — новый мир.

Александра была совершенством. Это Соня видела не только материнским, но и профессиональным взглядом. Девять-десять по Апгар. Отличные оценки уже при рождении. Серые глаза. Необычно для еврейки. Как у дедушки. И имя в его честь.

Соня очень старалась запомнить первые минуты жизни дочери. Жадно впитывала каждую деталь. Потому что младенцы меняются едва ли не каждую минуту. И пропустить хоть что-то было безумно жаль.

Потом глянула на Янека. Раньше ей представлялось неправильным присутствие мужчины на родах. Потом она наслушалась Варю Егорову. И ей тоже так захотелось. Чуть-чуть безумного мужа. Потому что Соне казалось, что Ян старательно гасил в себе излишнюю эмоциональность. Чтобы быть хорошим мужем и отцом. Даже не просто хорошим. А отличным. Образцовым. А хорошие отцы не имеют права на риск и спонтанность. Они за всех и всё отвечают.

Сейчас её образцовой муж держал на руках дочь и плакал. Железный Ян Горовиц не стеснялся своих слез.

Он не отходил от них сутки. Не спускал дочь с рук. Не сводил глаз с жены и с малышки. Пока сам не вырубился сидя в кресле в их семейной палате.

Янек не думал, что его так выключит. И что рождение дочери так долбанет адреналином по всем системам организма. Никакой алкоголь и никакой экстрим рядом не стояли с ощущением, что держишь на руках своего ребёнка.

Его сразу похвалила детская медсестра — он держал малышку правильно. Само так получилось. Или он это откуда-то знал.

Соня только расстраивалась — молока не было. Да и не была её фигура многообещающей в этом смысле. Но они уже начиталась, что дело не в фигуре. Старались, как могли.

— Янек, может, мы тут пока поживём? — шутила Соня, — Врачи рядом. Нас кормят. И можно просто быть втроём.

— Ты не хочешь домой?

— Я буду ревновать дочь ко всем, — честно призналась Соня.

— И ко мне ревнуешь?

— Есть немного. Её ревную и тебя тоже. А там бабушки.

— М-да... Бабушки — страшная сила.

— Особенно наши, — улыбнулась Соня.

Бабушкам Янек сказал, что в роддом не пускают. Хотя в коммерческую палату можно было хоть первомайскую демонстрацию провести. Те послушно только звонили.

И всё-таки в мир нужно было выходить. Их там ждали и любили. Встречали большой толпой с цветами и воздушными шариками. — Эх, никакой у вас романтики. Мне Костя на асфальте мелом писал, — вспомнила рождение сына Надя Акимова.

Ярослав привёз специальную автолюльку. Белую, как хотела Соня. Возражения бабушек, что это не практично, были отвергнуты. Соня мечтала, что у её дочери будет белая кроватка, коляска и автокресло. Янек ездил выбирал вместе с Егоровым. А потом шутил, что себе новую машину он выбрал проще.

Тим тоже их ждал. И если лапы на плечи Янеку он позволил себе поставить, то к автолюльке с новым членом семьи подошёл уважительно. Нос внутрь совать не стал. Понюхал с почтительного расстояния. После того, как хозяин сказал: "Можно", аккуратно лизнул крохотный кулачок.

От большого праздника в честь Александры Яновны отказываться не стали. Но сделали вне дома. Сашенька пока совершенно спокойно воспринимала любое количество людей рядом с собой и любую громкость звуков.