Глава 96

Роддом — это уникальное место, ведь оттуда выходит больше людей, чем заходит.

К концу времени, которое Жанна милосердно обозначила как "чуть-чуть", Соня уже очень хотела, чтобы всё случилось скорее. Тяжело было все. Есть получалось кошачьими порциями. От туалета далеко не отойти. Спать стало неудобно в любой позе. Обуться самостоятельно нельзя. Отбиться от опеки — тоже. Она уже вовсю позволяла себе капризничать. А ещё понимала, что самое интересное и сложное начнётся позже. И внимание всех, в том числе и её, неминуемо переключиться на малышку.

У Янека нервы были на пределе. Он выслушивал каждый день все стороны. Сначала Соню, потом маму. Иногда в другом порядке. И благодарил бога, что Клара Львовна ему не говорит ни слова, а бабушка периодически ещё может сдержать маму.

В этом дурдоме нужно было ещё и работать. Акимов с Егоровым, спасибо им, с расспросами не приставали. Только хлопали по плечу: "Ничего, Мойша, прорвёмся! Мы, если что, прикроем!". Про "если что" даже думать не хотелось. На себя оставалось только время утреннего кросса и вечерней прогулки с собакой. Тим понимающе клал голову на колени Янеку, заглядывал в глаза.

Поэтому когда в половине пятого утра Соня тронула его за плечо, Янек проснулся примерно как по команде: "Застава в ружье!" Кинулся собираться сам и собирать жену. Она-то оказалась собрана. Только обуться нужно было помочь. Соня периодически бледнела и, как ни странно, пыталась шутить.

— Знаешь анекдот: "Можно ли рожать после тридцати? А как вы тридцать одного ребёнка прокормите?"

Янек даже не улыбнулся. У него голова была почему-то занята совершенно простыми вещами. Кто утром собаку погуляет и как подогнать машину максимально близко к роддому. Дождь пошёл сильный.

Когда они подъехали, почти у калитки роддома уже стояла машина Егорова, держала им место. Ярик забрал ключ от квартиры. Кивнул Соне. На друга посмотрел понимающе.

— Давайте, ребят! Ждём с дочкой. На связи, — Ярослав поехал выгуливать Тима.

В приёмном Соня держала мужа за руку. В смотровую пошла одна. Молодой интерн не торопился. Беседовал о личном с медсестрой.

— Доктор, я здесь вообще-то.

— Что?

— Доктор, у меня схватки вообще-то.

— Вы уверены? — доктору не хотелось отрываться от беседы.

— Я уверена, что если сейчас я позову сюда мужа, то он у Вас моментально диагностирует полное раскрытие, сами вместо меня на "рахмановку" полезете, — Соня ещё никогда так не разговаривала с коллегами, — такие рекомендации от научного руководителя получите, что в Кукуево фельдшером не возьмут.

Осматривали и опрашивали её после этого максимально быстро.

— Вы, наверное, доктор? Да? — шепнула медсестра, — Соня кивнула.

Ей было даже интересно быть на родах с другой стороны. Янек уже ждал её в предродовой. Очень забавный в синей хирургичке и одноразовой шапочке на голове. Соню даже хватило на улыбку.

У Янека всё было как в тумане. Будто он смотрит кино со своим участием. Соня велела в смотровую не входить. И он не вошёл, хотя слышал её возмущенный голос. Потом делал всё, что велели. Слушать одновременно акушерку и жену не получалось. Он старался "переключать каналы", как на радиостанции. В голове крутилась одно и то же: "Авраам иш эа-хэсед, Ицхак нээзар би-гвура, Яаков клиль тифэрэт, у-тэватэль мэ-алейну коль гзерот кашот вэ-раот...". Единственная молитва, что он помнил из детства.

Очнулся Янек окончательно, только когда ему показали дочь. И дали обрезать пуповину. Будто вынырнул с большой глубины. Звуки громкие, свет яркий. Ребёнок тёплый и крохотный. Соня измученная и сияющая.

Их фотографировали на телефон Янека. Предлагали позвонить бабушкам-дедушкам, но Соня с Янеком оторвать взгляды не могли от своего чуда. Сомнений не было, Александра Яновна Горовиц — самая красивая девочка на всем белом свете.