Глава 15

От неожиданности девушка подалась назад, прикрываясь одеялом, как щитом. А её взгляд сам по себе пробежался сверху вниз по Ардарскому — что и говорить, тело у того было великолепное!

Впрочем, у оборотней почти не бывает расплывшихся торсов, вторых подбородков, и пивного брюшка.

Но и на фоне соплеменников этот альфа не потерялся бы!

Сбросив халат, Борис открыл прекрасный обзор на мощные плечи, отлично развитые грудные мышцы, расчерченный квадратиками живот и крепкие, мускулистые бёдра. Взгляд Стеши, словно бы сам по себе и вопреки её желанию, скользил по живой скульптуре, наслаждаясь представленной картиной.

«Это ничего не значит, просто получаю эстетическое удовольствие от созерцания совершенства, — мысленно пробормотала девушка, уговаривая себя, что не делает ничего плохого. — Альфа шикарно сложен, и если бы у меня не было Тёмы, то я могла бы и не устоять. Но так как я свой выбор уже сделала, то рассматриваю чужого самца просто как образец представителя нашего вида. Смотреть можно, сколько угодно, это не измена, а трогать его я не собираюсь».

Но до чего же, гад, хорош! И с козырей заходит, так сказать, демонстрирует «товар» лицом! Зря — я на такое не куплюсь.

Но глаза продолжали рассматривать совершенное тело.

Тёмная поросль начиналась от уровня ключиц, охватывала грудь альфы и спускалась вниз, образуя облачко вокруг пупка и убегающую за резинку трусов дорожку.

«Интересно, какие они на ощупь?» — подумала Стеша и сама испугалась таких мыслей.

Какое ей дело, мягкие у Ардарского волоски на груди и животе или жёсткие?! И вообще, выставил тут свои… кубики. Ей-то это к чему? У Тёмы не хуже!

«Хуже, но только потому, что Артём младше Бориса лет на двадцать пять — тридцать. И просто ещё не набрал всей силы! А вот когда он войдёт в возраст, то неизвестно ещё, кто будет выглядеть роскошнее — бета или альфа! С каждым прожитым десятилетием разница в возрасте между ними зрительно будет сокращаться, пока из преимущества Бориса не станет его недостатком. Вот так-то!»

Но как бы там ни было, не стоит настолько откровенно пялиться на волка, ещё надумает себе то, чего и в помине нет…

Это всё Дея виновата. Только что обижалась, а теперь, посмотрите-ка на неё! Уже не делает вид, будто ей ни до чего нет дела, а высунула нос и буквально пожирает волка взглядом! Быстро же пушистая провокаторша сменила гнев на милость…

Надо бы отвернуться, а то по лицу волка уже расплывается самодовольная улыбка, но пока одна, слишком самостоятельная часть тебя самой, не желает лишаться восхитительного зрелища, осуществить это сложно…

И неизвестно, как долго она продолжала бы рассматривать самца, если бы взгляд волчицы не споткнулся о бугор в мужских трусах. Споткнулся, на мгновение испуганно-восхищённо замер и рванул в обратном направлении.

Словно решив её добить, волк перестал изображать античную статую и толкнул тележку к кровати, продемонстрировав великолепную игру мышц.

Стеша непроизвольно задержала дыхание, сглотнула и, заметив, что Ардарский смотрит на неё, поспешно опустила глаза.

— Мы не в равных условиях, — буркнула она, — вы здесь по своей воле и можете в любой момент уйти, а я всего лишь пленница.

— ТЫ, Стеша! Говори мне «ты» — и это приказ! — рыкнул мужчина. — Вспомни, что изначально нас связывал договор, и у тебя были все права! Но теперь, причём по твоей собственной инициативе, условия изменились.

Стефания возмущённо вскинулась, но альфа остановил её порыв, резко сменив тему.

— Предлагаю отложить разговор. Сначала поужинаем, а потом поговорим?

Желудок беглянки тут же отреагировал бурчанием, громогласно проголосовав за ужин.

— О, я слышу, кто-то не на шутку проголодался! — Борис снял крышки с блюд, и нос волчицы уловил сытный мясной дух. — Подвинься!

Не успела растерянная девушка выразить протест, как альфа одним гибким движением бесцеремонно занял место рядом с ней. А потом перегнулся и переставил столик с тележки на кровать.

— Раз ты не захотела расстаться с одеялом и составить мне компанию, придётся мне передислоцироваться к тебе. Чур, я делюсь с тобой ужином, а ты со мной делишься одеялом! — Борис поёрзал. — М-м! А ты оказалась права — в кровати-то удобнее, чем на стуле. Тем более что мы в неглиже.

К запаху еды добавились аромат волка и обжигающие прикосновения обнажённых ног мужчины… Запах самца окутал волчицу, туманя мозг, давя на рецепторы и рассеивая внимание.

Стеша осторожно выдохнула и попыталась отодвинуться. Да куда там!

— Иначе не поставить столик, — как ни в чём не бывало бросил Ардарский, пододвигаясь так, что между ними и нитки не протянуть. — Поделишься со мной одеялом?

И не успела она отказаться, как голые ноги Бориса очутились возле её собственных конечностей. Под одним одеялом, да. И не отодвинешься — с одной стороны подпирает волк, с другой ножки столика…

Да он не волк, а лисовин! Как хитро обставил. Лучше бы она сразу встала, подумаешь, в белье? Прикрылась бы одеялом…

Дея не преминула отреагировать на смену положения — села копилкой, с интересом навострив уши. Спасибо Луне, не брачный интерес, но и не отрицание. Пока…

«Ох, Стеша, держи ухо востро!»

Между тем, Ардарский, полностью игнорируя возмущённый взгляд оторопевшей девушки, нарезал мясо большими ломтями и сразу два положил на тарелку Стеши.

— Попробуй! Это кабанятина, утром ещё по лесу бегала.

Поесть совсем не мешало, ведь после утренней каши на воде за весь день у неё во рту ни крошки не побывало — и Стефания отбросила все колебания.

В конце концов, волк прав, разговоры разговаривать лучше на полный желудок.

Борис ел молча, давая девушке возможность спокойно насладиться едой. Вздумай волк поговорить с ней, осталась бы она полуголодной, ведь с набитым ртом отвечать на вопросы или поддерживать беседу неудобно!

Разнообразием блюд ужин не поражал, собственно, блюдо было только одно — та самая отварная кабанятина. Сочная, нежная, вымоченная перед варкой в молоке. Пальцы проглотишь вместе с языком! И мяса много, ешь, сколько хочешь, без ограничения.

Стеша жевала, пока не поняла — больше в неё ни кусочка не влезет.

— Два дня, — произнёс Борис, стоило ей отложить вилку.

— Что — два дня? — машинально переспросила девушка.

— До нашей свадьбы осталось два дня, — напомнил волк, и благодушный настрой Стеши улетучился, как его ни бывало. — Регистрация брака в полдень в Уфе. Потом банкет. Я приказал отправить приглашения всем важным шишкам нашей области и двух соседних.

— Банкет? — девушка лихорадочно перебирала в голове варианты — как отказаться?

— Даже не думай! — голос волка понизился, обдавая морозом. — На регистрации и банкете будут твои родители и сестра с братьями. Попробуешь выкинуть фортель, заартачишься или опозоришь меня — и они ответят за твои фокусы.

— Ты ничего им не сделаешь! Мой папа — альфа, а не омега! Я пожалуюсь Верховному… Ты не посмеешь!

— Хочешь проверить, на что я способен, если моя пара при всех откажется от брака со мной? — глаза Ардарского обжигали холодом. — Рискнешь здоровьем родственников и жизнью Скульского? Что до Верховного — вмешиваться в семейные дела он не будет. Тем более что до него сначала нужно ещё добраться. Ты думаешь, я позволю тебе это?! Потом, никого убивать я не собираюсь, даже своего бету. Есть много способов, формально оставив в живых, заставить долгие годы мучиться и просить о смерти. Хочешь этого для своих родных и своего бывшего парня?!

— Нет!!! Нет… не надо! — она испугалась по-настоящему.

В голосе альфы звенел металл, мужчина подался к девушке, стиснул рукой её ногу, навис, давя силой и энергетикой разъярённого самца. Дыхание Бориса обжигало шею, а взгляд пугал и завораживал одновременно.

— Ты сделаешь, как я скажу, и тогда никто не пострадает. Все будут жить долго и, по возможности, счастливо.

Ардарский провёл пальцем по лицу девушки, очерчивая линию скул. Затем обвёл её губы и переместил руку на горло Стеши, обхватив шею спереди и слегка её сжав.

А потом наклонился и впился поцелуем. Смял губы, не лаская — захватывая, жаля, наказывая и отрезая пути к отступлению.

Стефания дёрнулась, пытаясь вырваться, отстраниться, но хватка на ноге и горле стала только крепче. Поцелуй и так выбил из её лёгких почти весь воздух, а теперь она даже вздохнуть не могла!

В пылу борьбы перевернулся и улетел с кровати стол, посыпались тарелки, но ни Стефания, ни Борис не обратили на это внимания.

Оглушённая, перепуганная, едва не теряя сознание от страха и нехватки воздуха, девушка наконец вспомнила о субординации, перестала сопротивляться и замерла.

Тут же пальцы на её горле разжались, позволяя дышать полной грудью. Прикосновения мужчины перестали наказывать, губы больше не терзали, а нежно ласкали, даря совершенно другие ощущения.

Осторожно, невесомо, пронзительно-нежно и чувственно, будто волк боялся снова причинить ей боль и просил прощения за предыдущую грубость.

— Не надо со мной воевать, Стеша! — с трудом оторвавшись от девушки, прошептал альфа. — Я больше не уступлю, понимаешь? По нашим законам имею право тебя наказать — ты обманула моё доверие, солгала вожаку. Я даже обязан тебя наказать — чтобы другим неповадно было. Простить ту, что предала — продемонстрировать свою слабость. Сама понимаешь, я не могу себе этого позволить. Но и поступить с тобой так, как требует закон, я не могу. Поэтому о твоём побеге знает ограниченный круг самых доверенных оборотней. А нет публичного предательства — не требуется и публичное наказание.

Стеша потрясённо выдохнула — альфа её прощает?! Неужели отпустит домой? А Артёма?!

— Но я усвоил урок, поэтому сегодня утром объявил клану, что выбрал себе пару, и это старшая дочь Виктора Нижнедольского, — уткнувшись лбом куда-то в район её уха, продолжал говорить Борис. — Волки встретили новость с ликованием, тут же бросились готовиться к празднику. Посёлок украшается, мужчины отправились в лес, чтобы добыть свежего мяса. Как заведено предками — на свадьбе альфы оборотни едят только мясо вольного зверя, ни в коем случае не домашнего скота. Ты знаешь — почему?

— Чтобы волчата родились крепкими и сильными, чтобы в паре всегда была гармония и взаимопонимание, — прошептала Стеша затверженные с детства слова.

И вскинулась:

— Но мы не пара!!!

— В Уфе во Дворце Бракосочетания нам готовят торжественную регистрацию, а в лучшем ресторане города будет грандиозный банкет, — словно не слыша её, вещал Ардарский.

Мужчина отстранился, с надеждой и какой-то тоской заглянул ей в глаза.

— Это будет твой день, Стеша! Наш день! И если ты только попытаешься испортить нам свадьбу… Если у всех на глазах ответишь «нет» или выкинешь что-нибудь подобное, у меня уже не будет выхода. Мне придётся поступить с тобой так, как поступают с предателями. Ты знаешь законы! Право на отказ ты потеряла, детка. Можно сказать, истратила его, когда обманула, не сдержала своё обещание, поэтому на этот раз я принял решение не считаться с твоим мнением.

— Но мы с Тёмой были вместе! Один раз, ещё до твоего ультиматума!

— Я знаю. Но вы с ним были близки только человеческими половинками, а это не считается. По нашим законам, пока вы не спарились в звериной ипостаси, ты свободная и передо мной чиста, как и я свободен и чист перед тобой.

— Всё равно не стану твоей парой!

— Уже стала, — руки волка на мгновение сжались, доставив кратковременный дискомфорт, и мужчина принялся исступлённо её целовать — в глаза, в щёки, в губы, в шею. — Я дам тебе всё, только не отталкивай! Ты будешь моей единственной, Луной стаи, я покажу тебе мир и брошу его к твоим ногам. Видишь, что ты делаешь со мной? Я карал за куда меньшие прегрешения и поступки, а тебе готов простить и обман, и побег! Готов скрыть от всех твоё предательство и принять тебя после другого. Через два дня мы сначала распишемся по человеческим законам, а ночью, уже по нашему закону, обменяемся метками. И ты будешь вести себя подобающе — гости должны видеть крепкую пару и счастливую невесту. Пожалуйста, не вынуждай меня поступать с тобой жестоко!!!

Противостоять такому напору с каждой минутой становилось всё сложнее и сложнее.

Стеша задыхалась от слов, от аромата возбуждённого самца, от силы альфы, щедро транслируемой потерявшим голову волком.

Руки, губы Ардарского обжигали и сводили с ума, оставляя метки на коже. Голова кружилась, и тело понемногу начинало отзываться.

Стеша не заметила, когда и куда исчезло её бельё, только охнула, ощутив губы мужчины на своей груди.

Борис обвёл языком ареолу, втянул сосок и чуть прикусил его, послав по её телу разряд тока. Еще раз втянул, делая сосательные движения, и отпустил, тут же переключившись на вторую грудь.

Одновременно с этим пальцы альфы спускались ниже и ниже, поглаживая сначала груди, потом живот, пока не накрыли лобок и не нырнули ей в лоно.

Волчица ахнула и выгнулась, не в силах противиться древнему инстинкту.

Сильный самец, её потенциальная пара вёл себя так, как и полагается самцу — покорял и брал своё! Где-то в глубине, еле слышно, протестовала её душа. Требовала отпустить и злилась сама на себя.

Она же любит Артёма, и как, ну — как? — при этом может плавиться в лапах Ардарского?! Почему от удовольствия на ногах поджимаются пальчики, почему вместо того, чтобы ударить, отшатнуться, отползти или укусить…

Нет-нет! Кусать нельзя ни в коем случае, даже в человеческой ипостаси! Кто его знает, этого волка, вдруг он посчитает, что волчица его хочет?!

Но почему она ведёт себя, как сука в течке? Почему ластится, подставляя грудь под губы волка, и широко разводит ноги, сама насаживаясь на пальцы мужчины? Почему стонет, отзываясь на каждое прикосновение, и почти умоляет — больше, глубже, сильнее?!

Что Борис с ней творит, в кого её превращает?! Она же ненавидит его! Должна ненавидеть!

И будет!!!

Потом.

После…

А-а-а!!!

Стоило Борису оставить в покое её грудь, присоединить к пальцам губы и язык, и Стешу буквально оглушили новые впечатления.

Артём её никогда там ртом не ласкал. Впрочем, когда бы они это успели, ведь и было всего один раз? А Борис как-то успел, несмотря на то, что у них это тоже первый раз…

Луна, как же это восхитительно-остро, как пряно и почти на грани, невыносимо-приятно!!!

Низ живота налился теплом и томлением, между ног бушевал настоящий пожар, каждое прикосновение — словно по оголённым нервам! Острые вспышки подступающего удовольствия выжгли все более-менее связные мысли, оставив только ожидание разрядки. Спираль всё закручивалась, поднимая на вершину, Стеша уже скулила от невыносимого желания ощутить себя заполненной, почувствовать в себе член и принять всю силу страсти Ардарского.

Борис на пару мгновений поднял голову, заглянул в затуманенные глаза волчицы, и Стефания издала протестующий стон.

— Моя чувственная, моя отзывчивая! Вся моя!!! — не понятно, как волк сумел прорычать эти слова, в которых не было ни одной буквы «р», но от урчащего тембра его голоса у Стеши внутри всё скрутилось в предвкушении острой вспышки нового витка удовольствия. — Сейчас, моя хорошая, сейчас!

Однако вместо долгожданного прикосновения гладкой головки, к лону снова приникли губы и язык Бориса. Ему хватило несколько раз втянуть в рот клитор, потом резко отпустить и подуть на него, как контраст бросил Стешу в оглушающую волну оргазма.

Тело выгнулось в судороге наслаждения, девушка вцепилась пальцами в волосы Ардарского и притянула его голову ближе к себе, не давая отстраниться. А волк и не собирался, продолжая пить её соки и ласкать пульсирующий бугорок, продлевая сладкую агонию.

Она кричала и обнимала мужчину, падала и взлетала, умирала и воскресала. Мир вращался вокруг, расцветая ослепительными вспышками, рассыпался конфетти и собирался вновь.

Наконец агония пошла на убыль и основной шторм схлынул. Но постепенно приходя в себя, Стеша ещё какое-то время вздрагивала, переживая отголоски удовольствия.

— Видишь, как тебе может быть со мной хорошо? — проурчал в ухо Ардарский, нежно поглаживая влажное от пота плечо своей пары. — А когда мы полностью соединимся, будет ещё лучше.

Но Стефания уже опомнилась, накатил стыд, и к ней вернулось желание вырваться, закрыться, спрятаться.

— Отпусти! — взвыла Стеша, отталкивая Бориса. — Ты… Я не хотела!!! Ты меня заставил! Принудил! Взял силой!

— Силой? — взгляд альфы неуловимо изменился, вся нежность испарилась без следа. — Получая удовольствие, ты орала, как мартовская кошка и просила добавки!!!

Мужчина перехватил руки девушки и прижал их к бокам Стеши. Одновременно с этим, он переместил своё тело, сев верхом на Стефанию и коленями зафиксировал её конечности. Придавил к постели, лишил возможности вывернуться и сбежать.

Стеша потрясённо уставилась на эрегированный член Ардарского, который оказался напротив её лица — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она могла рассмотреть его в мельчайших подробностях.

— Ты своё удовольствие получила, теперь моя очередь, — волк стиснул её груди и принялся толкаться между ними своим органом. Несколько фрикций и последовало извержение, видно альфа держался из последних сил.

Большинство вязкой, остро пахнущей субстанции, попало на грудь и шею Стефании. Но одна особенно дальнобойная «очередь» дотянулась до лица, отметив свой путь от подбородка до переносицы.

Борис шумно выдохнул и несколько мгновений изучал выражение глаз Стеши. А она от потрясения просто замерла и едва дышала, не делая ни малейшей попытки вырваться или вытереться.

— Вот так, — наконец констатировал альфа, перенёс ногу, освобождая девушку, и встал с кровати. — По-хорошему же лучше, чем по-плохому, верно? И только тебе решать, как у нас будет дальше. Сравни и выбери.

Мужчина нагнулся, подобрал халат, равнодушно посмотрел на разгром в комнате и вышел.