Глава 18
Похоже, у дома альфы собрался весь посёлок.
Под пристальными взглядами оборотней Стефания спустилась со ступеней и сделала несколько шагов до гостеприимно распахнутой двери машины.
В полной тишине.
Ни поздравительных возгласов, ни приветствий. Даже неугомонные волчата стояли смирно и молчали, словно воды в рот набрали.
И Ардарского нигде не видно.
Выходит, он даже в ЗАГС решил поехать отдельно от будущей жены? Луна, как ей здесь жить? Всё чужое, враждебное, включая почти состоявшегося супруга.
— Стеша, дочка! — мать помахала ей рукой из салона автомобиля. — Садись скорее! Моя ты девочка!
— Мама! — как же она соскучилась!!!
— Поаккуратнее там! — недовольным голосом напомнила Кира. — Общайтесь на расстоянии, без объятий и слезоразлива, помните про макияж и причёску! Невеста Ардарского не может показаться в ЗАГСе растрёпанной и в помятом платье. Да и с чего ей плакать — брат с неё пылинки сдувает…
— От радости? — не удержалась от шпильки Стефания.
— От радости положено сиять и улыбаться, а ревут от горя. Надеюсь, собственная свадьба — повод для первого, а не второго?
— Конечно, Кира Александровна, Стефочка очень счастлива, — учтиво ответила Валентина. — Просто она вне себя от волнения — не каждый день выходишь замуж, тем более за такого мужчину. Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы моя девочка выглядела безупречно и сияла, как положено невесте.
— Уж постарайтесь, — недовольным голосом бросила волчица и направилась к соседней машине. — Вы, главное, руки подальше друг от дружки и от наряда невесты держите. Ткань тонкая, нежная, деликатная, и пятна его совсем не украсят.
Наконец, волки сопровождения расселись по автомобилям, и кортеж тронулся.
— Мама! — выдохнула Стефания. — Что дома? А где папа? Братья, Сима?
— Дома всё хорошо, — торопливо затараторила Валентина. — Отец приедет сразу к дворцу бракосочетания. Мальчишек решили не брать. Молоды ещё, не уследишь за ними, не приведи Луна, что-нибудь отчебучат, позора не оберёшься. А там собирается весь цвет края — сплошь высокопоставленные, уважаемые люди и волки. Говорят, — мать покосилась на водителя и понизила голос, словно это помешало бы оборотню услышать их разговор, — что Ардарский пригласил даже Верховного!
— Правда!? — Стеша даже ушам своим не поверила — вот он, её шанс — Андрей Волков!
Правда, он очень молод и высокий статус занял совсем недавно. Ну как — занял? Отвоевал, зубами выгрыз, буквально кровью выбил. Сама слышала, как отец два или три года назад, по возвращении из Москвы, рассказывал волкам, сколько сильных соперников смог уложить новый Верховный.
А что молод, так это наоборот хорошо! В отличие от пожилых самцов он ближе к ней по возрасту, а значит, и понимать её должен лучше, чем перешагнувшие столетний рубеж оборотни. Правда, Андрей Волков происходит из рода Изначальных. Он волколак, то есть в три раза сильнее обычных оборотней и, говорят, древние строго соблюдали все обычаи. Где и у кого узнать, требовалось ли тогда согласие самки, или самец имел право присвоить волчицу, не интересуясь её мнением? В случае первого Верховный ей поможет, но в случае второго…
Стеша бросила рассеянный взгляд на мать и снова погрузилась в размышления.
Если у всех на глазах броситься альфе в ноги и попросить защиты, заявить, что её шантажом выдают за Ардарского… то, может быть, он прикажет отменить эту свадьбу и без обычаев древних? Метками они с Борисом ещё не обменялись, а бракосочетание по человеческим законам для волков мало что значит.
Луна, будет грандиозный скандал!!!
Даже представить страшно, в какое бешенство придёт Ардарский, но против Верховного он, как щенок против матёрого, хоть и вдвое старше Волкова. Альфа не посмеет ослушаться прямого приказа волколака, не решится тронуть ни её, ни Артёма, ни родителей.
Да, это на самом деле, её единственный шанс избежать метки. Осталось решить, стоит ли так рисковать, ведь если что-то пойдёт не так, Борис никогда не простит ей унижения.
Мать тараторила про великую честь, какая выпала на долю старшей дочери, рассыпалась в благодарностях Ардарскому, который что-то там сделал для их клана и посёлка. Стеша машинально кивала головой, пропуская мимо ушей большую часть своеобразного спича.
Но спустя некоторое время Валентина перешла к наставлениям. И дочери волей-неволей пришлось вернуться в реальность, поддерживая видимость беседы.
— Чтобы твой волк был тобой доволен, Стеша, следи, чтобы он уходил из дома с полным желудком и пустыми яйцами. Встречай его у порога, никогда не ложись, если он задерживается. Это важно, чтобы мужчина знал — дома его ждут. И упаси тебя Луна, перечить ему и особенно оспаривать или игнорировать приказы мужа!
— А если яс ними не согласна? — молчать и просто кивать больше не было сил. — Если он потребует что-то такое, что я не могу или не хочу делать?
Что мама несёт?! Это же не брак, а рабство!!! Неужели у них с отцом также? Да, мама обязательно дожидается отца, и никогда ему при детях не перечит, но…
— Запомни, ни один волк никогда серьёзно не навредит своей паре. А если ему придётся прибегнуть к наказанию, то только для её же пользы! И только в том случае, если самка не желает прислушаться к его словам.
«Наказания?!»
— Но если ты не станешь пререкаться и злить волка, будешь всегда приветлива и послушна, то и наказывать тебя не придётся, — припечатала мать. — Умная самка всегда добьётся своего, причём так, что мужик и не заметит, как идёт у неё на поводу. Не будешь прямолинейной дурой, проявишь гибкость, смекалку и терпение, и он у тебя из рук станет есть, да следы ног целовать.
— Мама, — всхлипнула Стефания, — я не люблю его. Я люблю Ар…, - покосилась на водителя и осеклась.
— Молчи! — рыкнула волчица и также опасливо посмотрела в сторону водителя. — С ума сошла, такое вслух?! Мы не одни! Знаешь, что бывает за оскорбление альфы?
Внешне шофёр никак не прореагировал, но неожиданно откуда-то снизу, прямо из-за передних сидений поднялась панель и отгородила пассажиров от кабины.
Волчицы на мгновение оторопели — никогда такое не видели. Удобно — можно разговаривать, не опасаясь ушей водителя… Борис и это продумал!
— Но я же не просила его внимания! Он сам за меня решил! Почему мне нельзя отказаться? — первой отмерла Стеша.
— Даже думать о таком не смей!!! — Валентина схватила дочь за руку и крепко, до боли, сжала. — Соображай, что говоришь! Не любит она, видите ли! Он твой потенциальный, не ты первая, не ты последняя так выходишь замуж! Стерпится — слюбится, родишь щенка, и все глупости из головы мигом вылетят. Считай, царицей региона станешь — какой ещё волк может тебя так обеспечить, как Борис Александрович?!
— Лучше в избушке, да с любимым, чем во дворце с постылым, — пробормотала Стефания. — Я боюсь его, мама.
— Боишься? С чего бы? Разве Ардарский уже поднимал на тебя руку? Если да, то ты сама виновата, значит, довела мужика! Разбаловал вас с сестрой отец, слишком потакал, вот и…
— Нет, Борис меня ни разу не ударил. В противном случае меня здесь уже не было бы. Но когда он злится, у меня вся шерсть дыбом встаёт.
— Так не зли его, вот и всё. Ты вообще меня слушала, я битый час рассказывала тебе, как надо вести себя с супругом? Что до избушки, то потаскаешь с недельку на себе воду, дровами печь потопишь, в уборную в промозглый домик на отшибе побегаешь, и куда только любовь к избушкам и их владельцам денется! Не дури, Стешка, а то не посмотрю, что взрослая — сама накажу, не дожидаясь гнева отца! Ишь, не любо ей! Я пока тебя ждала, мне местные волчицы в подробностях рассказали, как альфа тебя ценит и бережёт! Скупил вещей — на три жизни хватит. Да не ширпотреб какой, а индпошив и сплошь импортное! Драгоценностями засыпал, цветами завалил, машину с шофёром прикрепил, охрану выделил, в свой дом поселил. И прислуживать свою сестру — на минуточку, Луну стаи! — приставил. Ты соображаешь вообще, что несёшь? Любая бы за такое на что угодно готова была, а ты нос воротишь!
Мать возмущённо фыркнула и отпустила наконец руку Стефании.
— А о нас ты подумала? Что станет с семьёй и кланом, если ты взбрыкнешь?
— Там Верховный будет, я попрошу у него защиты, и Ардарский не тронет наш посёлок.
— Только посмей! — черты лица матери исказились, от волнения женщина едва не обернулась, но в последнее мгновение сумела остановить начавшийся оборот. — Борис Александрович честно выполнил все условия сделки, уладил разногласия с зятем губернатора, помог с новыми рынками сбыта поделок и малахита… Да мы впервые за два десятка лет вздохнули свободно! В посёлке канализацию во все дома провели, дороги отремонтировали, свой магазин теперь есть, не надо за хлебом и мясом за тридевять дорог мотаться, бульдозер купили, будет чем зимой дороги расчищать, достроили амбулаторию… Братьев твоих альфа под свою руку обещал взять, как в возраст войдут. Помочь им с учёбой и карьерой. Только попробуй выкинуть фортель и лишить нас всего этого!!! Отец слово дал, а если… Он потеряет лицо! Ты этого хочешь? Чтобы нас изгнали из клана и прокляли до пятого колена? Хочешь сделать нас изгоями? И ради кого, ради обычного беты? А ты у него спросила, хочет ли он ради тебя рисковать жизнью, достатком, здоровьем? Да не своим, а тех, кто ему дорог, кто от него зависит?
— Мама… какая сделка? Это моя жизнь!!!
— Молчи, неблагодарная дочь! Молчи и слушай, что я тебе говорю! Даже думать не смей позорить Ардарского и нас, свою семью! И реветь не смей, тушь потечёт! Ей, дуре, на блюдечке преподнесли ключи от счастья, а она ещё кочевряжится! Приедем, чтоб вышла с улыбкой! И не дай Луна, чтобы альфа или гости что-то заподозрили! Ты поняла?!
— Да…
Сердце рвалось на куски от боли и обиды. Сделка! Для родителей это всего лишь сделка!!!
— Вот так-то лучше! — волчица сбавила тон и похлопала Стешу по руке. — Ты молода и не понимаешь своего счастья. Слушать надо родителей, они плохого не посоветуют. Ты наша дочь, мы любим тебя и хотим для своих детей лёгкой жизни в достатке и уважении.
— Нет, мама, — покачала головой Стефания. — Вы хотите лёгкой жизни в достатке и уважении для себя. Но за мой счёт.
И отвернулась к окну, отрешённо рассматривая мелькающие за ним пейзажи.
Мать что-то толковала, убеждала, настаивала, снова пыталась припугнуть, но Стефания нырнула в себя, к Дее, и почти полностью отключилась от происходящего.
Волчица смотрела печально, её тоже задели слова родительницы. Вот так живёшь и не знаешь, что у тебя есть цена. За клан и братьев она рада, но почему платить за их благополучие пришлось ей — своими мечтами, свободой, жизнью?
Как несправедливо!
Зря она не сразу прочувствовала настрой матери и рассказала ей про Верховного. Как приедут, Валентина тут же поделится этим с отцом, и ей, невесте, к Волкову даже подойти не позволят. Родители с дочери глаз не спустят…
Во Дворец прибыли вовремя. Машина остановилась, дверь открылась…
— Руку, Стеша!
Отец!
Смотреть на него было больно, но пришлось принять помощь.
— Ты сегодня самая красивая невеста! Здравствуй, дочь!
Нижнедольский бегло осмотрел девушку и явно остался доволен увиденным.
— Здравствуй, — прошелестела Стефания.
— А где настроение? Волнуешься? Зря, Борис всё предусмотрел — снял весь ЗАГС для вас, представляешь? Здесь всё руководство области — вот это честь!
— А Верховный?
— Волков если и прибудет, то уже на банкет. И не в город, а в посёлок, — назидательно ответил родитель. — Что ему делать на регистрации? Ты как, дочка?
И что ответить? Кругом столько глаз и ушей…
— Не обижайся на нас, — понизил голос Виктор Нижнедольский, правильно истолковав молчание дочери. — Сейчас ты не способна адекватно воспринимать случившееся, но пройдёт время, и ты нам с матерью ещё спасибо скажешь. Борис отличный волк, он сделает тебя счастливой. Только не противься, прими его, и твоя жизнь преобразится.
Губы Стеши искривила усмешка, но вслух она ничего не сказала.
— Когда у тебя появятся свои дети, ты поймёшь нас с матерью, — вздохнул отец. — От таких предложений не отказываются, Стеша, тем более что Борис обещал проявить к тебе терпение и обращаться мягко.
— А где… он?
— Жених? По обычаю, ждёт невесту внутри. Волнуется, переживает, меряет шагами вестибюль… Улыбнись, дочь, сегодня твой день!
Как во сне, Стефания переставляла ноги, не видя, куда её ведёт отец.
Хотя какие могут быть варианты? Во Дворец Бракосочетания, куда же ещё? В рабство, то есть замуж…
От намертво приклеенной к лицу резиновой улыбки сводило скулы, в глаза словно песка насыпали, в голове метались мысли, отдаваясь тупой болью в виски и затылок.
На регистрации Волкова не будет! Вернее, он будет позже, но это уже никакой роли не играет. После того, как Ардарский поставит ей метку, они станут парой, и этот факт уже никто, ни Верховный альфа, ни сам Изначальный не сможет изменить! Даже если она сможет заставить Дею не кусать волка Ардарского, это ничем ей не поможет. Ведь односторонняя метка всё равно даст альфе над ней власть. Пусть только на пять или семь лет, если у них за это время не родится малыш, но и этих лет рядом с нелюбимым волком ей за глаза!
Он же продолжит давить на неё, станет указывать, как ей жить, с кем общаться. И если она продолжит упрямиться — а она продолжит! — то с Бориса станется в наказание запретить ей всё, что она любит. Закрыть её в посёлке, отнять последнюю радость — учёбу и общение со сверстниками.
Одна радость — на появление ребёнка Ардарский никак повлиять не сможет. Чтобы зачать малыша, его должна захотеть именно волчица. Хоть в этом природа ей помогает!
В остальном же, приходится признать, что она проиграла…
Борис встретил их возле парадного входа.
Внимательно осмотрел её наряд, скользнул взглядом по изящным туфелькам, чьи носы кокетливо выглядывали из-под юбки, и недовольно рыкнул.
— Почему она раздета?
Отец не успел отреагировать, как альфа рывком снял с себя пиджак и накинул его на плечи Стеши.
— Так это… Чтобы платье не прятать, — скороговоркой затараторила Валентина, вставая слева от дочери. — Тут идти-то всего ничего, не успеешь замёрзнуть! Пусть все видят, какая у вас, Борис Александрович, красавица-невеста!
— Идиотка, зима на носу, того и гляди снег пойдёт, а вы её заставили идти в туфельках и в одном платье! — рыкнул Ардарский. — Я же для неё шубку передал и сапоги, где они?!
— Не знаю, Кира Александровна ничего не говорила, — на мгновение растерялась Валентина.
— Кира Александровна, значит? — скрипнул зубами Ардарский, отталкивая будущую тёщу злым взглядом. — Разберусь.
— Борис Александрович, — воскликнула Валентина, — ну что мы встали у всех на глазах?! Смотрите, сколько на нас смотрит гостей и просто зевак! Сейчас решат, что вы не хотите жениться или ещё что-то подобное — оно нам надо? Давайте зайдём внутрь, там и выскажете всё, что пожелаете. Кира Александровна ни при чём, не ругайте её, пожалуйста! Я — мать, и внешний вид Стеши — моё и только моё упущение. Раз я промолчала, не потребовала пальто или шубу, то ваша сестра и не стала навязываться. А мне хотелось как лучше, чтобы дочь выглядела невестой, а не капустой в сорока одёжках! Дочка у нас не неженка, она сильная волчица, и несколько минут без верхней одежды ей не навредят. Тем более что на улице всего минус три!
Борис смерил будущую тёщу злым взглядом, протянул руку и ласкающим жестом прикоснулся к плечам девушки.
— Не замёрзла?
— Нет.
— Хорошо, тогда идём, — и сделал руку крендельком.
— Нет-нет! — снова встряла мать, — не так! Отец должен передать руку невесты жениху перед самой регистрацией! Витя, веди Стешу, а перед залом вручишь её Борису Александровичу.
Ардарский на мгновение закатил глаза, но не стал спорить, просто повернулся и зашагал впереди, словно показывая дорогу.
В полном молчании процессия пересекла вестибюль Дворца Бракосочетаний, поднялась по широкой лестнице, покрытой ковровой дорожкой.
— Стефания, ты ослепительна! — произнёс Борис, останавливаясь перед двойными дверями. — Но кое-чего всё-таки не хватает! Повернись-ка!
Уже понимая, что задумал мужчина, Стеша встала к жениху спиной, ожидая, когда на грудь ляжет очередное подношение.
«У Ардарского странная тяга к украшениям. Коллекционирует он их, что ли? И что на этот раз — колье или кулон?»
Не угадала!
Не на грудь, а на шею. И не колье а…
С невозмутимым видом извлёк откуда-то коробку и…
Чокер!
Нашёл-таки повод надеть на неё ошейник!!!
Хотелось сдёрнуть украшение с шеи и швырнуть Ардарскому в лицо. А потом выпустить Дею и унестись прочь.
Плевать, что оборот произойдёт на глазах людей, плевать, что за такое её строго накажут! Скорее всего, на какое-то время запретят оборачиваться, запрут Дею…
Но всё это будет потом, а сейчас ей хотелось сбежать от десятков любопытных глаз, спрятаться, отгородиться от жадного взгляда Бориса… Пусть всего на час, но почувствовать себя свободной!
— Стеша, не дури! — правильно прочитав выражение её лица, прошептал отец. Почти беззвучно, но она прочитала по губам и сразу отвела взгляд.
Но Виктор понял, что дочь находится на грани, и, не давая ей опомниться и совершить то, о чём впоследствии она горько пожалеет, развернул Стешу к Ардарскому.
Крепко стиснул руку девушки, требуя подчиниться, и произнёс ритуальные слова:
— Вручаю руку, судьбу и жизнь моей дочери тебе, Борис! Поклянись беречь её и защищать от всех бед и несчастий.
— Клянусь! — серьёзно ответил Ардарский.
— Поклянись дать моей девочке достойное жильё, обеспечить достаток ей и будущим детям!
— Клянусь!
— Поклянись, что будешь относиться к ней уважительно. А если она заслужит наказания, наказывай разумом, а не эмоциями.
— Клянусь.
Нижнедольский положил руку Стефании поверх руки Ардарского и отступил в сторону.
— Борис, будь справедлив к жене и не забывай, что женщина нуждается в руководстве и наставлениях, но зачахнет, если супруг лишит её ласки и своего одобрения. Стефания, будь мудра и терпелива, уважай мужа, и не забывай, что только от тебя зависит, будет в вашем доме светить солнце или его закроют тучи.