Глава 2

Когда мужчина разливает полковником суп, наверное для женщины весь мир замирает на пару мгновений. Это случается с теми, чья жизнь протекала долгие годы у плиты и они считают, что это их законное место. И именно таковой с момента замужества была я. Женя совсем не любил кухню. Единственное, к чему он мог прикоснуться — мясо для шашлыка. И то, иногда маринование ложилось на мои плечи. В последние месяцы, а может и пару лет своей жизни с мужем, я напрочь позабыла о себе, зарылась по уши в кастрюли и все свое время посвящала воспитанию ребенка и комфорту благоверного. Только в итоге не получила ни блага, ни верности.

Сейчас же, я наблюдала за действиями едва знакомого мужчины, и чувствовала себя очень странно. Словно происходило нечто неправильное, далекое от моего понимания.

— Ты не против, если я и себе чутка налью? — спросил Тимофей, ставя передо мной тарелку.

— Нет. Посиди с нами.

Конечно, мне следовало самой угостить неожиданного гостя, но я еле дошла до кухни. Видимо, плохому самочувствию поспособствовал и голод. А как иначе можно было объяснить внезапную слабость?

— Машуня, достань хлеб и дай маме.

Дочка, до сих пор сидевшая на стуле, вскочила, открыла дверцу нижнего шкафа и отдала мне пакет. Вскоре в моих руках оказался и нож, только переданный Тимофеем.

— Там, в холодильнике, на двери есть острый перец, если хочешь, — сказала мужчине, тоже устроившимся за нашим маленьким столом. Сейчас, глядя на него, я видела тёмные круги под глазами и опущенные от усталости плечи. Интересно, как много он работает?

— Я не ем острое. С детства.

— Понятно, — ответила ему, теперь испытывая неловкость. И чтобы ее скрыть, тоже приступила к ужину.

В кухне наступила тишина, нарушаемая только звоном столовых приборов. Даже Маша ела с аппетитом. А Тимофей и вовсе умял тарелку за пять минут.

— Возьми добавки, — предложила мужчине, заметив его все еще голодный взгляд. Увы, суп был на бульоне, но без мяса. И он ожидаемо не наелся.

— Там мало. Вам не останется потом.

— Да ладно тебе. Я и эту тарелку с трудом закончу, а Машка через пару часов и вовсе ляжет спать. — видя его сомнения, пригрозила, пряча улыбку. — Возьми сам, иначе я встану.

Тимофей поколебался с секунду, затем, смущенно кашлянув в кулак, встал и налил себе еще пол тарелки.

— Прости, у нас пока все по — простому, — случайно вырвалось оправдание.

— Он не помогает?

— Скинул деньги на мой счет, но я ими пока не воспользовалась.

— Понятно, — задумался о своем мужчина, продолжая уплетать суп.

Мысли о Жене вмиг испортили настроение. Вспомнились частые вечера, когда мы тоже вот так мило беседовали, ужиная втроем с дочерью. А потом… как приехал Степан, как явилась его фифа, начала строить глазки моему мужу и насколько быстро переменился тот, в ком я души не чаяла.

В памяти до сих пор всплывал тот вечер, ставший роковым в наших семейных отношениях.

— Женя, ты бы добавил к картошке кетчупа, а то она подгорела чуток, — ехидно засмеялась рыжая бестия.

— Да нормально на этот раз получилось. Раньше Лиза вообще все палила. Это теперь вкусно. И вообще, я люблю, когда с корочкой, — нервно ответил муж, не отрывая взгляда от тарелки. Затем опустил плечи и вдруг выпрямился. Он всегда так делал, когда ему приходила в голову замечательная идея, — В идеале, можно было бы запечь на углях. Предлагаю завтра разжечь во дворе костер и попробовать!

— Прекрасно! — обрадовалась отчего-то Ани, но затем вновь бросила в мою сторону шпильку. — А то у Лизы в последнее время получается не совсем вкусно. Устала наверное.

Женя глянул на меня хмуро, наверняка думая, что я плохая хозяйка и не умею радовать гостей. Но это был его брат, а не мой! Он мог и сам постараться ради комфорта Степана и его девушки. Однако, выкручивалась я одна. А после, когда ложились с ним в постель, еще и выслушивала его недовольства. Вот уже пару недель, как Женя часто возмущался, браковал мою стряпню и намекал, что я плохо за собой слежу. Это остро било по моему самолюбию. Особенно, когда он нечаянно сравнил меня с девушкой своего брата, которая держала пальцы веером, демонстрируя идеальный маникюр, и с момента приезда, ни разу не подошла к мойке, хотя бы помочь с посудой.

Однако сейчас, взглянув на Ани, я заметила, как та прячет улыбку. Она никогда и ничего не говорила просто так. Даже сейчас ее слова, наполненные ядом, сорвались с губ только для того, чтобы указать Жене на недостатки его горе-жены.

— Ани если тебе так не нравится моя еда, ты можешь сама занять плиту. Я только спасибо скажу, — не удержалась и сказала ей колкость. Ведь было так обидно, что будучи в моем доме, какая-то фифа оскорбляла меня.

— А разве в России принято гостям самим себя обслуживать? Предупредили бы сразу, мы остановились бы в отеле, — бесстыже глядела она на меня, продолжая ставить себя выше. Но это лишь больше злило.

— Теперь я понимаю, что тебе следовало именно так и поступить!

— Лиза! — закричал неожиданно муж и со злостью посмотрел на меня. — Извинись.

— За что? За то, что она тебе глазки строит? Или за то, что смеет меня оскорблять?

— Тебя никто не оскорблял, — встал он на ее защиту.

— Кажется, мне лучше уйти, — бросила Ани тряпку на стол и отодвинула стул. Затем обратилась к своему парню: — Степа, я не намерена здесь больше оставаться.

— Ани, постой! — остановил её Женя. — Лиза, извинись!

— То есть ты готов пропустить мимо ушей тот факт, что оскорбили первой меня? Ты в своем уме?

— В отличие от тебя — да! Хватит! Не позорь меня перед гостями!

— Но… — попыталась я вновь оправдаться.

— Лиза!

— Женя!

Закричали оба брата, но голос старшего, который до сих пор молчал, оказался громче.

— Не смей кричать на беременную женщину! Единственный, кто позорит семью — это ты, малой. Увидел одну девку и уже не можешь уследить за своим дружком?

— Степа, — побледнела неожиданно Ани.

— А ты замолчи! С тобой отдельный разговор.

Защита со стороны Степана оказалась такой неожиданной и приятной, что мои глаза наполнились слезами, хотя до сих пор я старалась держаться стойко и не показывать свою слабость.

— Ты находишься в моем доме, — пригрозил брату Женя, чем удивил меня. Даже так? — Не забывайся!

Но Степа не расстроился, лишь с грустью и немного тише продолжил, вновь приняв задумчивый вид.

— Я его послезавтра покину, как и Ани. А тебе еще дитя растить. И не одно! Прочисти уши, остолоп. Лиза беременна.

Так мой муж, не видя ничего дальше собственного носа и новой пассии, узнал о моем щекотливом положении. И насколько же была не права Наташа. Насколько же подруга ошиблась, утверждая, что моя беременность станет тем важным звеном, что склеит нашу семью, давшую трещину.

Я с таким нетерпением ждала ночи, мечтая услышать хоть что-то приятное из его уст. Но всё оказалось зря.

— Лиза, — оторвал меня от мыслей голос Тимофея, — ты чего не ешь? Малыш сам не вырастет.

— А он сегодня плохо себя вел. Его можно не кормить, — нашлась ответом Машка.

— Я ем, — рассмеялась над ее шуткой и посмотрела на Тимофея, внимательного глядящего в ответ.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Конечно, — улыбнулась ему и набрала ложкой немного бульона.

Спустя пол часа Тимофей обувался в прихожей. Я смотрела на его копошения, как завязывает шнурки, и думала, что возвращаться в то время, когда бегала за мужчиной, продавая ему носки, рубашку, брюки и тому подобное, совсем не хочется. Так спокойно, как сейчас, мне, наверное, не было никогда. Правда я боялась, что это затишье перед бурей, но верить в лучшее хотелось сильнее, чем ждать от судьбы подвоха.

- Все! — немного запыхался Тимофей. — Если что-то понадобиться, звони. Мой номер у тебя есть. И это… хватит избегать меня, ладно?

Я опешила от его прямолинейности. Он же тем временем начал лукаво улыбаться.

— Да ладно тебе. Я видел, как ты прячешься. Тот случай был недоразумением, Лиз. Ты плакала, а я не знал как иначе успокоить. Так что хватит избегать. Мы же друзья. Тем более, что я живу в соседнем доме. В любой момент могу прийти на выручку.

— Спасибо за помощь сегодня, — я не нашла, чем еще ответить. И так лицо и уши загорелись от стыда.

— Всегда пожалуйста. Машуня, береги маму.

— Хорошо, дядя Тим, — весело ответила ему дочка, смущенно цепляясь за мое бедро.

Мужчина лишь на мгновение окинул меня проницательным взглядом и попрощался. Едва дверь закрылась, как Маша дернула меня за рукав.

— Мама, мы сегодня играли, и Костик разлил на меня клей. Клара Максимовна почистила мне штаны, но нога чешется, — пожаловалась моя егоза.

— Пойдем купаться тогда? — ласково погладила ее по мягкой светлой макушке.

— Да! — закивала она активно, чем рассмешила.

— Ты же моя уточка…

* Уважаемые читатели, если вас смутят неожиданные опечатки, то прошу заранее извинения. Пока готовлю проды в телефоне, из-за чего многое пропускаю. Но вскоре смогу привести текст в норму. Благодарю за ваше понимание.

На следующее утро ко мне заглянула подруга. Наташа выглядела измученной и грустной. Казалось бы, жизнь у нее стала налаживаться, занимайся сыном и не трать попусту нервы. Только, в отличие от меня, не желающей теперь видеть рядом никаких ухажеров, она тосковала по Степану.

Я догадывалась, что он ей иногда пишет, и у них налаживаются отношения, однако упрямая подруга хранила все в тайне.

— Лиза, у Артёма в следующее воскресенье день рождения. Придете с Машкой? — с унылым видом размешала она чай, затем отпила.

— Ой, даже не знаю, — стушевалась я, ведь теперь каждую копейку берегла и старалась не тратить деньги зря.

— Мне не нужны подарки, — Наташа будто прочитала мои мысли.

— Не нужны тебе, а Артемка будет ждать от тети Лизы машинку или самолетик. Как бы там ни было, мы придем, — не удержалась я от тяжелого вздоха. — Только сначала разберусь с Женей. У них же по воскресеньям прогулки с Машей.

— Все-таки приходит? — удивилась подруга, откусывая овсяное печенье.

— Да, вчера вот явился, флиртовать со мной удумал.

Наташа неожиданно подавилась и начала сильно кашлять. Я вскочила и подбежала к ней. Мало ли, вдруг реально плохо станет? Но вскоре различила сквозь покашливания ее смех.

— Флиртовать? — отпила она немного чая и вытерла тыльной стороной ладони набежавшие слезы.

— Ну, да. Типа чего я ломаюсь, чего не принимаю его за порог?

— А ты что?

— Прогнала, конечно! — возмущенно ответила ей, будто здесь могло быть иное развитие событий. — Натусь, честно говоря, я смотреть на него не могу. Как вспомню, что произошло, так на душе сразу камень. И противно так…

— В чем-то я тебя понимаю. Если бы мне Машка тогда не рассказала, что видела их, я бы еще посоветовала тебе выслушать его.

— Ты о чем?

Подруга сначала выпучила глаза, поняла, что оговорилась, затем с грустью на меня посмотрела.

— О том, что язык наш — враг наш. Когда ты от слез неделю не просыхала, Маша мне как-то рассказала на кухне, что видела их. Как косточки тебе перемывали и целовались в комнате, которую вы этой стерве со Степаном выдали. Женя взял с ребенка обещание молчать. Но на то мы и женщины, что делиться с другими своими проблемами у нас в крови.

— Постой, они даже ребенка не постеснялись? — кровь прилила к моему лицу. Еще секунду, и я могла взорваться от возмущения. Однако, Наташа вовремя успокоила меня.

— Женя постеснялся, потому увел Машку в ее комнату. Знаешь, я вот как-то сидела и думала, почему они так с нами поступают? Почему так мало тех, с кем хотелось бы проснуться и с уверенностью сказать:“Я счастлива”?

— Не знаю, — честно ей призналась и тоже сделала глоток чая, показавшегося мне совсем безвкусным. — Он пишет?

— Три недели уже молчит. Но я особо ни на что не надеюсь уже.

— Странная ты, Туська, — с горечью ухмыльнулась ей, — вроде и злишься, ненавидишь его за поступок этот, а сидишь и ждешь.

— Дурная потому что! — рассмеялась она, и я вслед за ней.

Может, подруга и смогла побороть страхи, успокоить свое сердце и открыться новым чувствам, но я пока сделать этого не могла. Почему-то в памяти сразу всплыло лицо Тимофея и наша с ним ошибка. Стало стыдно за себя, за мысли и поведение, коим я позволила управлять собой в тот злополучный вечер. Но образ мужчины быстро стерся, хотя для этого пришлось приложить немало усилий.

Наташа ушла. За окном было далеко за полдень. До времени, когда следовало бы сходить за Машей, оставалось полтора часа. В квартире стояла чистота, комнаты проветривались еще с утра, а на плите варились гречка с подливкой. Освободив для себя несколько минут, я набралась смелости и впервые за последние полтора месяца по своей инициативе набрала номер Жени.

— Лиза? — прозвучал хриплый и слегка удивленный голос.

— Да. Сообщить хотела: в следующее воскресенье мы с Машей будем заняты. Если очень хочется провести время с дочерью, можешь прийти к ней в субботу.

— Лиза, нам надо поговорить, — муж пропустил мои слова мимо ушей. И в этом был его выбор.

— Нам есть о чем говорить, Жень. Ты прав. Но есть одна маленькая загвоздка — я не хочу.

— Но так не может продолжаться! — с раздражение произнес он.

— Как именно? Если тебе что-то не нравится, вини в этом только себя.

— Себя? — разозлился внезапно он. — Если бы не Наташа…

— … то я и дальше бы как дура носила розовые очки. Спасибо ей, пусть и с опозданием, но я прозрела. Мне пора.

Даже не попрощавшись, завершила звонок и уставилась в окно. Привычная картина цветущих деревьев, сочной зелени и невысокого забора нашего дома сменилась простором и видом на пятиэтажки за перелеском. Из уютного гнездышка, в котором, как мне казалось, я построила свое счастье, переселилась в кательцовое девятиэтажное здание. В дыру размером двадцать восемь квадратных метров. Вот только здесь я чувствовала себя намного свободнее. И хоть не имела привычных удобств и окружающей красоты, у меня оставалась моя дочь, а под сердцем росло еще одно чудо.

Невольно рука легла на живот. Я вновь вспомнила тот вечер, вернее то, чем он закончился.

— Это правда? — Женя с сомнением смотрел на меня, сложив руки на груди.

— Да.

— И какой срок?

— Я думаю, что недель пять.

Он шумно вздохнул и резко выдохнул. Затем подошел к окну и молча уставился в темноту. Шел второй час ночи. Помню, как сильно мне хотелось спать. После скандала за столом, ссоры Ани и Степана, плачущей от страха Машки, потому что “большая рыжая тетя кричит как ведьма из сказки”, мне так хотелось отдохнуть. Забыть кошмар сегодняшнего дня. Я даже готова была простить Женю за обидные слова во время ужина. А желание увидеть в его глазах хотя бы толику радости придавало сил, потому я стояла у двери и ждала. Правда с каждой минутой терпение иссякало, а его молчание начинало угнетать.

— Так ничего и не скажешь? — не удержалась от вопроса.

В ответ муж обернулся и окинул меня странным недовольным взглядом. Как будто смотрел на пустое место, внезапно подавшее голос.

— Я думаю, что еще один ребенок нам не нужен. У меня совсем другие планы…

Дальше я слушала какую-то несусветную чушь. В один момент мне даже показалось, что Женя сам не понимает, какие обидные слова говорит мне. Он всегда был груб. Даже в постели. Однако, я все списывала на характер, что нужно любить человека вместе с его недостатками… Только в тот момент вспыхнул гнев.

— И что ты предлагаешь? Аборт?!

— Да.

Так просто ответил мой муж. Словно говорил не о будущем ребенке, а о какой-то вещи.

Будто в тумане помню, как у меня подкосились ноги. Как не своим вмиг охрипшим голосом сказала:

— Я не буду делать аборт.

А после спустилась в кухню и долго плакала. Тихо, про себя, чтобы ни одна рыжая стерва не услышала моей боли.

Звонок в дверь вывел меня из тягостных мыслей. На лестничной площадке стоял папа, и я поспешил ему открыть.

— Привет, дочь, — легко коснулся он сухими губами моей щеки.

— Привет, папуль. Ты чего без предупреждения?

— А не знаю. Захотелось чай с тортиком попить. За Машкой еще не ходила? — он отдал мне пакет с продуктами и тортом, потом разулся и последовал за мной в кухню.

— Только собиралась.

— Бледная ты какая-то. Всё хорошо? — отец сел на табуретку и стал наблюдать за тем, как я выкладываю угощения на стол.

— Конечно. Ой, рыба? Пап, она же дорогая! Можно было ведь подешевле взять, — взглянула на него с укором, но в белесых выцветших с годами глазах увидела теплоту.

— Если в жизни встречаются только дешевки, Лизок, надо это компенсировать. И желательно дорогой и вкусной едой.

— Так и растолстеть можно, — рассмеялась ему в ответ.

— Да, говна в жизни много. Тут ты права, — с усмешкой проговорил он, а затем уточнил: — Не приходил?

— Как пришел, так и ушел.

Папа смолчал, лишь покачав головой. Он никогда не ладил с Женей. Да и муж терпеть его не мог. Все из-за того, что брак у нас был по залету. Отец часто злился и ворчал: я едва закончила колледж, нигде не работала, полностью зависела от мужа. А ведь могла строить карьеру. Он всегда хотел для меня светлого будущего. Потому едва родилась внучка, и я ушла в воспитание ребенка, перестал к нам приходить. Мы встречались только на его территории, где он показывал и доказывал мне не раз, как сильно любит внучку. У меня возникала, конечно, мысль, что приходить ему запретил Женя, однако только теперь я осознала, какой безмолвной и послушной овечкой была.

Настолько, что раздражала сейчас сама себя.