Глава 5

Вечер прошел в прекрасной атмосфере. Особенно после того, как Наташа одобрила кандидатуру Степана на роль папы для Темы. Со стороны их диалог мог показаться шуточным, но глаза, полные нежности и томления, выдавали обоих. Подруга теряла связь с реальностью, стоило ей встретиться взглядами с братом Жени.

Артём же подолгу сидел на коленях у своего «папы», обнимал его и радостно улыбался. Его мечта сбылась, и оттого ребенок светился от счастья. Особенно после того, как смог поделиться со Степаном небольшим куском торта. После именинник увел Машуню играться и смотреть мультики в спальню, а мы, взрослые, продолжили беседу о всяких мелочах, новостях и политике. Без последней уж точно не обходится ни один праздник в доме у русского человека.

В десятом часу уже никакой торт не лез в горло. Хоть мне и была положена диета, но я не устояла перед искушением, потому съела целых два кусочка. Многие бы удержались от такого, чтобы сохранить фигуру и прочее, только мой малыш видимо рос сладкоежкой. Или я таким образом пыталась оправдать свою слабость. Прошлая беременность подарила мне немало растяжек. Хоть крема и должны были помочь, толку от них оказалось мало. Машка росла на редкость крупной. Успокаивало лишь одно: после первых родов я сумела привести себя в порядок, значит, получится и после этих.

— Дети уснули, — сообщил Сергей Семенович, входя в гостиную. — Думал, еще не спят. Хотел сделать ещё одну фотографию на память, но не судьба.

— Ничего страшного. Мы и без них можем. Или же ты не устоял?

— Обижаешь! — хитро улыбнулся пожилой мужчина, затем похвастался: — На видео!

— Научился-таки, — рассмеялась подруга, а мы вслед за ней.

— Отчего же не научится. Я в свое время ого-го! Не смотри, что седина в волосах. Мозги-то прежние. Так, а чего вы сидите, а ну-ка встаньте рядышком, засниму вас на память. Кто знает, когда ещё соберемся? Ближе — ближе. Не чужие все-таки.

Мы пересели с Тимофеем на диван, где будто невзначай Степан обнял Наташу. Слава Богу, нашему общему знакомому не пришло в голову повторить действия за другом. И так доза внимания ко мне уже давно была превышена.

Сергей Семенович сделал пару снимков, затем его заменила подруга. А после мы все стали убирать стол.

— Лиза, иди собери Машу. Тут рук хватает, — шепнула мне на ухо Туська и погладила плечо.

— Хорошо, — улыбнулась ей в ответ и пошла искать свою маленькую проказницу. Она сегодня заслуженно получила звание хрюшки. Даже не представляю, как я буду отмывать столько пятен!

Дети спали, свернувшись калачиками друг ко другу лицом и держась за руки. Это выглядело настолько мило, что и я не удержалась и запечатлела их. А после пришлось долго натягивать на дочь снятые из-за жары колготки и летнюю курточку. Если ребенок спал, то всегда крепко, вот и сейчас она не желала просыпаться и злилась, всеми силами пытаясь отпинать меня, чтобы не мешала. Даже в таком состоянии вредная.

— Я возьму, — спохватился Тимофей, едва увидел меня, выходящую из комнаты с Машей на руках. Мужчина уже оделся и обулся к тому времени. Я немного стушевалась, когда он предложил подвезти, но под всеобщим одобрением сдалась. Ничего ведь не случится, если знакомый поможет мне? На такси ездить в позднее время — не лучшая идея. Такими словами я успокаивала себя, пока обувалась, а затем поправляла запутавшиеся волосы.

Мы с Тусей тепло попрощались, а вот Степан вновь меня обнял. Он немного выпил, и был навеселе, поэтому внезапный порыв я списала на алкоголь. Хотя его поведение немного уняло чувство неловкости, возникшее между нами, и за это следовало мысленно его поблагодарить.

Возле машины Тимофей передал мне Машу, а сам достал ключи и открыл передо мной дверь. Наконец, мы с дочерью устроились поудобнее, и мужчина завел мотор. Пока ехали, то в салоне не раздалось ни единого звука, разве что сопела Машуня, и то тихо. Я смотрела то в окно, то на сидящего за рулем Тимофея. Изредка, когда он оглядывался за рулем, можно было увидеть его напряженный профиль, хмуро сведенную бровь. Однако, мне так и не хватило решимости завести разговор. Несмотря на праздничное настроение, знакомый вел себя странно. Особенно, когда речь заходила об отцовстве. Но вот на Тему со Степаном смотрел так, словно хотел бы оказаться на месте своего одноклассника. Мне даже стало интересно, есть ли у него женщина? А вдруг он уже был женат? Правда, с чего вдруг в голове возникли подобные мысли, не смогла объяснить даже себе.

Когда автомобиль въехал во двор, мне неожиданно стало не по себе. Сердце забилось в дурном предчувствии. Женя? Я начала выискивать его машину среди тех, что стояли на обочине, но уличные фонари освещали двор слишком тускло. Пришлось отогнать прочь нехорошие мысли. Ведь тут осталось всего-то подняться к себе.

Тимофей вновь помог мне выбраться, затем предложил:

— Давай я подниму её.

— Да не надо. Мы как-нибудь справимся.

— Лиза, а если тебе снова плохо станет? К тому же ты плотно поела. Запыхаешься.

— А вот последнее мог бы и не говорить, — тут же обиделась на него, но ребенка отдала.

— Извини. Не хотел обидеть. Просто ты так аппетитно ела. Нельзя было не заметить.

— У меня растет малыш под сердцем. Ему надо кушать! — завелась я отчего-то, открывая перед ним дверь. Вот после такого разве полезет кусок в горло? Придется делать из моего крохи вегетарианца.

— Да ты ешь, сколько хочется. Я же не со зла. Тем более, что выглядит это красиво. Уверен, когда вырастет живот, с тебя вообще невозможно будет отвести глаз.

— Тут скорее другое будет. Как в басне Крылова: «Слона-то я и не приметил».

Тимофей в голос засмеялся, но вовремя одернул себя и умолк, заходя в лифт. Правда непонятные звуки все еще издавал. Я чувствовала на себе его взгляд, но упорно смотрела под ноги или на дочь. Когда двери лифта разъехались, я пропустила его первым. А выйдя следом, так и застыла. У дверей моей съемной квартиры стоял Женя. Сложенные руки на груди и тяжелый взгляд не предвещали ничего хорошего, а поза и вовсе пугала. Будто еще секунда, и он набросится на Тимофея с кулаками.

— Какая неожиданная встреча, однако! — со злостью сказал мой муж и шумно задышал. Тут явно назревала драка, которую стоило пресечь на корню.

— Женя, — обратилась к нему миролюбиво, заметив блеск его в глазах. Да он же пьян!

— Молчи! Тебя…

— Не кричи на жену, — спокойно перебил его Тимофей. Господи, неужели непонятно, что любое слово поперек его, и Женя просто сорвется с цепи. Наверное, поэтому все эти годы я и была покорной женой, в такие моменты беря его лаской. Получалось не всегда, порой он срывался, кричал, даже однажды напугал ребенка, сломав в неконтролируемой ярости стул, но всегда успокаивался, если все вокруг молчали.

— Не тебе меня учить, как разговаривать со своей женщиной.

— Будь она действительно твоей женщиной, то ты не кинул бы её в таком состоянии одну, а помог бы.

— Правильный, да? — Женя цокнул, выпрямился и спрятал руки в карманы — второй признак его агрессии.

— Да нет, за мной тоже много грешков, — всё так же невозмутимо сказал Тимофей и обратился ко мне: — Лиза, возьмешь Машу?

— Конечно, — спохватилась я и взяла в руки спящую дочь, которая, сладко причмокнув, тут же положила голову мне на плечо и свесила ручки и ножки.

— Какая милая картина! Прям маслом писанная, — скривился вновь муж. — Лугинин, вот не пойму, ты за мной чего, как бомж по помойке катаешься? Тебе в кайф объедками питаться, что ли?

— Это ты сейчас Лизу объедком обозвал? Свою женщину? Теперь понятно, отчего они от тебя убегают, — как-то криво улыбнулся Тимофей. Мне же стало непонятно, почему «они». И о чем эти двое вообще говорят?

Женя выглядел так, словно лимона объелся. Хотел что-то сказать, но все никак не мог обронить хоть какой-то фразы. Я тем временем всё-таки попыталась уладить конфликт, в котором мало что понимала. Неужели они были знакомы? Хотя ожидаемо. Ведь Тимофей и Степа — одноклассники, и судя по всему, еще и давние приятели. Только что связывало этих двоих?

— Жень, — добавила я голосу мягкости, ведь раньше такое срабатывало, — не буянь, пожалуйста. Машка спит. Дай войти в квартиру. Её надо уложить.

Муж сфокусировал взгляд на мне, задумался и спросил:

— А где вы, собственно, были?

— На день рождения Артёма ходили.

— Вдвоём? — он потыкал в нас с Тимофеем пальцем, словно проводил невидимую нить, делая совсем не те выводы, что следовало бы.

— Пропусти, — подошла ближе к нему.

— То есть ты меня обвиняешь в измене, не принимаешь в дом, а сама уже загуляла?

— Извини, но идти по твоему пути мне никогда не хотелось. Тимофей просто подвез нас с ребенком. Отойди от двери.

Машка заворочалась и стала просыпаться. Дочь отпрянула от меня и зажмурилась, затем сонным, ничего не понимающим пока, взглядом, посмотрела на меня.

— Мама?

— Что, солнышко? Спи, родная. Сейчас мы войдём в дом.

— Машуня, — весело отозвался Женя и потянулся к ребенку, но я отошла в сторону.

— Ты пьян и зол. Не трогай ребенка.

— Папа? — обернулась дочь. — Почему ты пришел так поздно? Мы сейчас не сможем с тобой гулять.

— Папочка пришел намного раньше, Машуня. Просто твоя мама в это время где-то шлялась с другим дядей. А потом плохим вдруг стал я.

— Так, всё. Это уже ни в какие ворота не лезет, — вдруг дернулся с места Тимофей. Он нажал на кнопку вызова лифта, и двери тут же разъехались в сторону. Затем подошёл к Жене и схватил того за ворот. Началась суматоха, грозившая превратиться в драку. Мы с Машей отошли подальше.

— Прекратите! — крикнула я, пытаясь их вразумить, но меня никто не услышал. Тимофей затолкал Женю в лифт, и спустя несколько секунд они поехали вниз.

— Мамочка? — испуганно посмотрела на меня дочь, выводя из короткого оцепенения.

— Всё хорошо, доченька. Сейчас мы войдём в квартиру, — я опустила её на пол и попыталась попасть с первого раза ключом в замок. Только отчего-то задрожали руки. Что, если они причинят вред друг ко другу? Хоть Тимофей и выглядел сильнее и выше, но Женя тоже был крепким мужчиной.

— Мама, а дядя Тим там бьёт папу?

— Нет, моя хорошая. Они просто вышли поговорить.

Я забежала в квартиру так, как была — в обуви. Оперативно включила в каждой комнате свет и позвала ребенка.

— Сиди тут. Мама спустится, проверит, все ли у них в порядке, и сразу обратно.

— Я боюсь.

— Не бойся. Смотри на часы. Когда большая черная стрелка стукнет на двойке, мама будет здесь, хорошо? Машунь, ты же храбрая девочка?

Я дождалась, пока дочь кивнёт мне, и вылетела из квартиры, не забыв захлопнуть за собой дверь. Сердце колотилось как бешенное. И дело было даже не в том, что они набьют друг другу морды. Просто сама ситуация казалось дикой. Зачем Тимофей вообще полез? Этот покричал бы, да и успокоился. Или нет? Врать самой себе тоже не хотелось, однако окажись я одна наедине с мужем, то наверняка испугалась бы не на шутку.

Стоило мне выйти на улицу, как с места тронулась машина Тимофея. Мужчина газанул так, словно вымещал свою злость на ни в чем не повинной педали. Я огляделась в поисках Жени и заметила его неподалеку, облокотившегося о наш семейный автомобиль. Он застонал в голос, затем обронил несколько матерных слов, среди которых понятными слуху оказались лишь «я тебе еще покажу, как мою жену…». Надеюсь, эта фраза, сказанная в пьяном бреду, завтра забудется.

Женя подошел к двери со стороны водительского кресла, и в ночной тиши зазвенели ключи, а на другой стороне двора тем временем припарковался Тимофей. Я наблюдала, как он вышел из машины, остановился у подъезда, прямо под ночной лампой, и наверняка, подобно мне, вгляделся вдаль. А муж внезапно захлопнул дверь, завел мотор и тронулся с места. Вновь в груди все сжалось. Куда же он в таком состоянии? А если не справится с управлением? А вдруг остановит ГАИ? Господи, да нельзя же в таком виде за руль садиться! Почему бы просто не побыть примерным семьянином, держаться за своих близких и не опускаться до такого состояния. Ведь он сейчас в моральном плане был практически на дне. Неужели из-за меня? Может, не стоило уходить? Может… Пришлось выдохнуть и избавиться от сомнений, что так нагло лезли в душу. Надо и себе цену знать! Ведь так?

Проводив взглядом удаляющийся на маленькой скорости автомобиль, я не выдержала и перекрестила его три раза. Хоть Женя и гад, но смерти и других проблем я ему не желала. Он отец моих детей. Муж из него, правда, никудышный. Ну, да Бог ему судья.

На противоположной стороне Тимофея уже не было. Я закусила губу и наскоро вытерла непрошенные слезы. А затем вернулась в дом и уже на лифте поднялась обратно. Машка сидела на том же месте, где я её оставила.

— Мама, — задрожали у неё губки, — я думала, ты не придешь.

— Ну, что ты такое говоришь, котёнок? Как мама может тебя оставить?

— Но большая черная стрелка прошла цифру два.

Я взглянула на часы. Пятнадцать минут двенадцатого.

— Пойдём искупаемся? — спросила Машу и получив короткий обиженный кивок, занялась делом. Правда, мысли о случившимся не давали покоя. Даже вода не смыла тех переживаний, что мучали сердце. А будущее и вовсе теперь казалось непроглядным. Один досадный случай способен был выбить почву из-под ног всего за какие-то десять минут. Правда, надежда на благополучный исход всей этой ситуации ещё оставалась.