Глава 28. Говорящий кот и маловато будет!

После визита тетки Аня стала обращать внимание на то, что Василина необычно себя ведет. Ежится по углам, почему-то странно и опасливо озирается, заглядывает в глаза.

Аня попыталась выяснить, не заболела ли кисонька. Васька испуганно затрясла головой, и тихо-тихо уточнила у Ани, как она сама себя чувствует.

– Отлично я себя чувствую! – удивилась Аня, хотела было напрямую спросить, что всё это значит, но как раз в этот момент Плюшка наступила на хвост Мяуну и в возникшей потом суматохе и Мяуновой великой обиде на весь свет, Анино желание как-то потерялось в памяти. Потом пришел очень расстроенный Олег, которому руководство велело срочно ехать в командировку, и в делах Аня и вовсе позабыла о странностях Василины.

Вспомнила через день. Замоталась на работе, забыла дома зонт, промокла под дождем, и когда пришла домой, на город уже плотно улеглись тёмные сентябрьские сумерки. А ещё и собак выгуливать!

– Резиновые сапоги – наше всё! – объяснила она Дику, принесшему в зубах свой и Плюшкин поводки. – Плюш, иди одеваться!

Булька отступила от комбинезона, словно это было какое-то хитрое пыточное устройство.

– Без одежды нельзя! Ты беленькая и там испачкаешься по самые ушки! – пыталась объяснить Аня. Булька спорила, что-то скрипела в ответ, Мяун увлеченно переводил, покатываясь от смеха, когда Плюшка уверенно заявляла скрипучим подтявкиванием что-то вроде:

– Нету таких правил, чтобы бульдог ходил в одежде! Нету!

– Так! Я не знаю, какие правила есть у бульдогов, но с полной ответственностью тебе заявляю, что без одежды ты на улицу сегодня не пойдёшь! Это моё правило! Бульдог должен меня слушаться! – Аня выговорила это с максимальной внушительностью, на которую вообще была способна, и была вознаграждена подползанием дрожащей от эмоций Плюшки, впечатлённой таким приказом.

Аня, уже уводя собак оглянулась и встретила весёлый взгляд Мяуна, явно полностью её поддерживающего и…

– Погодите-ка, а где Васька? – Аня сделала полшага назад и наткнулась на понурившуюся Василину, тоскливо плетущуюся в коридор из комнаты. – Нет, тут что-то не так. И сильно не так! Надо выяснять! – решила она.

После прогулки, кормления живности и ужина Аня долго не знала, как бы подступиться в вопросом к Ваське, тем более, что Мяун тоже обратил внимание на странное настроение любимой кошки, и пристал к ней с вопросами, но та, просто свернулась клубочком на кухонном шкафчике и сделала вид, что попросту спит.

Аня была уставшей, дождь за окном навевал дремоту, и поговорив перед сном с Олегом, отчаянно скучавшим в гостинице Красноярска, она достаточно рано легла спать. А проснулась от всхлипывания…

Ползком выбралась из кровати, в которой кроме неё спала Плюшка и Мяун, она прокралась в кухню, а там Васька тащила из холодильника две скрепленные хвостиками сосиски и всхлипывала. Аня сообразила спрятаться за дверной косяк и с изумлением рассматривала эту картину.

– Зачем? Она голодная? Так вон же корм стоит! Не хотела этот, так почему мне не сказала? Я бы всё ей дала! И сосиски эти, да хоть всю упаковку! Не понимаю! А зачем она их в окно тащит?

Аня увидела, как Васька взяла одну сосиску в зубы, и поволокла их в форточку, потом на балкон, а потом зачем-то сбросила их вниз. Поглядела туда, что-то мявкнула, а потом тихо-тихо прокралась обратно в форточку.

– Вась! – Аня решилась всё-таки поговорить с кошкой. Ну, что это ещё за фокусы! Хочет кого-то угостить, так пожалуйста – скажи только, а не свешивайся с поручня балконного ограждения так, что у хозяйки аж сердце замирает!

Вот к чему она была совершенно не готова, так к Васькиной реакции. Кошка подпрыгнула, забилась в угол между рамой и стеной в оконном проёме. На Аню смотрели огромные глазищи полные такого ужаса, словно тут и не она вовсе даже, а какой-то жуткий кошкодав из страшного кошачьего кошмара!

– Вась, ты что? Что случилось?

– Нннничего! Ничего совсем-совсем! А почему ты встала? Ты только что встала? Ты не сердись, я тут это… Так сосисок захотела, что съела целых две. Можно? Не сердишься?

– Вась, что с тобой случилось? Ты какая-то совсем запуганная! – Аня даже не знала, говорить кошке, что она отлично её фортели с сосисками видела, или лучше промолчать пока…

– Я? Да ну, что ты! Тебе показалось! А ты что встала? Ты себя плохо чувствуешь?

И опять этот странный вопрос… Почему она должна себя плохо чувствовать?

– Отлично я себя чувствую! – Аня недоуменно смотрела как Васька, приняв обычный кошачий вид, словно весь мир принадлежит исключительно ей, проходит мимо в гостиную, вспрыгивает на диван и замирает там в позе льва у входа в музей.

Аня пожала плечами и шагнула в кухню. Раз уж всё равно встала, так хоть водички попить что ли. И что её дёрнуло обернуться… Куда только пропал тот уверенный вид! На диване сгорбилось что-то такое несчастное и понурившееся, что Аня решительно шагнула туда, закрыла в гостиную дверь, дошла до дивана, сгребла невесомую маленькую Ваську и прижала к себе.

– Так, давай-ка рассказывай, что случилось! Только не надо мне рассказывать, что всё отлично! Чай не в Америке живём! Ну?

– Да я… Да ничего такого… – заюлила Васька и попыталась применить обычный кошачий прием под названием «кошка – это жидкость», и попросту вытечь из рук. Как у них это получается, никто кроме кошек так понять и не может. Но, должны же быть у таких уникальных животных, как кошки и коты, свои коронные приёмы!

Правда, с Аней ничего у Василины не вышло!

– Не-не-не, вот только, пожалуйста, без этого! А будешь вытекать из рук, буду в нос целовать! Насильно! – пригрозила Аня. – Давай-ка сначала. Что у тебя стряслось? Ну, давай, мы же вместе, глядишь и разберемся, справимся, ты же не одна!

– Правда? Ты, правда, так думаешь? – огромные зелёные глазища посверкивали в свете уличных фонарей, прилетавшем в окно гостиной, и Аня сообразила, что кошка вся колотится.

– От холода что ли? Даже пяточки ледяные! – подумала Аня. Она обняла кошку и начала тихонько согревать её лапы.

– Нет, скажи мне? – Васька очень волновалась.

– Ну, конечно! А почему ты сомневаешься?

– А ты… А если у тебя котёнок будет… Ну, в смысле ребенок… Ты нас не выбросишь? – Васька выговорила, наконец, самый свой страшный кошмар и застыла, боясь услышать ответ. Она так боялась, что у Ани будет ребенок, и они все отправятся на улицу, что даже леденела внутри от этой мысли. Вот и допрашивала хозяйку, как она себя чувствует… А вдруг уже пора готовиться к холоду, помойкам, вечной опасности из-за каждого угла, и голоду?

– Вась, ты чего? С ума сошла что ли? Как же я вас выброшу, если вы мои? Мои близкие, мои важные, мои драгоценные? Как тебе такая глупость-то в голову пришла?

– Так тётка та противная говорила…

– Вась, она столько всего говорила, что я её чуть сковородой по начёсу не треснула, но он такой насмерть залаченный, что сковороду было жалко! – Аня заглянула в кошачьи глаза, откуда потихоньку уходила безнадёжная тоска. – И ты только из-за этого так переживала?

– Нет. Не только… Я… Меня первый раз выбросили, когда мне было двенадцать лет. По-вашему подросток. И выбросили как раз потому, что хозяйка ждала котёнка. То есть ребенка. Меня там так любили, так баловали, а потом… – Васька снова задрожала и ещё крепче прижалась к Ане.

– Вась, я ни за что тебя не выброшу! Даже не думай о таких глупостях! Если тебе когда-то встретились такие идиоты, которые могли отказаться от подобного немыслимого сокровища, то это просто ну… Придурки такие!

– Даааа… – протянула Васька, – А вчера ещё кошку выбросили. Из-за этого же!

– Чего? Где? – удивилась Аня.

– Здесь. Она под балконом у нас сидит. Я вчера спускалась по дереву, поговорила с ней. Она в таком ужасе! Она никогда даже на улице не была, и тут такое! А ей пять лет уже. По-кошачьи это уже взрослая. Она не научится на улице! И я когда всё это услышала… Ты точно меня не выбросишь? Нас?

И тут Аня рассвирепела. Бывают люди взрывные, эмоциональные, у таких ярость не редкая гостья. Но, Аня-то спокойная и тихая, а тут было ощущение, что её поднимает и несёт какая-то дикая волна.

– Таааак… И кто же это у нас такой умный в доме?

– С третьего этажа, – тихо ответила Васька. – Они её вынесли, из переноски вытряхнули и ушли. Она сначала решила, что её так наказывают, она не поняла за что, но решила просто ждать, думала, что они сейчас вернутся. Потом плакала под окнами всю ночь, утром кинулась к хозяину, когда он на работу шел. А он на неё накричал и толкнул. А она так ждала их котёнка. То есть ребенка. У неё котят не может быть, так она их котёнку радовалась! Думала, что он родиться, она будет его любить, охранять, беречь, песенки петь…

И тут Аня совершенно чётко и ясно поняла, что именно ей надо делать! Вот, словно на стенке написано было метровыми буквами.

– Так, понятно! Как звать?

– Кого? – удивилась Васька.

– Как кого? Кошку, конечно, мне её хозяева и раньше не интересны были, а сейчас так тем более! – Аня быстро шагнула к шкафу и натянула носки.

– Шармелин! – доложилась Васька с недоумением наблюдая за Аней. – А ты куда?

– Шармелин… Блин! Дурни безмозглые! Кошка им помешала! – Аня помнила эту милейшую семью, с третьего этажа. Воспитанные, отлично одетые, вежливые и приятные люди вызывали теперь отчётливый рвотный рефлекс!

– Ань? А ты что? – Васька, словно нитка за иголкой потянулась за Аней в прихожую, где недоумевающий Дик тихонько и вопросительно тявкнул.

– И он тоже спрашивает! – автоматически перевела Васька.

– Нет, Дик, гулять не пойдём! Не надо поводок. Я сейчас уйду и скоро-скоро вернусь! Вась, ты со мной? Она же тебя знает?

– Аня… Ты что? Ты её оттуда заберёшь? – кажется, глаза Васьки ещё больше увеличится уже просто не могли, но она справилась! – Ты хочешь её взять к нам?

– Вась, честно-честно? Нет хочу! У нас очень хорошо и спокойно. Было. Но, вот дальше я спокойно жить не смогу, если буду знать, что она там мучается и её погубить может всё, что угодно! Мы её заберем, а потом спокойно найдём ей хороших и самых-самых надёжных хозяев! Ты со мной?

Вместо ответа Васька коротко разбежавшись прыгнула на руки Ане. Аня тихонько открыла входную дверь, и они выскользнули в подъезд.

– Шармелин… Кис-кис-кис! – Аня с трудом выговаривала тяжеленное и неуютное имя. Васька просто мяукнула, и из-под желтого от осенних листьев и мокрого куста к ним опрометью бросилась кошка. Темно-коричневая изящная маска на мордочке обрамляла два перепуганных глаза. Аня всмотрелась.

– Сиамская что ли? А! Да какая разница! – подумала она.

– Вась, ты объясни, что мы хотим ей предложить пока пожить у нас… – Аня забыла, что это она не понимает кошек, кошки-то её понимают отлично. И Шармелин поняла, кинулась к ногам, встала белыми лапками на носок резинового сапога и так тоскливо замяукала, что Аня больше и не раздумывала ни о каких разъяснениях. – Одно хорошо! Даже если меня Олег задумает бросить и развестись, старой девой уже никто не обзовёт! – раздумывала она, когда лифт поднимал её на их этаж. Очень хотелось остановиться на третьем и плюнуть на коврик бывших приличных людей, но Аня сдержалась. Воспитание просто так не задушишь! Не даёт плеваться на коврики и всё тут! Низзя! Правило такое!

В прихожей их встретил очень взволнованный Дик, а так же совершенно сонный и ничего не понимающий Мяун.

– Что случилось? – кот хотел было поругаться с Аней, Васькой, Диком, разбудить засоню Плюшку и поругаться ещё и с ней до кучи. А что она… Повод он потом додумает! Но, увидев дрожащую у Ани в руках синеглазую кошку с третьего этажа, коротко мякнул какой-то вопрос, получил ответ, и мрачно уставился на дверь.

– Выпусти меня, а? На пару минуток! Ну, очень прошу! – Мяун выскользнул за дверь и рванул по ступенькам вниз, словно за ним гнались. Вернулся тоже очень быстро. – Вот хоть немного! Ну, хоть капельку душу отвёл! Жаль, что не больше… Хотя… Может, с Диком ещё сбегать, а?

Аня помотала головой, хотя и полностью одобрила саму идею. – Ты лучше Шармелин расскажи, что пугаться уже не надо! И вообще-то вымыть бы её, но, наверное, она не захочет?

Кошка, испуганно оглядывающаяся на Дика и Мяуна, услышав о мытье вдруг оживилась и тихонько мурлыкнула.

– Она любит купаться. Очень! – перевела Васька, гордо восседающая на Анином плече. Она махом избавилась от всех своих страхов и сомнений и чувствовала себя так, словно могла бы и взлететь. Оттолкнуться лапками от плеча хозяйки, обтянутого курткой и покружиться над головой Мяуна.

Аня закутала выкупанную и согревшуюся синеглазую кошку в полотенце и устроила в кресле около батареи. Она недоумевала поначалу, почему эти как бы их назвать… Ну, короче особи с третьего этажа не попытались пристроить породистую кошку. А потом поняла. Кошка была просто похожа на породистую. И не сиамскую вовсе, а тайскую. Но, у тайских не может быть белых лапок. Вот они и решили не заморачиваться, зачем им хлопоты лишние? Возиться, пристраивать не породистую кошку, да ещё и не котенка и не совсем-то молоденькую.

– Паразиты! Вот как не посмотри! – она уселась на постели и гладила Ваську и Мяуна. Плюшка приоткрыла глаз, обнаружила рядом любимую хозяйку и зарылась поглубже под одеяло.

Мяун вздохнул, открыл рот и вполголоса прошипел что-то такое оскорбительно-кошачье, что даже Аня без перевода поняла! – Вот кто они! – заявил кот. – А теперь, может, мы поспим? – он тут же улёгся на бочок, свернулся калачиком и уютно засопел.

– Вась, а Вась, ты спроси у девушки нашей новенькой, как её лучше звать, а то язык ломается на этом её именном безобразии, – попросила Аня.

– Я спросила уже. Она всю жизнь хотела, чтобы её звали Шушей, но слишком любила хозяев, чтобы им намекнуть, что имя её надо поменять! – Васька потянулась и устроилась рядом с Аней, доверчиво уложив голову её на руку. – Я такая счастливая! – сообщила она.

– Вот и хорошо! Спи! – Аня погладила моментально уснувшую Ваську, и пожалела, что вымыла Васькин лоток. – Дика выпускать перебор, конечно. А вот лоток бы я им под дверь вылила бы с удовольствием. До запрета этого действия, никакое воспитание не додумалось! Нет такого правила, а значит – можно! А то, что это такое, всего один раз отметился один кот! Маловато будет! Маловато!!!