Глава 29. Говорящий кот и его щедрость

Аня проснулась с отчётливой мыслью, о том, что ночью что-то такое было… Необычное. И это самое необычное требует каких-то действий. Услышала незнакомый торопливый топоток, и открыв глаза, уловила в дверях стремительно удаляющийся коричневый хвост.

– А! Ну, да! Шуша!

Аня не была человеком наивным и понимала, что кошка после стресса, да ещё в незнакомом доме может перепугаться жутко и дела не на месте наделать, и прятаться, и перевернуть чего-нибудь, но всё было идеально. Туалетные дела – в лотке, кошка в виде неподвижной статуэтки около полотенца в кресле, куда Аня её ночью определила.

– Доброе утро всем! – Аня одной рукой причёсывалась, а другой пыталась протереть глаза со сна.

– Уважаемые хвостатые и бесхвостые! Просьба собакам собраться на прогулку. Плюшка, я знаю, куда ты спрятала комбинезон, так что лучше достань его сама, а то я тебе еще и шапку свяжу с помпоном и введу правило, что до мая месяца бульдоги ходят с головным убором! Остальных прошу немного подождать. Вернусь с прогулки, будем завтракать, – она хмыкнула в сторону понурившейся округлой бульдожьей филейной части. Плюшка комбез не любила откровенно, но против правил не попрёшь и теперь она, упираясь изо всех сил, вытаскивала его из-под кресла в гостиной.

– Чайник налей. Я включу, когда ты будешь подходить к дому, – напомнил Мяун.

Аня налила чайник, по дороге погладила довольных Ваську и Мяуна и присела около Шуши.

– Не пугайся, пожалуйста. Тебя никто больше не обидит! И совсем не обязательно сидеть в этом кресле. Можно ходить где хочется.

Шуша подняла на Аню синие-синие глаза и что-то тихонько и вопросительно мявкнула и девушка про себя прошипела кое-что очень невежливое про её прежних хозяев. Нельзя же так поступать с кошечкой!

– Правда-правда можно? И к кровати можно подходить? – перевела Васька, решившая Шушеру опекать. И добавила уже от себя: – Я ей уже сколько раз сказала, что можно, и в кровать можно, раз ты её уже выкупала, но она стесняется, и очень боится что-то не так сделать.

Аня погладила Ваську и покивала Шуше. – Можно везде, и не волнуйся, и от меня не бегай, я не рассержусь, где бы ты ни ходила! – она увидела движение Шуши, словно та тоже хотела, чтобы её погладили, и даже потянулась было за рукой, но понурилась. Аня погладила её, удивилась, какие горячие ушки, догадалась, что это от волнения, и приняла решение об обязательном выносе Васькиного лотка на третий этаж

– Вот поганцы! Ну, как бы она выживала!? Она же так пугается и ей люди нужны как воздух! – ворчала она, пробегая с собаками по всем их любимым кустикам и столбам.

Выгуляв собак, быстренько накормив всех, и даже успев слопать бутерброд и выпить кофе, Аня примчалась на работу и исподволь начала выяснять, а не нужно ли кому-нибудь кошку.

– Ой, да нууу, кошки эти… Шерсть, вонь и всё ободрано! – фыркнула красавица Леночка из кадров.

– Если только к маме в деревню. А она мышей ловит? Я каждый год ей кошек вожу, и все куда-то всё деваются. Кормить? Ань, ну что ты! Кто же кошек в деревне кормить должен? Они сами мышей пусть ловят! Ещё чего! Кормить! – Светочка из ПТО пренебрежительно пожала плечами, удивляясь странностям коллеги.

– А она здоровая? Потому что, если чё, я к ветам не побегу! Я не из таких! Должны выживать сильнейшие, иначе все это в ущерб эволюции! – это высказался инженер Василий.

– Сам-то, небось, к врачу бегаешь по первому чиху? – язвительно уточнила Маринка, которая сидела в одном кабинете с Василием, кошек любила, но у неё уже было три кошки и собака, и Аня даже не решилась ей предлагать.

– Сравнила! То – я, а то – кошка какая-то! Ещё деньги тратить!

– Так и говори, Васечка, что жмот ты первостатейный! Тоже мне, сторонник эволюции! – Марину её сосед по кабинету раздражал ещё больше обычного. – Как тебе больно, это важно, а как животному, так пусть выживут сильнейшие?

– Ну, да а чё такого!? Да и потом, что там у них болеть-то может? – Василий пренебрежительно махнул рукой, а услышав, что вообще-то всё то же самое, что у человека, страшно удивился. – Чё? И простуда бывает? И грипп? И это… Ну, живот? Не… Тогда на ветах точно разориться можно!

Аня приуныла. Не то чтобы сильно, но Шуша же красавица сказочная, и даже такую пристроить трудно! Невольно вспомнилась статья, о том, что из всех рождающихся на земле котят, находит хозяев только один из восьми малышей, а все остальные обречены. Вот тут она уже расстроилась всерьёз. С трудом доделала работу и понурая поплелась домой.

– Ну, так-то ничего ужасного, конечно. Прокормим мы ещё одну кошку, но что же это за странная такая жизнь. Ведь все, все, кого я сегодня спрашивала, как-то жаловались на то, что им тоскливо и грустно. И что их не понимают, тоже говорили, и что нет того, кто бы ах как любил! – Аня припоминала выслушанные в разное время откровения от коллег. Было в ней что-то такое, отчего разговаривать с ней было легко, а ещё она никогда не выдавала услышанные откровения! – Ну, вот же тебе! И любить тебя будут беззаветно, и тоска с кошками не уживается, а одиночество так и вовсе улепётывает со всех лап! – Ане почему-то казалось, что одиночество, это такая белая равнодушная тварь, которая, когда человеку некуда тратить свои чувства и некому дарить радость, и рядом нет никого любящего и заботливого, начинает расти, расти, пока захватывает всё пространство дома и не замораживает его почти полностью. Тогда человек бежит из своего холода и ищет толпы других людей, пусть даже совсем чужих и незнакомых, шум, музыку погромче, танцы повеселее, всё, всё, что угодно, только бы как можно дольше не возвращаться в ледяной дом, к своему одиночеству.

– Да, безумно сложно найти человека, с которым тебе не будет одиноко. Я-то знаю. Но, можно же хотя бы немного потеснить свой холод! Сделать так, чтобы тебе хотелось скорее домой, потому что тебя там ждут! – Аня шлёпала по лужам, оставшимся после вчерашнего дождя, и недоумевала и грустила, пока ей не позвонила мама. Выудив смартфон и порадовавшись тому, что мамин голос прогнал тоскливые мысли, Аня вдруг встревожилась.

– Привет, мам!

– Анечка, а можно мы к тебе заедем? Ты же говорила, что Олежек в командировке. Можно, мы не помешаем?

– Мам, а всё в порядке? Ничего не случилось? – Аня маму знала с рождения. Нет, вообще-то и до него тоже, но так далеко Ане не припомнить, а вот как только начала себя осознавать, то с этого момента знала отлично! И вот это знание сообщало ей о том, что что-то очень даже не в порядке. Тон немножечко не такой. Немножко настолько, что можно подозревать любые катаклизмы! От подлёта гигантского астероида с точкой падения в родимом районе и до приезда в гости троюродной бабы Лизы из Иркутска. Баба Лиза славилась тем, что к её приезду наиболее впечатлительные родственники были готовы копать окопы прямо в квартирах. Суровая сибирская женщина определила, что из всего потомства их семьи, наибольший толк вышел исключительно из Аниной мамы и самой Ани, и приходилось соответствовать. Например, вставать в три утра и печь настоящие пироги на завтрак! Замороженное тесто и начинка не признавались категорически! Или вот белить потолок в комнате, где баба Лиза узрела трещинку. И горе, если сам этим не займёшься по первому намёку! Она же полезет на лестницу самостоятельно, громко скорбя об избалованности молодёжи вообще и москвичей в частности.

– А что? Паааадумаешь! Работы-то! Потолочек побелить… – говаривала она густым басом с лестницы-стремянки в два часа после полуночи.

Аня судорожно припоминая, что именно может сподвигнуть бабу Лизу приехать, а астероид рухнуть, попыталась было уточнить:

– Ээээ, а что у нас стряслось?

– Ничего! Ровным счётом ничего. Так мы уже поднимаемся, да? Как раз и ужин будет к твоему приходу.

Вот тут Аня струхнула не на шутку. Ускорилась и к дому примчалась в рекордно короткое время.

– Мам, пап, привет! Что произошло? – Аня влетела в квартиру, автоматически отметив, что живность уже что-то жуёт, по дому плывут дивные запахи, а родители выгружают из сумок всё новые и новые свёртки и пакеты. Шуши видно не было.

– Анечка, ты раздевайся, и руки мой, устала, небось… Работать надо поменьше, здоровье беречь!

– Мам, не морочь мне голову! Что у нас не так?

– Солнышко, ну почему ты мне ничего не сказала? Надо провериться у других врачей, это же ещё, наверняка, не точно! Подумаешь, кто-то один сказал! А может, это у Олежки проблема? – вдруг не выдержала мама.

– Эээээ? Чего? Я чего-то пропустила в своей жизни? – Аня даже головой помотала, как Плюшка, когда сталкивалась с каким-то новым правилом. – Ничего я не поняла! Что не сказала? Какие врачи? И чего мне проверять-то? И при чём тут Олег?

Родители переглянулись, мама прижала руки к груди, отец, уже догадываясь, начал медленно, но верно краснеть от ярости.

– Ну как же! Шурка позвонила, сказала, что была у вас в гостях, и ты ей призналась, что у тебя… У тебя проблемы и детей не будет!!! – не выдержала и расплакалась мама.

– Мам! Да ты что в самом-то деле? Во-первых, она не в гости пришла, а свалилась на голову, в лучших своих традициях! Во-вторых, никаких проблем ни у меня, ни у Олега нет! А в третьих, тёть Шура была бы последним человеком на земле, кому я могла бы рассказать даже о проблеме со стрелкой на колготках, я уж про всё остальное не говорю!

– Ну, почему я не колотил её в детстве каждый день!? – не выдержал Анин папа. – Сейчас хоть какое-то утешение было бы!

– Потому, что если она и в детстве такая вредная была, то у тебя срабатывало чувство самосохранения! – машинально ответила Аня.

– Анечка, правда? – мама, как любая нормальная чадолюбивая мама взрослой дочери, мечтала о внуке, внучке, или о нескольких внучатах. Чувствовала себя полностью готовой к гордому званию «бабушка» и когда услыхала язвительный голос Шурки, который развалил её мечту, даже зная всё особенности золовки, ощутила, что земля из-под ног куда-то гусеничкой уползает!

– Мам! У меня свидетели имеются! – Аня показала на Мяуна и Ваську. – Они подтвердят простым человеческим языком, что я тебе чистую правду говорю. Собак можешь тоже спросить. Они слышали. Это мы их не понимаем, они-то нас – отлично. Так что гавкнуть в подтверждение смогут.

Собаки исполнительно гавкнули, а Маяун и Васька объяснили доходчиво и многословно.

– Ой! – мама Ани села на табуретку и облегченно вытирала слёзы. – Какое счастье!

– Вот нашла тоже из-за чего переживать! Это Шура обиделась, что у нас всё отлично, вот и попыталась повернуть всё так, что плохо-плохо. Но, Мяуш и Васька её почти свели с ума, Плюшка добила, и тётка решила на вас отыграться!

– Может, сейчас поколотить? – рассуждал вслух Анин папа. – Ну, очень хочется!

– Поздно, поздно пить Боржоми! – вздохнул Мяун. – Это родственное явление уже не исправить. Оно от здравого смысла уже полностью отвалилось, а остальных приятных качеств там давным-давно нет.

– Точно! До чего приятно поговорить с умным собеседником! – Павел Петрович покивал головой, пошуршал пакетом, выудил палку колбасы и щедро выделил коту угощение.

– А почему ты тогда такая расстроенная была? – поинтересовалась Анина мама, стремительно накрывая стол к ужину. Аня только отвернулась, погладить сопящую от близкого присутствия колбасы Плюшку, а стол уже сервирован по всем правилам!

– Мам, ну, ты даёшь! Скорость космическая!

– Так это я от радости и облегчения. Так что голос-то был никакой? Когда ты так говоришь «привет», это значит, что очень устала, а на «мам» я точно поняла, что ты ещё и жутко расстроена.

Аня сообразила, что мама-то её по любому знает лучше, вылезла из-за стола, обошла его и от души обняла обоих родителей.

– Как же мне повезло, что вы у меня такие! Самые-самые лучшие на всём белом свете! Я вас так люблю!

– Это само собой! – согласился папа, незаметно скармливая два куска колбасы Дику и Плюшке. – Маму не нервируй, да и мне я тоже, колись, чего случилось?

– Я лучше покажу, чтоб нагляднее было! – Аня глянула на Ваську. – Позови её, пожалуйста!

Родители переглянулись. Это было неожиданно. Впрочем, когда выяснилось, что со здоровьем дочки всё отлично, можно было уже не бояться, а спокойно посмотреть, кого именно должна Василина привести.

– Вот! Это Шуша, – Аня показала на появившуюся в дверном проёме синеглазую красавицу-кошку.

– Ой, мамочки мои, какая немыслимая красота! – ахнула Елена Сергеевна. – Откуда же ты взяла такое чудо чудное?

Шуша заглянула в кухню очень несмело. Стеснялась жутко! Но, услыхав как о ней говорят, подняла свои невозможные глазища на Анину маму с такой робкой надеждой, что так просто растаяла:

– Паша, ты только посмотри, какая красавица!

Анин папа, оторвался от тарелки, повернулся на стуле и медленно положил вилку. – Вот это даааа!

– Шушу выкинули наши соседи с третьего этажа, потому что у них должен родиться ребенок. И они решили, что кошка им помешает. Я поспрашивала на работе, но желающих пока нет. Шуша! Не смей расстраиваться! Я обязательно найду тебе самых лучших хозяев! – Аня увидела, как робкая радость от того, что её хвалят, погасла, и кошка тоскливо отпустила голову. Смотрела она именно на Шушу, и переглядывания собственных родителей не заметила, зато эти быстрые взгляды, которыми супруги, прожившие вместе не один десяток лет, запросто могут общаться и без слов, отлично уловил Мяун и улыбнулся в густые усы.

– Ты их уже нашла! Такое сокровище очень нужно нам! – мама Ани ласково улыбнулась активно кивающему мужу. У него в детстве был сиамский кот Шерхан, гроза местных собак и хулиганов, который защищал своего друга-Павлика от всех превратностей жизни, прожил восемнадцать лет, и оставил в душе бывшего мальчика совершенно неизгладимый след.

– Да! Мы будем счастливы, пригласить эту красавицу жить с нами! – Павел Петрович быстро и незаметно вытер подозрительно заблестевшие глаза, и подумал, что его Шерхан точно бы это одобрил! Он был благородным котом.

Шуша даже рот приоткрыла от неожиданности.

– Иди, давай! Иди, что ты застыла! У тебя будут отличные хозяева! – Васька подтолкнула лапкой Шушу, и та несмело подошла к Аниной маме, ещё боясь поверить в то, что у неё теперь снова есть хозяева!

Елена Сергеевна осторожно опустила ладонь, и Шуша, помедлив на секунду, потёрлась о руку. Рука пахла упоительно приятно! Ласковые пальца погладили голову, за ушком, спинку, а потом она оказалась на коленях хозяйки, но ненадолго, потому что её забрал новый хозяин, воспользовавшись тем, что его жена забыла убрать в холодильник что-то из привезенных свёртков.

– Нет, ну ты посмотри на них! Я кошку-то погладить смогу? – притворно сердито уточнила Анина мама. Её муж наглаживал впавшую в блаженное состояние Шушу, кошка громко мурлыкала, и восторженно рассматривала своих новых хозяев.

– Мадам… Вам придётся брать ещё одну кошку, ну, или кота! – изрёк Мяун. – Вы её не поделите! А семейные ссоры это последнее, что нужно таким прекрасным людям!

Когда родители уже собирались уходить, и Елена Сергеевна заботливо застёгивала куртку, пряча за пазухой Шушу, чтобы она не замёрзла, пока её донесут до машины, Павел Петрович припомнил, что именно его дочь рассказала о соседях, выбросивших Шушу и о небольшой, но весьма эффектной мести Мяуна.

– Кхм… А не хочешь ли ты размять лапки на лестнице? К примеру, спуститься да третьего и подняться обратно? После ужина моцион весьма, весьма рекомендуют… – задумчиво произнёс Анин папа, обращаясь к Мяуну.

– Да с наслаждением! – Мяун отсутствовал немного дольше, чем в первый раз, но и доволен был несоизмеримо больше. – И ни в чём себе не отказывайте, ибо моя щедрость не знает границ! – фыркнул он, обернувшись через плечо, явно адресуя и это высказывание и всё остальное бывшим хозяевам Шуши.

– Да, и если ты приметишь кого-то… Ну, в пару Шушеньке, имей ввиду, я буду только за! – тихо произнёс Павел Петрович. – Моя жена – потрясающая женщина, но Шушу теперь с рук не спустит! А двух кошек постоянно носить, это уже сложнее, так и мне что-то достанется!

Мяун принял очень важный вид и покивал головой. Он-то сразу понял, чем дело закончится!