Глава 23

Михаил

— Да, — я кивнул, а губы сами расплылись в улыбке. — Ты правильно всё поняла, Олеся.

Девушка не могла поверить, что рядом с нами находится то, ради чего мы сюда прилетели.

— Извините, а можно к ним на секундочку подойти? Разрешите, Генрих? — ее огромные глаза сейчас сияли.

— Тебе, красавица, можно всегда, — мой хороший знакомый выглядел весьма польщенным. Мужским взглядом он оценил красоту моей невесты, а отеческим (по возрасту он даже мне в отцы годился) — ее почтительность.

Мы медленно пошли к загону с лошадьми, который располагался немного дальше, за вертолетной площадкой. При приближении лошадиное фырканье и тихое ржание становилось всё громче. Глаза же Олеси от возбуждения тоже расширялись с каждым пройденным шагом.

Вчера, увидев реакцию девушки на этих животных, я отчего-то вспомнил Генриха. У него в поместье раньше я бывал не раз. Несмотря на разницу в возрасте мы с этим австрийцем весьма подружились.

Бывший министр иностранных дел Австрии после заслуженной отставки решил поселиться на природе. Здесь, почти на границе Австрийской Республики с Лихтенштейном, в гористой местности мужчина купил себе большой участок. Выстроил дом и занялся разведением любимых лошадок. От этих животных он был без ума.

Вот прямо как Олеся сейчас.

Мы добрались до конюшни. Моя будущая жена поглаживала мягкие бока рыжего жеребца и что-то тихо ему нашептывала. Генрих восхищенным взглядом сопровождал каждое ее движение. Слов, правда, не разбирал, ведь ворковала Олеся на нашем языке, но интонацию уловил безошибочно.

— Жениться тебе надо, Михаэль, — отвел меня немного в сторону Генрих, кивая на мою невесту. Иногда он относился ко мне скорее по-отечески, чем по-дружески. — И причем как можно скорее. А то уведут эту красавицу. Как пить дать, уведут, — он покачал головой, отвечая своим мыслям.

— Я же Вам говорил, Генрих, что Олеся — моя невеста, — повторил я то, что сообщал ему ранее. Вряд ли старик обладает маразмом.

— Знаю я вас, молодых. Сегодня одна невеста, завтра — другая, — он по-старчески заворчал. — А эту тебе от себя отпускать никак нельзя. Во-первых, она красивая, — начал загинать пальцы, — во-вторых, умная. Заметь, как на английском говорит, — с важностью посмотрел на меня, словно сам обучал мою невесту премудростям языка, на котором мы сейчас с ним общались. — В-третьих, она нормальная, — Генрих округлил глаза и объяснил, — она не бежит первым делом делать с лошадьми это модное… как оно… селфи, — тут я был со стариком целиком и полностью согласен. Такого греха за Олесей, к счастью, не водилось. — А в-четвертых, хотя нет это всё же — во-первых, она животных любит. И, кстати, они ее тоже. Смотри, как отвечают.

Я поглядел туда, куда указал мне Генрих и удивился. Такое впечатление, что сейчас бывшая уборщица на одном языке общалась со стоящими здесь лошадьми. Одну она потрепала по холке, вторую почесала за ушком, а третью вообще чуть не поцеловала в тянущуюся к ней морду.

Сами животные, как ласковые котята, так и норовили попасть к ней в руки. Все, кроме одной отдельно стоящей лошади.

— Молодая — глупая, — произнес Генрих, словив мой взгляд. И пока я не успел возмутиться, что о моей девочке так говорить нельзя, добавил. — Бестия. Видишь, та рыжуля, — он показал на лошадку, не разделяющую общего веселья и совершенно не рвущуюся быть поглаженной моей невестой.

— Ну, ничего, она ко мне еще привыкнет, — к нам подошла совершенно счастливая Олеся. — Спасибо Вам, что разрешили их погладить, — она порывисто обняла хозяина лошадок.

И я впервые в жизни увидел, как смутился ранее непробивной министр иностранных дел, который на своей должности провел не одно десятилетие.

— Пожалуйста, — покрасневший в слабом свете конюшни Генрих расцвел. — Ой, пойдемте в дом. Нас уже Герда, наверное, заждалась.

Маленькая сухонькая старушка, которая также тепло встретила нас, и вправду уже едва не осерчала. Она выглядывала нас и, встретив в дверях, притворно пробурчала, что чай уже почти остыл.

Вечер прошел за приятной беседой. Мы много говорили о животных и, в частности, о лошадях. Олеся мастерски избегала любой личной информации, отшучиваясь общими фактами. Подумаешь, была возможность завести своего жеребенка. И ничего, что все в детстве кошечек или собачек заводят.

Вот из-за моего любимого щенка, кстати, мы и находимся сегодня здесь.

Вчера при созерцании лошади у дороги я заметил у Олеси в глазах те самые чувства, которые были у меня в восемь лет, когда мои родители решили переехать в Японию. Моего любимого щеночка пришлось тогда с дедушкой на родине оставить. Не помню уже по какой причине. Просто тогда так сказали родители. А я им поверил. Но оставляя друга вдали, я думал, что оставляю с ним и свое сердце.

Поэтому рассудил так, что посещение поместья Генриха хоть немного рассеет боль в груди у моей будущей жены. Очень надеюсь, что эти пара дней возымеют на нее свое действие и произведут лечебный эффект.

— Ой, пойдемте, мои хорошие, я же вам вашу спальню покажу, — забеспокоилась Герда, взглянув мельком на часы. Было уже довольно поздно.

Мы с Олесей поднялись с удобных кресел, поблагодарили радушных хозяев и отправились за Гердой вверх по лестнице.

В огромном доме, сочетающем в себе хрупкость стекла, выраженную в огромных панорамных окнах, и твердость камня, из которого был выложен огромный камин, было настолько уютно, что хотелось гостить здесь вечно.

Кажется, я уже знаю, какой именно дом и где приблизительно построю себе на старости лет.

— Вот, пожалуйста, проходите, — Герда распахнула массивную деревянную дверь в приглашающем жесте.

Мы с Олесей замерли на пороге.

В большой светлой комнате была всего одна кровать.

— Располагайтесь, мои хорошие, — подмигнула нам гостеприимная хозяйка и прикрыла за собою дверь.

Олеся растерянно огляделась.

— Здесь только одно спальное место, — тихо произнес я.

Эту комнату я знал отлично. Каждый раз, когда я приезжал к Генриху погостить, то останавливался именно здесь.

Девушка прошла вперед, она будто мне не поверила. Но здесь не было ни кресла, ни дивана. Только деревянный стул возле небольшого стола и широкая двуспальная кровать.

— А почему…? — начала было она.

— Потому что я сказал, что приеду с невестой. Они не знают о нюансах наших с тобой отношений. И вообще никто не знает. Кроме нас с тобой двоих, — таким образом я сообщил своей будущей жене, что даже моя родная Бусинка не знает.

Олеся посмотрела на кровать, перевела взгляд на меня и вспыхнула румянцем.

— Не переживай, я приставать не буду, — сразу обозначил я нашу связь, которая останется на прежнем уровне. — Иди ты первая в душ.

Девушка немного подумала и кивнула. Через несколько минут она исчезла в соседней двери. Это помещение хозяева сделали гостевым, поэтому, к счастью, у него была своя отдельная ванная. Хоть спускаться на первый этаж не нужно было.

Я подошел к окну и оперся о деревянный подоконник. За окном была глубокая ночь. Полная темнота скрывала все прелести весенней природы.

Достал телефон из кармана и углубился в почту. Как заядлый трудоголик, я даже на этом небольшом отдыхе не мог себе позволить отдаляться от дел.

Слава Богу, ничего чрезвычайного не произошло. Так, пара мелких моментов. Несколько дней работа меня подождет.

Краем глаза я заметил движение в отражении окна. Взгляд выцепил девушку в коротеньких шортах и простой футболке. Длинные ноги были идеально ровными.

Я незаметно сглотнул. И тут же уперся глазами в экран своего телефона.

Близкого общения с женским полом у меня не было уже почти неделю. После того, как мы договорились с Олесей, я почему-то не мог подумать о том, чтобы привести в свой дом другую.

Глупость? Возможно. Но я отвлекался работой.

А сейчас были только мы вдвоем с моей будущей женой. В этой одиноко расположенной комнате. На этой большой кровати.

— Спокойной ночи, — я выскочил из комнаты, стараясь не смотреть на Олесю. Девушка укладывалась спать на одной половине нашего ложа. Отодвинула свою подушку подальше от моей и немного потянула в свою сторону одеяло.

Мне необходимо было срочно принять душ. Холодный. Бодрящий. Освежающий и мысли, и тело.

Мылся я долго, пытаясь смыть с себя все воспоминания. О чувственных губах и огромных голубых глазах. О длинных ногах и тонкой талии. Воспоминания, которые так и лезли в голову. Стояли перед внутренним взором.

В конце концов кое-как успокоившись, я вернулся в комнату. Верхний свет был потушен, остался только ночник. Олеся, похоже, спала, отвернувшись от центра кровати.

Я сдержал непроизвольный вздох и быстро лег на свою половину. Долго ворочался, стараясь не думать о ровно дышащей девушке за моей спиной. И наконец-то погрузился в царство Морфея.

Проснулся весьма неожиданно посреди ночи. С удивлением отметил свою ладонь на Олесиной талии. Мы лежали на ее стороне кровати, касаясь друг друга.

Я вспомнил о том, что обещал не приставать. Аккуратно снял свою руку и вернулся к себе. Заснуть получалось еще тяжелее.

Солнечный луч разбудил меня самым наглым образом.

Вечером, думая не о том, о чем было нужно, я забыл закрыть жалюзи на окнах. И теперь наслаждался тем, как ярко-теплое пятно ползет по моему лицу.

Пару раз моргнул. Вспомнил о вчерашнем и повернул голову в ту сторону, где спала моя будущая жена. Удивился. Ее место сейчас пустовало. Может быть, она отправилась умыться?

Я прислушался и, не уловив никаких посторонних звуков со стороны ванной комнаты, вылез из-под одеяла. Ожидаемо, Олеси здесь не было.

Я выглянул в окно. Вдалеке у самой конюшни было видно светлую головку моей невесты и седую шевелюру хозяина поместья.

Быстро одевшись, я выскочил из помещения и стремглав спустился по деревянной лестнице на первый этаж. Поздоровался с еще одной ранней пташкой — Гердой — и отправился туда, где была моя будущая жена.

- Доброе утро! — поздоровался сразу с обоими. Олесю по привычке легонько поцеловал. Герман в это время одобрительно крякнул.

— Невеста твоя погулять захотела, — хозяин кивнул на рыжую лошадь, которую сейчас седлали. — Спутницу себе, правда, выбрала весьма ненадежную.

— Все с нами будет в порядке, — улыбнулась моя невеста. — Мы с ней обязательно найдем общий язык.

— Я составлю вам компанию, — безапелляционным тоном заявил я. — Девушек одних здесь нельзя отпускать.

— Мы недалеко, — слабо запротестовала Олеся.

— Вот и отлично. Значит и я недалеко, — отрезал я. Герман со мной был полностью солидарен. Здешняя природа — это всё же не наш городской ипподром.

Выпендриваться я не стал, а выбрал самого надежного коня. Добрый Герман разрешил нам скакать, где угодно. Только к обеду хотя бы нам нужно было вернуться. Иначе придется самим оправдываться перед Гердой. А женщина прямо сейчас хотела нас накормить. Вон уже махала рукой на пороге дома.

Мы с Олесей мгновенно оказались в седле.

Я отметил про себя, что девушка совсем не новичок. Держалась на лошади она очень уверенно. Намного лучше меня. Хотя я тоже вроде нормально катаюсь.

Мы выехали за ворота поместья и поскакали по широкой дороге, увенчанной сходившимися над ней ветвями лиственных деревьев.

Оглянувшись назад, Олеся немного придержала поводья. Подождала, пока я ее догоню и пошла рядом со мной спокойным шагом.

— Извини, я забылась, — негромко сказала она. Раскрасневшиеся от быстрой езды щеки ярко алели на фоне ее светлых волос.

— Всё нормально, — улыбка тронула мои губы. Девушка выглядела очень счастливой. Поэтому маленькую шалость ей можно было простить.

Дальше она старалась сдерживать себя, иногда, правда, вырываясь вперед, но быстро возвращаясь. Я же шел размеренно и никуда не спешил, ощущая каждый мускул в моем задеревенелом от сидения в министерском кабинете теле.

Дорога постепенно поднималась вверх, мы вместе с ней. Наслаждались великолепной погодой и замечательными видами, открывающимися с горы, на которую мы потихоньку забирались.

Наш путь сузился до широкой тропинки. Мы шли уже один за другим. Изредка переговаривались.

Олеся, как самая нетерпеливая, была впереди. Я же любовался ею сзади.

— Я сейчас! — она куда-то рванула с места.

— Олеся, подожди! — я тоже ускорил лошадь. А потом мои глаза расширились от ужаса. — Стой! Не смей! Туда нельзя!

Лошадь девушки уже ступила на шаткий деревянный мостик, натянутый над неглубокой бурной речкой. Сам мост был широким, но до воды внизу было достаточно высоко.

— У нас с Бести всё получится! — моя невеста, похоже, ошалела от ощущения свободы и присутствия любимого животного рядом с собой. Животное тоже, кстати, радовалось жизни не меньше временной хозяйки.

Полдороги лошадь шла нормально, а потом недалеко от них пролетела какая-то птица. Лошадь резко шарахнулась. Олеся полетела вниз.