Глава 14
* * *
Изрядно поднадоев персоналу больницы, Демиду с Константином наконец-то разрешили посетить своих женщин.
Мужчинам выдали халаты и бахилы.
Павел Карпов не подвёл и разместил Викторию с её мамой в самой лучшей больнице, где им оказали первую помощь, а также проверили на наличие каких-либо повреждений.
Демид не находил себе места, закидывая медсестру вопросами о малышах и состоянии самой Виктории, но пришлось замолчать, пока ему медсестра не пригрозила, что выгонит из больницы, если он не успокоится.
Медсестра жестом показала им следовать за ней и сказала, что врач всё расскажет о состоянии обеих женщин.
— Их разместили в одной палате. — Сухо поведала она.
Мужчины проследовали за ней. Демид волновался и переживал. Его нетерпение практически вырывалось наружу, так он сильно и быстрее хотел увидеть свою Вику и узнать о её состоянии, и о детях.
Прошла целая вечность, когда медсестра привела их в большое помещение, где располагались просторные одноместные и двуместные палаты.
Она указала на дверь и сначала посмотрела сама, как обстоят дела у пациенток, и только потом позволила мужчинам войти.
Демид и Константин миновали строгую женщину.
Демид набрал в лёгкие побольше воздуха, когда увидел Викторию, лежащую в постели и находящегося рядом с ней врача, который измерял девушке давление.
У Виктории левая часть скулы была сильно опухшей и отёкшей.
Демид сжал кулаки.
Её мама, Ольга Викторовна лежала на противоположной стороне палаты. К ней была подведена капельница, а рука загипсована. Сама женщина, кажется, спала.
Виктория увидела вошедших отца и жениха, и тихо всхлипнула, а потом по её лицу потекли слёзы. Демид двинулся к ней.
Врач как раз закончил мерить давление и убрал прибор, коротко улыбнувшись и кивнув вошедшим мужчинам.
— Вика, Вика, малышка, я здесь, — сказал он тихо, подходя к кровати.
— Демид, папа… как хорошо, что вы уже здесь… мы с мамой переживали… Паша сказал, что вы остались, чтобы уладить дела с полицией… — сквозь слёзы пробормотала девушка.
— Всё хорошо, милая. — Сказал её отец и переглянулся с Демидом.
— Как мои девочки? — спросил Константин у лечащего врача.
— У Ольги Викторовны небольшой шок и двойной перелом руки, но всё будет в порядке. Руку собрали, кость идеально срастётся. Вкололи обезболивающее и успокоительное. Ей сейчас нужен крепкий сон и покой. Также рекомендую полежать у нас пару-тройку дней под наблюдением.
Константин кивнул, держа в своих руках хрупкую ладошку жены и нежно гладя её пальцы.
— А с Викторией и её детьми всё в порядке. Лицо заживёт. Никаких внешних и внутренних повреждений больше нет. Дети в полном порядке. Виктория немного напугана, но я думаю, вы это исправите. И в принципе не вижу смысла держать девушку в больнице.
Демид почувствовал облегчение. Ни Виктории, ни детям больше ничего не угрожало. Скоро его семья окажется дома, там, где им и положено быть.
Он и отец Виктории поблагодарили врача и пожали ему руку.
Когда врач ушёл, Виктория подняла грустные глаза на Демида и произнесла:
— Прости меня… ты был прав…
Внутри неё тяготило чувство вины.
— Вика… — вздохнул Демид, — что ты такое говоришь? Это я виноват, что не подумал более серьёзно о твоей безопасности. Только я.
Он осторожно прижал Викторию к себе и положил руку на её живот, успокаивая любимую и самого себя.
* * *
Следующие несколько дней Виктория спала большую часть времени.
Её мама была выписана из больницы и Константин Леонидович, взял отпуск и окружил заботой и вниманием свою любимую жену.
Демид сидел в кресле в спальне, в то время как Виктория спала, и разминал шею. Он проснулся сегодня очень рано, последние дни его беспокоит кошмар, что потерял свою Вику и старается караулить и охранять её сон.
Мао свернулся клубком рядом с хозяйкой. Кот не отходил от неё ни на шаг.
Удивительно, но когда они вернулись в квартиру, Мао устроил им настоящий разнос!
Очевидно, бенгал почувствовал беду со своей любимой хозяйкой. Кот истошно мяукал и исцарапал входную дверь и стены в коридоре.
Пытаясь выбраться через окно, Мао сорвал все шторы в квартире и изрядно попортил мебель.
А когда вернулись люди, он долго возмущённо мяукал и даже рычал, но в основном на Демида.
Ведь именно ему Мао доверил свой прайд, а он его чуть не подвёл. Глупый человек — ещё учить его и учить всему…
Всеволод также узнал о происшествии, и каждый день навещал Викторию.
Демид до сих пор помнит, как отчитывал и ругал его Всеволод в кабинете, когда Виктория заснула и не слышала их разговор.
Даже когда погиб его внук, Всеволод не сказал Демиду ни слова, а тут…
Какие слова и выражения, оказывается, знает его старый и верный друг.
Виктория открыла глаза, широко зевнула, потянулась и прислушалась.
Как и все предыдущие дни, за окном лил дождь. В тандеме с ветром они создавали и исполняли свою грустную мелодию, то быстрее, то медленнее отбивая ритм только им понятной песни.
Демид тут же оказался рядом с ней и опустился на кровать. Он поцеловал любимую. Любых прикосновений к ней ему было мало. Он целовал её, стараясь воспользоваться любым предоставленным ему шансом. Мужчине казалось, что он не достаточно много дарит внимания и нежности Виктории, стараясь подарить и даже отдать ей всего себя.
Он потрепал её волосы, после чего прижался лицом к ещё плоскому животу.
Демид пуще прежнего будет оберегать будущую маму и её малышей от всего страшного и плохого.
— Говорят, малыши любят слушать голоса своих родителей, — всё ещё хриплым со сна голосом сказала улыбающаяся Виктория, перебирая пальцами пряди его волос.
— Я люблю вас, — произнёс он ей прямо в живот, — больше жизни люблю. И вас мои крошки, и вашу мамочку. Сильно-сильно люблю и очень жду. Чтобы взять на руки, поцеловать, прижать к груди…
Виктория легко рассмеялась, так как его дыхание щекотало её кожу.
— Вика… — с придыханием произнёс он и обнял её.
Виктория крепко прижалась к его груди, а Демид опёрся подбородком о её темноволосую макушку.
Его запах, присущий только этому мужчине, наполнил её душу счастьем и покоем.
— Я люблю тебя, Вика, и больше не допущу никаких происшествий. Не позволю никому и ничему причинить тебе и детям боль или навредить вам. Даю слово.
— Не беспокойся, Дем. Я и сама больше не буду возражать против безопасности, и во всём слушать тебя.
Они долго лежали рядом и молчали, отдаваясь новому чувству — чувству умиротворения.
Но воспоминания ещё не исчезли. Только время сможет убрать тяжесть воспоминаний, оставив лишь чуть горький привкус прошлых событий.
* * *
Яростные порывы ветра сбрасывают последние листья с деревьев. Часто подолгу идёт холодный дождь. Иногда, кажется, что весь мир печалится и тоскует. И жизнь в нём уж не бежит весёлым ручейком.
Ноябрь — месяц ностальгии и печали. Мир вокруг словно потерял цвета и медленно укладывается спать мёртвым сном. И в то же время, именно в этот день, двадцатого ноября, Катерина бы стала на год взрослее.
Виктория вместе с Мариной просматривали фотографии, где была запечатлена их подруга. Смотрели видеоролики, где девушка жива, улыбается на камеру, смешно позирует. Она весела и беззаботна.
Ни Виктория, ни Марина не могли прятать душащие их слёзы.
Они смотрели, вспоминали, разговаривали.
Катерина была красавица, обладающая огромной энергией, необычайно артистичная, что не раз помогало ей и в жизни.
Виктория долго чувствовала свою вину за гибель подруги. Да, именно подруги. Чтобы она не сделала, как не поступала в прошлом, в последние минуты, даже секунды жизни, Катя выбрала сторону света, добра. Она не предала.
Жизнь — сложная штука, и в то же время очень простая…
Для Виктории и Марины Катерина навсегда останется живой. Они будут её помнить. Память — её не отпустишь, она дорога им, и нужна, и скорее радует — зачем её отпускать?
Есть ещё и боль, и надо бы её отпустить. Боль от чувства вины. Боль от того, что Виктория понимает, что хотела ей так много сказать и не сказала. Могла дать где-то больше любви, внимания, чем-то больше порадовать, а не сделала…
Но сегодня, девушки, словно с ней прощались по-настоящему, отпускали Катерину.
Они плакали и с души, будто уходила тяжесть, принося облегчение и оставляя только хорошие воспоминания.
Они будут жить дальше со светлыми воспоминаниями о Катерине.
Мама Катерины и её младшая сестрёнка не были оставлены на произвол судьбы. По просьбе Виктории, Демид открыл счёт в банке на их имя и положил довольно крупную сумму, чтобы они ни в чём не нуждались, а Света, сестрёнка Кати, в будущем смогла учиться в престижном ВУЗе.
Кто-то посчитает это откупом, кто усмехнётся, кто-то покивает головой в знак того, что сделан правильный поступок. Викторию не интересует чужое мнение, так велело сердце. Но не смотря на это, Катерину не вернёшь, и никакие материальные блага мира не смогут заглушить боль и скорбь матери…
Жизнь и смерть идут рядом, рука об руку. Понимание того, что не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, даёт шанс полнее прожить свою жизнь.
Виктория чувствует, что больше горя не осталось. Только тонкая, светлая печаль и океан любви… И большая ценность того, что она жива, её ещё не рождённые дети, её мама и Демид. И огромное желание жить дальше!