Глава 25

Герцог Рорк

Серые, как расплавленное серебро, глаза не давали покоя. Они согревали, ласкали и беспощадно жгли. А разговор с Закари только усилил сомнения Демиана.

И это имя… Нет, Милисента совсем не подходило девушке, а вот Лисси звучало нежно, трогательно и невинно. И боги тому свидетели, он уже слышал его! Тогда, под деревом! Невероятные глаза, невероятное совпадение! Лисси из Торнборна! Двух таких не может быть на Ландоре. Значит, он нашел ту, о которой вспоминал все эти годы. Невозможно, неожиданно и волшебно.

Судьба продолжала испытывать его на прочность. Почему за все это время девчонка не могла подурнеть, растолстеть, выйти замуж? Почему она осталась все такой же хрупкой и беззащитной, словно полевой цветок, и такой же несгибаемой, способной выстоять против всех жизненных неприятностей? А ее чистота и невинность дурманили, манили и сводили герцога с ума.

Подумать только… Его Лисси! Он ее все же встретил после стольких лет. И теперь просто так отдать ее лучшему другу только потому, что его намерения честны? Да он сам был готов сдувать с нее пылинки и выполнять любой каприз лишь за одну улыбку, за один лучик в глубине любимых глаз. Нет, Демиан не собирался ни с кем делить ее. И персональные тренировки предложил лишь для того, чтобы быть ближе к ней. А темная лошадка и без нее найдется, стоит ему лишь присмотреться к адептам.

К сожалению, оставалось одно досадное обстоятельство — его жена. И пусть у Мелиссы Торнборн были почти такие же глаза, как у ее сестры, но она и близко так не манила Демиана. В конце концов, консуммации брака не было, и теоретически, если протянуть с этим полгода, то брак вполне можно признать недействительным, что в общем соответствовало его желанию.

А пока… Пока герцог нес полную ответственность за супругу. И он сделал то, что планировал еще до разговора с Закари. Поставив полог тишины, Демиан извлек семейный кристалл. Такие были у всех Рорков, чтобы члены рода могли в любой момент связаться друг с другом.

После его нехитрых магических комбинаций пространство засияло, и он увидел тетушку Диану. Да, жрицу пресветлых почти не тронули года. Она была столь же красива, как и несколько лет назад, когда Демиан видел ее последний раз, и столь же горда. Лишь седина чуть припорошила темные волосы, а вокруг мудрых глаз собрались морщинки.

Диана Рорк, одетая в строгий жреческий хитон, сидела за массивным столом, заваленным свитками и бумагами. Но едва увидев лицо герцога, женщина просияла:

— Демиан, мальчик мой! — улыбнулась она.

— Приветствую вас, тетя. Надеюсь, я не отвлекаю от важных спешных дел?

— Все дела этого мира — тлен, вечна лишь любовь к тем, кто нам близок, дитя мое. Что может быть важнее этого?

— Вы правы.

Диана всегда умела из хаоса бытия выделить самое ценное и значимое. У нее вообще была масса достоинств, за что ее ценили, любили, уважали и даже побаивались. И дело вовсе не в родстве с королем, а в характере и душевных качествах верховной жрицы. Мудрость ее безгранична, глаза зорки, а сердце чутко к проблемам страждущих.

— Беспокоишься о супруге? — спросила она.

— Да, — ответил герцог, и это была чистая правда. Беспокоится. По крайней мере, пока их брак существует. Кроме того, врать тетушке бесполезно. Ложь она чувствовала даже на расстоянии.

— Признаться, я озадачена твоим выбором, мальчик мой, — в некой задумчивости произнесла жрица и в упор посмотрела на него. — Более неподходящей для тебя девушки я не встречала. И дело совсем не в ее пышных формах или отменном аппетите. Этим грешат даже воспитанницы Макнайта. Да-да, я знаю и о коробках пастилы под матрасами, и о шоколаде в шкатулках с драгоценностями.

— И что же вас в ней насторожило? — спросил герцог.

Значит, как он и предполагал, его супруга не отличается миниатюрностью и в данный момент находится там, куда он ее направил. Следовательно, Мелисса Торнборн и Милисента Бьорн не могут быть одним лицом.

— Все. Девушка, несомненно, обладает рядом достоинств. Она добра, прямолинейна, обладает повышенным чувством справедливости, а так же скромна и покладиста… — начала перечислять Диана.

— Не вижу ничего плохого в этих качествах, тетя.

— Да, но лучше бы ты обратился ко мне, когда решил вдруг внезапно обзавестись семьей. Мелисса не леди. Она старается, но научить зайца быть верблюдом невозможно, дитя мое, даже если он начнет плеваться на несколько метров. Определенно, ей дали неплохое образование, но внутреннего стержня в ней нет. И порой простые незатейливые привычки берут верх.

Жрица сделала многозначительную паузу и закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей сложно приходится.

Можно подумать, у всех леди есть этот хваленый стержень! Таких женщин во все века можно было по пальцам пересчитать. Штучный товар. Вне зависимости от сословия.

— Что-то произошло? — осторожно спросил герцог. Диана Рорк никогда не пасовала перед трудностями и, пожалуй, никогда он не видел тетку настолько растерянной.

— Ваша жена, дорогой мой племянник, сегодня ударила одну из воспитанниц, — наконец сообщила жрица.

Вот это поворот. Крутой нрав не иначе как от отца унаследован. Девчонка не робкого десятка и в обиду себя не даст.

— За дело? — прямо спросил он, и Диана опустила взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. — Так за что же, тетя, моя жена залепила пощечину вашей воспитаннице?

— Если бы пощечину… — грустно вздохнула та. Герцог не знал, что и думать, не признаваться же родственнице, что он сам ничего не знает о женщине, с которой связал свою судьбу перед ликами пресветлых.

— Я бы хотел знать… — начал Демиан, но Диана и сама продолжила рассказ, видимо, собравшись с духом. Очевидно, поступок Мелиссы шокировал ее.

— В общем, я вам уже говорила, что супруга ваша непосредственна и простовата. Упоминала и о ее обостренном чувстве справедливости, особенно социальной. Увидев, как одна из воспитанниц грубо отчитывает служанку, Мелисса сделала той замечание. А когда девушка проигнорировала требования герцогини, ваша жена ее ударила.

Жрица вздохнула, а затем, пока племянник не перебил, а решительность не оставила ее, быстро продолжила:

— Признаю, что служанку обидели напрасно, но сам факт драки, Демиан, возмутителен!

— Тетя! Вы не моги бы пояснить, как именно Мелисса ударила девушку, — настаивал герцог, изо всех сил старясь не засмеяться. Бой между леди в пансионе для благородных девиц, о таком ему слышать не приходилось.

Родственница краснела, жевала губу и никак не решалась сказать. Не в ее характере было так мяться. Наконец, она выдохнула и призналась:

— Кулаком… В глаз… С разворота… Девушка не устояла на ногах, упала и ударилась головой. Теперь ею занимаются целители.

Герцог живо представил всю картину и закашлялся, чтобы скрыть все-таки прорвавшийся наружу смех. Надо же! А девчонка огонь! Возможно, у них даже получится стать друзьями. Потом, когда их брак аннулируют.

— Не ожидала от вас, дорогой мальчик! — укорила его Диана.

— Чего не ожидали?

— Что ситуация покажется вам смешной!

— Смешной? — Демиан внимательно посмотрел на жрицу и прищурился, отчего та вздрогнула. — Вовсе нет. Что ж вы, тетя, так плохо воспитываете своих воспитанниц? Не прививаете им должного уважения к людям? Не говоря уж о том, что не выполнить совершенно справедливую просьбу герцогини Роркской это вообще за гранью понимания!

— Вы сейчас серьезно, дитя мое?

— Как никогда! — и герцог не покривил душой. — Да, детство Мелиссы прошло в уединенном поместье среди простых людей, но это не делает ее хуже тех, кто с младенчества был вхож во все аристократические дома Гаэса. Кроме того, тетя, я вам доверил самое ценное — свою жену, вашу, между прочим, родственницу и будущее рода Рорков. И что я слышу? Обвинения! Тогда, когда вы должны во всем поддерживать ее, помогать, направлять и защищать. Тем более, согласитесь, Мелисса поступила так, как велел ей долг истинно верующего!

Это был запрещенный прием, и герцог об этом знал. Не могла жрица пресветлых пойти против своих же богов! Не могла и все.

— Вы правы, дорогой племянник, — наконец, осознавая всю безысходность и степень своего попадания в неприятности, выдохнула верховная жрица. — Будьте спокойны, я позабочусь о герцогине.

— Надеюсь на вас и уповаю на мудрость вашу, дорогая тетушка, — улыбнулся Демиан. Кажется, он только что выиграл для себя самое важное в данной ситуации — время.

— Пусть хранят вас пресветлые, мальчик мой, — пробормотала родственница и отключилась.

Что ж, с Макнайтом он вполне уладил вопрос. Нужно будет за все переживания потом перевести монастырю некую сумму, и тогда тетушка точно не станет таить обиду. Оставался Георг. Король точно не одобрит его действий. Но так ли уж важно, которая из дочерей Торнборна войдет в семью Рорков. Мелисса или Милисента? В любом случае кровь смешается. Более того, она уже смешалась там, на алтаре пресветлых.

А вот Демиан совершенно точно уже не сможет существовать, не видя серых глаз и такой прекрасной улыбки. Странно, он видел женщин намного красивее, элегантнее, не говоря уж об искушенности, которой у его Лисси и в помине не было, а вот роднее никого не встретил. И если ради того, чтобы быть с ней, придется лишиться состояния и титула, что ж, он не станет об этом жалеть, потому что в итоге приобретет главное — любовь своей женщины. Теперь оставалось только добиться того, чтобы у Лисси к нему появились столь же глубокие и искренние чувства.

Жаль беднягу Закари, но у него нет ни единого шанса. Рорки своим не делятся!

***

Наутро все ночные приключения казались напрасными волнениями. Самое главное — это исполненная мечта. Я здесь, в Тесширской академии магии. Осеннее солнышко пробивается сквозь занавески, и синяя с серебром форма мне весьма к лицу.

Что до магистров, я собиралась держаться на расстоянии и от Закари, и от герцога. Понимала, что вынужденно мы обязательно столкнемся на занятиях, но лишний раз не собиралась даже мелькать перед их глазами.

— Жавтрак? — спросила зевающая Верея.

— Поем со всеми, — отмахнулась я. — Лучше проследи за Торнборном.

— А чего за ним шледить? Чай не шбежит. Штоит твой Торнборн.

В дверь постучали, и я сделала магический жест, чтобы ее открыть. Хезер ворвалась словно ураган, внимательно осмотрелась и только потом спросила:

— Ты где была?

— И тебе доброе утро, — осторожно ответила я.

— Мы с Нилом заходили к тебе, стучали. Волновались, между прочим. Вдруг тебя кто-нибудь обидел!

Похоже, обидели не меня, а саму Хезер.

— Прости, так устала, что поставила полог тишины и легла спать.

Врать не хотелось, но и правду я бы не сказала ни за что. И тем не менее, кое-что в моих словах привлекло новую подругу.

— Ты умеешь ставить полог? — восхитилась блондинка.

И кто меня за язык тянул? Магию высшего порядка на первом году обучения не проходят. Да и на втором позволяют применять заклятие только тем, кто умеет контролировать свой магический резерв. Слишком затратно.

— Умею, — улыбнулась я. — Граф научил.

В общем-то, это была правда. Первый из нескольких вариантов полога мне действительно показал отец.

— Покажешь?

— Обязательно, как только твой резерв станет стабильным.

— Зануда! — обиделась Хезер. — Ты хуже Нила! А я ради тебя к этой гадине Делии во фрейлины напросилась! Ты бы только знала, о чем они говорят в своем узком кругу?

— О чем?

— Кости перемывают! — ну, это я и без нее знала. Достаточно было один раз столкнуться с Делией и ее прислужницами. — Причем, всем! Ни про кого, ни единого хорошего слова не сказали!

— Потерпи, Хезер, — подмигнула я ей. — И уверена, Гаэс обязательно оценит твою жертву! Ты станешь героиней!

— Издеваешься? — уперла руки в бока блондинка, точь-в-точь как совсем недавно моя нечисть. И даже взгляд был похож.

— Нет, я просто есть хочу! Кто первый до столовой? — и, подхватив небольшую сумку с перьями и тетрадями, я бросилась прочь из комнаты.

За мной, отчаянно смеясь, гналась, Хезер. Синие мантии раздувал ветер, на солнце сияла эмблема Тесшира, и не было нас счастливей в том момент.

Три дня счастья это немало. Ровно столько длилось мое. Мне нравились предметы, занятия, преподаватели. От огромной библиотеки с магически передвигающимися стеллажами, уходящими вверх до самого потолка, я впадала в экстаз. Любила запах старой бумаги, тишину читальных залов, уютные кресла каминного зала.

Даже Шортер не раздражал, хотя и продолжал меня преследовать. Как ни странно, его защита и покровительство оказались кстати.

Это случилось на третий день, когда я возвращалась из библиотеки. Хезер сразу после ужина убежала по поручениям своей новой хозяйки Делии. Она с каждым днем все больше и больше вживалась в роль фрейлины и уже даже не сильно ругала элиту. На улице давно сгустились сумерки, в такое время адепты уже разбредались по своим комнатам. До дамского корпуса оставалось пройти небольшую аллею академического сквера, но мне заступили дорогу.

— Какая симпатичная темненькая!

Их было двое. Высокие, холеные, широкоплечие. Явно отпрыски аристократических семейств, которые считали, что Ландора вертится вокруг них. Наглость в глазах, пустота в сердце и массивные талумы на пальцах. Такие, наверняка, безупречно себя вели под приглядом старших, а без — шалели от вседозволенности.

Пробыв в Тесшире несколько дней, я уже знала, что подобных хлыщей стоит обходить десятой дорогой. Только вот сейчас они стояли на моем пути, и назад дороги не было. Дежурный преподаватель закрыл двери учебного корпуса за последними адептами, в числе которых оказалась и я.

— Молчит…

— Немая?

Они неприятно захохотали.

— Если немая, то никому не скажет, если мы немного пошалим. Правда, малышка? — и тот, который был повыше, попробовал меня обнять.

Я успела отскочить. В общем-то знала, что большинство преподавателей встанут на сторону элитных адептов. Особенно, если магистр сам пробивался из черни. Казалось бы, должен помогать своим, но на деле почему-то выходило наоборот. Все решали деньги и связи. Конечно, можно было бы дойти до лорда Дина, только он слишком далеко, а изощренная месть преподавателя близко. Никто не желал вылететь из Тесшира. Слишком уж заманчивое и перспективное будущее открывалось для простого мэтра после ее окончания.

— Лорды, я же вам ничего не сделала. Просто шла к себе, — попыталась решить проблему мирно, но видимо хлыщи решили иначе. Они наступали, оттеснив меня к самым колючим кустам, обрамлявшим газон сквер.

— Шла к себе, а пришла к нам, — широко улыбнулся мелкий. — Будешь с нами ласковой, возможно и без подарка не оставим. Так ведь, Родни?

После случая с резонансом, на территории академии запретили пользоваться магией вне занятий. А одна с двумя юношами я точно не справлюсь. Хотя, и с одним, вполне вероятно, тоже. Уже собиралась позвать Верею, но заметила в кустах знакомые красные глаза. На этот раз удалось различить и силуэт сущности. Продолговатое тело, похожее на грязную мутную каплю и горящие угли в середине этого сгустка. Что же ты такое? И почему моя поместная называет тебя злом?

На секунду даже позабыла об опасности и очень удивилась, когда не услышала ответа Родни, а ведь он должен был что-то сказать своему приятелю. Переведя взгляд, едва не застонала от досады и облегчения одновременно.

Мелкого прижимал к земле Родерик Финч, а долговязого Родни держал за горло гораздо гармоничнее его сложенный Шортер.

— И запомни, — шептал ему Люк. — Милисенту Бьорн никто не смеет трогать, понял? Я слов на ветер не бросаю.

Длинный закивал, что-то в тихих словах шатена, которые я не успела разобрать, его сильно напугало. Очевидно, право дотрагиваться до меня Шортер оставлял за собой, потому что все эти дни прохода мне не давал, бесконечно попадаясь на моем пути. То обнимал в коридоре, подкрадываясь сзади, то просто шел рядом, когда мы с Хезер возвращались домой. И в обеденном зале по-прежнему сидел рядом, упорно не реагируя на намеки своих товарищей, что связываться с чернью недостойно благородного лорда. От него быстро отстали, решив, что Шортер чудит или шутит. И вот сейчас Люк меня спас…

— Всем передай! А теперь вон пошли! — отчеканил он и отпустил долговязого, пнув на прощанье его под зад.

Хлыщей словно ветром сдуло. Финч отряхнул руки, улыбнулся, отвесил мне шутливый поклон и бросил:

— Я, пожалуй, тоже испаряюсь. Хорошего вечера! — и да, мелькнув за деревьями, Родерик нас покинул, оставляя наедине.

Боги мои пресветлые! Наедине с Шортером! Этого мне только не хватало!

— Ты что следишь за мной? — выпалила я.

— Приглядываю, — ответил шатен без тени смущения.

— Я не нуждаюсь в няньках!

— Зато нуждаешься в защитнике и покровителе, маленькая Лисси… — он шагнул ко мне и обнял за талию, притянув к своему горячему телу.

— Пусти! — зашипела я, тщетно пытаясь сбросить его руки и хоть на шаг отскочить от Шортера.

Не тут-то было! Держал он крепко, прижимался тесно, да еще и умудрился носом зарыться в волосы.

— Как же ты пахнешь, крошка! Весь день об этом мечтал! — почти застонал шатен.

Я собиралась высказать ему нечто колкое, язвительное и поистине хамское, и в этот момент его губы накрыли мои, а язык ворвался ко мне в рот.

Чудовищно! Мерзко! И до головокружения противно! Шортер извивался, стонал, сопел и терся об меня всем телом. Омерзение достигло апогея, и каблучок моей туфельки впечатался в его стопу, а когда шатен застонал уже от боли, запрыгав на одной здоровой ноге, я приласкала его сверху сумкой, в которой несла взятый в библиотеке справочник по магическим артефактам древности.

Тело Люка упало к моим ногам. В этот момент я по-настоящему испугалась. Тренировки — это здорово, отец старался меня подготовить ко всему, но еще никогда в жизни мне не приходилось убивать человека.

— Эй, Люк! Люк! — я встала на колени и склонилась над ним, чтобы послушать, бьется ли его сердце.

Оно билось, хрюкало и давилось смехом.

— Ты глупышка, Бьорн! — прошептал он. — Такая сладкая… Такая нежная… И такая неопытная, что тебя любой обведет вокруг пальца.

Любой не любой, а момент, когда руки шатена вновь потянулись ко мне, усекла. Быстро вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону.

— Катись к проклятому богу, Шортер! — прошипела я, направляясь прочь.

— Все равно моей будешь! — крикнул мне вдогонку Люк. — Моей! Слышишь?

Блажен, кто верует!

Я шла, почти не разбирая дороги. Боги! Что же я наделала? Как, вообще, могло такое случиться? Почему мой первый поцелуй достался не супругу перед алтарем, а в академическом сквере тому, ко мне неприятен, неинтересен, а временами противен? И, наконец, почему в жизни все так сложно?

Кстати, о поцелуях. Да, я читала о них в книгах. Значение сильно преувеличено, а ощущения раздуты! Возможно, будь на месте Люка герцог, мне бы не было так противно, но Демиану тоже не нравились поцелуи. По крайней мере, со мной. Он даже после ритуала обручения отказался меня целовать.