Глава 31

— Арвид мне как брат, — слова Олава эхом раздавались в моей голове.

Как. брат.

Меч опускается на Арвида.

Я не видела, куда именно попал Олав — красномордых вокруг них собралось, точно шакалов, почуявших легкую добычу.

Но через спины маячивших, я видела, как Арвид… упал.

Мир раскололся надвое. До — где Арвид стоял несокрушимой скалой среди хаоса битвы. И после — где его тело осело на землю.

Я прикусила костяшки пальцев так сильно, что почувствовала вкус собственной крови. Мой разум отказывался верить в то, что сейчас произошло. Олав, который всегда был рядом с Арвидом. Который шутил с ним у костра, прикрывал его спину в бою, делил трапезу и кров. Тот, кому Арвид доверял больше всего.

Воздух разом весь кончился. Вспыхнул пламенем, выжигая меня изнутри. Вырывая легкие, сердце, вообще все.

Я с силой сжала свое лицо — зажала рот, чтобы не заорать.

Крик, рвущийся из груди, мог стоить мне жизни. Они бы услышали. Нашли бы меня. И что тогда?

Что я вообще могла сделать?

Но Арвид велел мне спрятаться. Не высовываться.

Я оглядела площадь, но остальных либо не было видно, либо они были слишком далеко. Крики, запах гари — снова подожгли какие-то дома. Запах крови и тлена. Все это теперь врежется мне в память на остаток моей жизни.

Только бы она не оказалась слишком короткой.

Сигурда я потеряла из виду еще в самом начале — в последний раз он сражался с тремя краснолицыми одновременно, его меч мелькал серебристой молнией среди их топоров. Эйрик... я молилась, чтобы парень был еще жив. Он еще не рассказал мне о той охоте на дикого вепря… Не рассказал!

Олав… Олав. Как?

Воспоминания вспыхивали перед глазами: вот Олав помогает мне перебраться через ручей, протягивая руку. Вот он одобрительно кивает, когда я метко стреляю из лука. Вот он сидит у костра, слушая истории Арвида, и в его глазах нет ничего, кроме дружеского тепла.

Была ли это игра? Все это время? Или решение предать пришло недавно? Что могло заставить его повернуть оружие против того, кого он называл братом?

Внутри моей головы все билась и билась лихорадочная мысль. Почему он предал Арвида? Почему сделал это? За что? Арвид доверял ему. Всецело. Безоговорочно. И всегда следил, чтобы его щиту досталось теплое место и самый лучший кусок мяса.

Я лихорадочно огляделась в поисках выхода. В дальней стене виднелся пролом, достаточно большой, чтобы через него можно было пролезть. Я бросилась к нему, понимая, что через передний не выйду — там кишмя кишели эти перемазанные нелюди.

“Я должна выжить”, — эта мысль стала точкой опоры, задала ритм движениям. Выжить — чтобы найти Арвида. Выжить — чтобы понять, что происходит. Выжить — чтобы отомстить, если... Нет, я не могла позволить себе думать о худшем.

Я должна была как-то помочь. Возможно, найти Сигурда. Или хоть кого-то!

Смешно! А ведь я подозревала Сигурда в том, что это он убил посла Стеклянного Фьорда. А выходит… тоже Олав? Или я уже додумываю на пустом месте?

Невольно вспомнилось, как между Сигурдом и Арвидом всегда стоял дух соперничества. Но когда доходило до дела, Сигурд вел себя с уважением, слушал. А Олав... он был тихой тенью, вечно на второй роли. Может, именно в этом и крылась причина? В зависти, что медленно отравляла его душу, пока не превратила в предателя?

Снаружи меня ждал крутой склон, усыпанный камнями и корнями. Он уходил вниз от деревни — в густой лес. Я уже собиралась спуститься, когда услышала за спиной тяжелое дыхание. Резко обернувшись, увидела перед собой краснолицего воина — огромного, с безумным блеском в глазах и окровавленным топором в руке.

Он ухмыльнулся. Оскал, полный предвкушения, пожелтевшие от времени и, видимо, табака зубы. В его глазах зажегся жуткий блеск, пламя самого Хельхейма. Темное и примитивное. То, от чего любая женщина инстинктивно стремится бежать.

Я дернулась в сторону, но не рассчитала, да и не ожидала вовсе, что земля здесь столь ненадежная. Камни заходили ходуном, что-то надломилось, и я кубарем покатилась вниз по склону. Один из кинжалов потеряла сразу, попытавшись вонзить его в каменное крошево. Склон был достаточно крутой, и у меня никак не получалось замедлиться. Я летела, цепляясь за все, что попадалось под руки — ветки, корни, камни. Боль от ударов о землю была оглушающей, но кроме этого был и мой преследователь.

Краснолицый не отставал. Он прыгнул следом, настигая меня на полпути вниз. Его вес едва не раздавил меня, когда он приземлился сверху. Рёбра сдавило так, что я захрипела. От него смердело. Видимо вот так хочет вонять моя смерть — потом, кислятиной и кровью. Но черта с два я ей это позволю. Я уже не скрываясь взревела, принимаясь вырываться еще более яростно.

Мы покатились клубком, как два диких зверя. Небо с землей без конца меняли друг друга. Я потерялась, но наверняка знала одно — не сдаваться!

Он не учел, что женщина, которая только что видела смерть мужа, предательство друга и которая сама хотела жить, может драться почище любого воина.

Я рвалась из его хватки, на мое благо, он не подумал использовать топор. Или просто потерял его где-то. Он все пытался оттянуть меня за волосы, но едва вырвавшись, я вцепилась зубами ему в лицо. Кажется, укусила прямо за щеку. Он взвыл, на миг ослабляя хватку.

Я, наконец, сумела высвободить руку с кинжалом и тогда ударила наугад. Кинжал вошел в тело с тошнотворной легкостью. Никогда не думала, что живая плоть может быть такой податливой. Горячая кровь хлынула на мою руку, обжигая. Красномордый взвыл, но его вой быстро сменился булькающим хрипом, глаза распахнулись от шока и боли.

Я перехватила рукоять кинжала крепче и дернула его в сторону, вспоминая, как Арвид показывал, что нужно не просто ткнуть, но провернуть лезвие, чтобы рана не закрылась. Тогда это казалось мне жестоким знанием, которое никогда не пригодится. Теперь же оно спасало мою жизнь.

Все падение по этому склону длилось, наверное, пару десятков секунд. Но для меня они растянулись в невозможные моменты борьбы за собственную жизнь.

Уже не было ни сил, ни возможности как-то контролировать падение. Я могла лишь группироваться, закрывая голову руками, и надеяться, что остановлюсь раньше, чем разобьюсь насмерть.

И когда красномордый, наконец, отвалился от меня, хрустнув чем-то о торчащий корень огромного дерева, а до низа оврага оставалось всего ничего (или куда мы вообще летели?) я вдруг приложилась головой. О камень или что-то другое это было, но боль оглушила и ослепила моментом.

Голове стало горячо. Внутри черепа зазвенело, а перед глазами сперва вспыхнуло мириадами серебристых звезд, а после разошлось цветными кругами. И прежде чем я сумела оформить в голове еще хоть одну мысль…

Сознание мое угасло.