Глава 32

Знаете, как это бывает? Когда просыпаться не хочется до того, что кости ломит, а глаза никак не открываются. Кажется, что сил нет вообще, и если только заставишь себя встать, то мир точно остановится, потому что опешит от твоего самообладания.

Что-то подобное происходило сейчас и со мной. Мир кругом ощущался, точно густой тягучий кисель. И он обволакивал меня, окутывал… Сказала бы бережно — соврала бы.

Нет. Каждое мое движение отзывалось тупой болью. Я не могла точно сказать, где у меня болит, потому что болело везде.

Я тихонько хныкала, уговаривая себя мысленно, все же выплыть из этой темной полусознательной дымки. Не нырять снова в беспамятство. Хотя вторая часть разума буквально молила поддаться. Расслабиться.

Не знаю, сколько еще времени я провела бы в этой борьбе, но моего плеча вдруг что-то настойчиво коснулось.

С бока меня перевернули на спину, я застонала, но раскрыла глаза. Не заорала только потому, что сил на вопли не было.

Надо мной нависала волчья голова. Белая шерсть и умные синие глаза. Они-то и глядели на меня с осуждением, пока я силилась понять, действительно ли вижу его или это игры моей ударенной головы и помутневшего разума.

Я протянула руку вверх, поморщившись… Плечо, похоже, было рассажено, но кровь уже запеклась — кожу неприятно натянуло. И зарылась пальцами в густую шерсть на его шее.

Волк прикрыл глаза и склонился чуть ниже, чтобы мне было удобнее… ухватиться за него? Волк предлагал мне помощь? Этот огромный исполинский фантастический зверь, в существование которого мне до сих пор верится с трудом, предлагал мне опереться на него. И я… я воспользовалась этим предложением. Стараясь при том особо не задумываться, что этот хищник может запросто одним махом перекусить меня надвое, ведь размером он был с молодого бычка.

Когда я села, мир все еще покачивался, но я все же приходила в себя. Волк улегся рядом, ожидая, когда я немного окрепну.

Я попыталась оценить масштабы ущерба… Ребра ныли, левая нога тоже, и я молилась про себя, чтобы не было никаких переломов.

— Пожалуйста… — я попыталась пошевелить обеими ногами и… вроде все было в порядке? Ощупав себя, я все же пришла к выводу, что невозможным образом мне удалось уцелеть. Конечно, я вся была в синяках и ссадинах, но самое страшное было — разбитая бровь. Уж не знаю, как сейчас выглядело мое лицо, но на ощупь было отвратительно.

Охая и кряхтя, я поднялась на ноги. Волк тут же поднялся следом и встал рядом. Я почему-то вовсе не боялась его больше.

Я подобрала палку потолще и, опираясь на нее, начала карабкаться вверх по склону. В какой-то момент я заметила в кустах торчащие сапоги… Того самого красномордого, вместе с коротым мы скатились сюда. Подумалось, что надо бы забрать у него кинжал, но я побоялась, что не сумею этого сделать. Просто струшу.

Поэтому, качнув головой, я продолжила свой путь вверх по склону.

Когда я была уже почти наверху, то поняла, что волка нигде нет. Вот он только что стоял на склоне чуть ниже меня и… исчез. Я постояла так какое-то время, переводя дух и вглядываясь в листву, но… нет. Он либо ушел, либо…

— Либо ты двинулась умом, Злата, — фыркнула я. — Нет, простите, Сольвейг. Говорю же — двинулась.

Я пыталась мысленно подбадривать себя, уговаривала двигаться вверх, превозмогая боль. Я должна была узнать, что там, наверху. Хотя уже понимала — там тихо. Совсем тихо, если не считать карканья воронья и хлопанья их крыльев. А судя по тому, что солнце практически опустилось к западу, я провалялась в тех кустах несколько часов кряду.

Оказавшись наверху, я неспешно осмотрелась. Но тут стояли дома, и за ними уже лежала площадь. Так что и я была сокрыта от возможных глаз, и мне было не видно.

Я снова забралась в тот дом, откуда выбралась до падения. Приблизилась к той же щели, через которую наблюдала прежде… Но на площади было тихо. Подождав какое-то время, я решилась выйти на улицу через остатки дверного проема.

И, похоже, вовсе зря тихорилась. Потому что кроме павших и ворон в селении была лишь одна живая душа — моя.

Стало тошно. И солоно. То ли от слез, что все же без моего спросу потекли по щекам. То ли от прикушенной до боли губы. Но иначе бы я точно закричала.

В груди затянуло спазмами. Хотелось реветь навзрыд. Хотелось сжаться в комочек и не видеть всего, что здесь происходит… происходило.

Спотыкаясь, я двинулась среди тел павших воинов клана Белого Волка. И измазанных красным дикарей. И искала… искала глазами знакомые лица.

На площади я нашла тела — Грэма и Халварда, двух воинов из отряда Арвида. Они лежали рядом, спина к спине, словно даже в смерти пытались защитить друг друга. Грэм все еще сжимал в руке обломок меча, а у Халварда из груди торчало сразу три стрелы.

Я опустилась на колени рядом с ними. Меня колотило от переизбытка эмоций… И от ужаса реальности происходящего.

Я не знала их хорошо — мы едва перекинулись парой слов за весь поход. Но они были людьми Арвида, они защищали меня. И теперь они лежали здесь, так далеко от дома, от своих семей. И их камни у той скалы теперь навеки останутся лежать на своих местах.

— Надеюсь, вы достигли Вальгаллы, — я коснулась каждого из них, прощаясь. И двинулась дальше.

Но сколько ни ходила, так и не нашла больше никого из тех, с кем провела последние дни. Ни Сигурдра, с его воинами, ни Эйрика, ни других мужчин из отряда.

И тела Арвида тоже не было.