Глава 17

Юлия вышла на парковку перед зданием и огляделась. На парковке стояло несколько машин, но она безошибочно угадала ту, что прислал за ней бывший муж. Медведь – так называют его все, так же называла его и она. Огромный, крупный и такой же волосатый.

Огромный черный джип с тонированными стеклами блестел, отражая свет фонарей. Медведь всегда любил большие машины. Версия, что машина является отражением эго своего хозяина, в его случае соответствовала действительности. Непомерно раздутое эго Медведя отражалось в его огромных машинах.

Едва Юлия сделала шаг в направлении машины, из нее вышел охранник и открыл заднюю дверцу. Юлия забралась в машину, замки на дверях щелкнули, запирая их и лишая ее возможности сбежать. Впрочем, сбегать она и не собиралась. О, нет! Зачем сбегать от того, от кого надеешься получить помощь?

Да и не сбежишь от этого человека. Не сбежишь…

Юлия смотрела в окно, но видела ли она там хоть что-то? Точно нет. Сейчас она мысленно готовилась к предстоящей встрече. Знает ли он о том, кем она стала? Определенно точно знает. ОН все о ней знает. Она даже не удивится, что у него есть список всех, с кем она спала. С полной, так сказать, выкладкой: имена, фамилии, род занятий. Это понимание заставило гадать, как он к этому отнесется.

Нет, не так!

Как он отнесется только к одному ее роману – с Владом Рейнбергом. Все остальные мужчины вряд ли заинтересуют ее бывшего мужа. Он не дурак и никогда им не был, а это значит, что он прекрасно понимает, что все остальные ее романы с мальчиками были исключительно для удовлетворения потребностей нормального здорового организма молодой женщины. А вот Влад – это совсем другое. С Владом они были вместе полгода. Таких длительных отношений у нее больше ни с кем не было. И сейчас она, по сути, едет просить своего бывшего мужа помочь наказать ей своего любовника. Тоже, кстати, бывшего.

Да какого черта! Юлия шумно выдохнула. Она была свободная женщина, он же сам с ней развелся, даже фамилию ей вернул, его не было 10 лет! Не думал же он, в самом деле, что она должна запереть себя в четырех стенах? Желательно, в стенах его дома, да? Хотя, вспоминая сейчас его условия, именно этот вариант он и рассматривал, как наиболее приемлемый.

Нет уж! Безвольной резиновой куклой для сексуальных утех она больше не будет! Она выросла, встала на ноги. Теперь она не бедная, никому не известная студентка из провинции, что он высмотрел в ночном клубе, нет! Сейчас она известный адвокат Маленкова Юлия Сергеевна. Секс с ним, конечно, улетный, против секса она не возражает. Да о таком сексе любая женщина мечтает! Ну, разве что ярая феминистка, да еще лесбиянка были бы против.

Ни к тем, ни к другим Юлия себя не причисляла. Свою главенствующую роль в постели с Медведем она не собиралась оспаривать. Да и к тому же, ей есть, где и над кем ее показывать. У нее для этих целей личная помощница имеется. А также хорошо, как с Медведем, если уж быть до конца честной, ей было только с Владом. А ему детей подавай!

Юлия вздохнула, и тут ей пришла новая мысль в голову: "А вот интересно, почему Медведь никогда не затрагивал вопрос детей? У него ведь их нет. Или она еще чего-то не знает о нем? Хотя, а что она вообще знает о нем? Только то, что он сам о себе рассказывал».

Автомобиль сделал резкий поворот, заставив Юлию качнуться и внимательнее всмотреться в окно. Оказалось, что они уже за городом, в элитном районе, том самом, где у Медведя был свой дом. Тот самый.

«Ну, кто бы сомневался, что меня именно сюда привезут! – Юля усмехнулась, – не в гостиницу же везти блудную бывшую жену! В гостиницах слишком тонкие стены, так, кажется, он сказал ей однажды».

Это было странно: ее же должно злить это. Он опять ее завалит, отымеет грубо и ненасытно. Так, что на завтра будет ломить тело. Она, конечно, не невинная девочка и секс любила, но Медведю одного раза всегда было мало. Внезапно Юлия поняла, что ждет и предвкушает именно такой секс: грубый, без прелюдий, на грани принуждения и изнасилования. Пока она шла от машины к крыльцу, ноги подкашивались. Какая к чертям прелюдия? Да она уже вся горит и готова к сексу! Трусы уже промокли как у школьницы!

– Юлия Сергеевна, добрый вечер! Сергей Викторович ждет Вас в своем кабинете! Позвольте, я провожу Вас!

Юлия удивленно посмотрела на молодого парня – она знала этот дом и помнила здесь все и всех. За эти 7 лет, что она не была здесь, ничего не изменилось. Вот, разве что, парень новый в прислуге появился. Тренированный, крепкий, с сильными руками, забитыми модными татуировками. Впрочем, других парней рядом с Медведем и не было никогда. Правда, этот новенький отличался от остальных, одинаковых с лица, тем, что был не в деловом костюме, а в домашней одежде. Футболка, мягкие спортивные штаны. Странно. С чего бы у Медведя дома и такая одежда у персонала? Или он не персонал? Нет, ну, не мог же Медведь сменить ориентацию, пока сидел долгих 10 лет? Или мог? Да нет! Не может быть!

Юлия шагала за парнем и гадала, силясь понять, кто он такой? Они уже почти дошли до двери в кабинет, когда парень остановился и развернулся к Юлии:

– Юлия Сергеевна, извините, я не представился: меня зовут Михаил.

– И зачем мне твое имя? – Юлия удивленно выгнула бровь. Это тоже было что-то новое, раньше прислуга не представлялась лично. Только если хозяин решал, что Юлии надо знать, как зовут того или иного одинакового с лица.

– Я личный помощник Сергея Викторовича и буду за дверью. Если понадоблюсь, просто позовите меня.

– Понадобишься зачем? В групповухе поучаствовать? Это что-то новое! – Юлия усмехнулась.

Услышав это, парень кинул на Юлию странный взгляд и постучал в дверь, ведущую в кабинет, затем, не проронив больше ни слова, распахнул ее перед Юлией, а сам остался в коридоре.

Юлия шагнула в кабинет бывшего мужа. Прошло 7 лет, а как будто вчера все было. Те же дубовые панели на стенах, тот же массивный письменный стол, на котором Медведь имел ее не один раз и с разных сторон. Казалось, в этом доме время остановилось.

– Ну, здравствуй!

За столом, в странном кресле, сидел мужчина в деловом костюме.

Слишком старый и абсолютно седой.

Это не мог быть Медведь!

Мужчина что-то тронул на подлокотнике своего кресла, и оно выехало из-за стола. Он сидел в инвалидном кресле. Современном, управляемом при помощи джойстика, но инвалидном!

– Не узнала? Так тюрьма, даже с удобствами, никого, знаешь ли, не красит! – усмехнулся седой старик голосом Медведя и тронул свою коляску в сторону Юлии, застывшей статуей у двери.

– Что ж ты не идешь обниматься, а? Совсем не скучала? Не вспоминала меня, не хотела? Неужели даже во снах не хотела? А я вот хотел тебя. Вспоминал твое тело и ласки, – мужчина подъехал совсем близко. Протянул свою руку, коснулся ее ладони и неожиданно дернул Юлию на себя. В следующую секунду она уже сидела на его коленях, а его губы жадно впивались в ее.

Юлия прикрыла глаза – так было легче, так не видишь, что сидишь пусть и на коленях, но в инвалидном кресле. От Медведя привычно пахло дорогим парфюмом. Не было запаха болезни, как можно было бы ожидать, видя старого человека, да еще сидящего в инвалидном кресле. Целовался он так же: сильно, властно, жадно. Через несколько секунд Юлии стало неудобно сидеть на его коленях, она поняла, что мужчина возбужден.

– Девочка моя! Как же я ждал этой встречи! Ты снилась мне ночами. Возьми его в рот, девочка! – не приказал, как бывало раньше. Нет. Попросил! Даже сам расстегнул пуговицу на брюках.

И этот его тон тоже был в новинку. Раньше Медведь не просил.

Юлия открыла глаза и уперлась взглядом в глаза мужчины. Вот взгляд его не постарел. О нет! Он сейчас был таким же, каким бывал всегда, когда этот мужчина хотел ее. Голубые глаза становились из почти бесцветных, пугающих своим бледным цветом, яркими, зрачок расширялся. Только у этого мужчины были такие глаза. Только они так меняли свой цвет от его настроения. И она, не разрывая зрительного контакта, послушно сползла с его колен, глядя ему в глаза, потянула молнию на его брюках, расстегивая, выпуская на волю его зверя. Мужчина тяжело задышал, даже двинул в нетерпении бедрами в ее сторону. И вот здесь, в районе паха, она и почувствовала запах больницы. Кажется, под рубашкой даже мелькнул кусочек пластыря на животе. Не позволяя себе сейчас отвлекаться на это, Юлия перевела глаза на зверя. О! Вот он тоже не изменился! Сейчас стоял перед ней во всей своей красе, подрагивая, на головке уже даже блестела первая капля смазки.

Минет Юлия сделала так, как Медведь любил: не касаясь его зверя руками. Ну, не любил мужик, когда его сокровища трогают чем-то, кроме как губами в процессе минета. Он кончил ей в рот с рыком, как прежде. Вкуса его спермы она сегодня не почувствовала, заглотив его зверя глубоко в глотку. Туда же он ей и кончил. Она выпустила его член и хотела встать – помнится, в верхнем ящике стола у него были влажные салфетки, но он опять усадил ее к себе на колени и впился в ее рот жадно, желая, как и раньше, почувствовать в ее рту вкус своей спермы.

– Моя девочка! Не забыла. Ничего не забыла! – и неожиданно громко, глянув на дверь, позвал:

– Михаил!

Дверь кабинета тут же распахнулась. Юля, не глядя на парня, спросила:

– Он теперь всегда будет присутствовать, когда мы будем сексом заниматься?

– Если хочешь, может и присутствовать, не участвуя! На тройничок можешь не надеяться, он здесь не для того, чтобы член мне поднимать. Во всяком случае, не в тот момент, когда я с тобой! – и сразу, без перехода, – Миша, отведи Юлию Сергеевну в ее комнату. Даме надо переодеться к ужину.

– А Вы? – задал вопрос Михаил, не глядя на Юлию. Похоже, антипатия – это у них с Юлией взаимно.

– А я и сам справлюсь. К тому же, девочка всегда была аккуратной, так что меня не надо переодевать. Юля, ужин через полчаса, в столовой. Помнишь, где это или надо, чтобы Миша тебя проводил?

И тут Юля не выдержала:

– Сережа, что происходит?

Медведь, услышав свое имя, странно дернулся, долго смотрел на нее своими, почти бесцветными сейчас, глазами, потом, глухо произнес:

– После ужина, девочка. Все вопросы после ужина.

Юлия ответила ему таким же долгим взглядом, потом кивнула, слезла с его колен, спросила деловым тоном:

– У нас будут гости? Какое платье мне надевать?

– Мое любимое. Я знаю, что оно уже вышло из моды, но порадуй старика, надень. Никого не будет, кроме нас с тобой.

– Хорошо!