Глава 18

Юлия кивнула и вышла из кабинета. Парень шел следом и молчал. Молчала и Юлия. Что-то спрашивать у парня не было смысла, понятно, что не расскажет. Впрочем, она уже и сама догадывалась, что с Медведем – не выпускают из тюрьмы раньше срока просто так. Не в его случае. А, значит, он умирает. Теперь другой вопрос: сколько ему осталось жить? Но на этот вопрос он сам ей ответит – в этом она была уверена.

В тишине они дошли до ее комнаты. Точнее, комнаты, которая была когда-то их общей с Медведем спальней. Комната была на втором этаже. Шагнув в комнату, Юлия поняла, что сам Медведь здесь не спит.

– А где спит Сергей Викторович? – обратилась она, все-таки, с вопросом к Михаилу.

Парень удивился, видно, ждал другого вопроса, но ответил:

– На первом этаже есть гостевая спальня. Ее переоборудовали под нужды Сергея Викторовича.

– Он спит там? Отказывается, чтобы ты его на руках поднимал сюда?

– Да.

– Сам он совсем не может ходить?

– Может, но эта лестница слишком высокая для подъема в его нынешнем состоянии.

Юлия кивнула соглашаясь. Высота потолков в доме была гораздо выше, чем в стандартных квартирах – на первом этаже 4 метра, на втором 3 метра. Он специально так построил – это он ей сам когда-то рассказал, пояснив тогда:

– Устал я со своим ростом чувствовать потолок над головой. Хочу свободы и свежего воздуха.

А ведь когда-то Медведь взбегал по этой мраморной лестнице с красивым изгибом, неся ее на руках. М-да, когда-то.

– Михаил, можешь идти, я сама справлюсь с платьем, и дорогу в столовую я тоже помню.

Парень кивнул и вышел.

– Странный тип. Медбрат, что ли? – усмехнулась Юлия ему в след и шагнула в гардеробную, а открыв дверь, замерла: все ее вещи были здесь. Все! В этом она не сомневалась.

Как они проникли в ее квартиру? Когда? Хотя, второй вопрос снимается – понятно, когда. Сегодня, пока она была на работе. Впрочем, ответ на первый вопрос тоже уже не имел значения.

Юлия шагнула к вешалкам с платьями, безошибочно нашла то, о котором говорил Медведь. Платье было яркого красного цвета, нет, даже алого. Надевалось Юлей на голое тело. Нет, трусики, конечно, под него можно было надеть, но она, когда-то надев его именно на голое тело с одними только чулками телесного цвета, сделала Медведю сюрприз, сообщив о том, что она без нижнего белья совсем, выскочила из машины перед рестораном, куда они приехали ужинать и отмечать его День рождения. Платье и так выглядело как дорогая ночная сорочка, а одетое на голое тело было развратным вдвойне. Он не увез ее тогда домой сразу же лишь потому, что уже в холле ресторана его встречал один из гостей. Отвлек своим поздравлением, задержал, давая возможность Юлии пройти в банкетный зал и занять свое место за столом. Гости, увидев ее и поняв, что где-то там, в холле уже и сам виновник торжества, потянулись его поздравлять туда же.

Платье, при всей его кажущейся развратности, не открывало ничего лишнего. Ну, да, тонкие бретели, но силиконовые полоски и на бретелях, и на пройме давали возможность зафиксировать ткань так, чтобы она не соскальзывала, открывая лишний обзор на прелести девушки. Это только непосвященный наблюдатель мог ожидать того, что сейчас, вот-вот, ну же, вот уже, почти, бретелька сползет с плеча и шелк платья, не задерживаясь на теле, оголит женскую грудь. Ничего этого не происходило, но заставляло не выпускать из поля зрения прелестницу в этом платье. Длина платья закрывала середину бедра, покрой платья был свободным, а потому о том, что она под ним абсолютно голая, знали только два человека: сама Юлия и Медведь.

С того ужина он увез ее уже через два часа. С учетом знания ее маленького секрета – это было очень долго. Конечно, уже в машине на заднем сиденье он ее и взял. Спасибо разделительному стеклу между сиденьем и водителем.

И вот сегодня Медведь хочет, чтобы она опять надела это платье. Только для него. Что ж, ей есть, чем его удивить. Есть у нее заветная сумочка с вибраторами и развратным сексуальным бельем. Ага, вот и сумочка, стоит на полке, как ни в чем не бывало. Где-то был у нее этот комбинезон в крупную сеточку. То, что его бретели будут видны из-под бретелей платья – это даже хорошо – это придаст пикантности и заставит гадать Медведя, что это за вторые бретели и зачем они там.

В том, что Медведь помнит, что она под это платье не надевала белья, Юлия не сомневалась, а потому этим колготкам переросткам с бретелями быть сегодня под платьем! Она предвкушающе улыбнулась и прошла в ванную комнату, освежиться по-быстрому, она успевает. К тому же, раз они ужинают вдвоем, значит, Медведь подождет лишние 5 минут, никуда не денется.

На ужин она опоздала на 10 минут. По лестнице спускалась медленной, почти царственной, походкой под прожигающим взглядом Медведя, сидящего в своем кресле внизу лестницы. Едва она ступила на пол первого этажа, тут же была усажена им к себе на колени. Он провел по ее груди рукой, нащупав сеточку, усмехнулся:

– Ты всегда умела меня заводить с пол-оборота! Что это на тебе? – попытался засунуть руку ей между ног, но она, шлепнув его по руке, сжала бедра:

– Сначала ужин! Ты ведь не хочешь, чтобы я в голодный обморок свалилась в процессе, правда?

– Сеточка? И здесь? Серьезно? Комбинезон? – не унимался он, проведя по ребрам Юлии и нащупав ее и там, – ты хочешь, чтобы меня удар хватил от предвкушения?

– Ну, тогда же не хватил! – рассмеялась она и попыталась слезть с его колен.

– Далеко собралась?

– Ужинать!

– Ну, так поехали! – и он дернул джойстиком на ручке, Юлия дернулась, и попыталась сесть удобнее, но была тут же крепко прижата к паху, а в самое ухо раздался хриплый шепот:

– Еще одно движение, и ужин перетечет в ранний завтрак! Ты ведь знаешь, что я могу это устроить! И могу, и очень хочу, так что лучше не двигайся, если хочешь съесть ужин именно на ужин.

– А кто-то не так уж и болен, как хочет казаться, да?

– Видела бы ты себя со стороны, детка! Да ты же мертвого поднимешь! А в этом платье и поднимешь, и заново дашь умереть, только от инфаркта.

Ужинали в столовой и при полной торжественной сервировке стола. Все, как он любил: хрусталь, позолота на бокалах и на тарелках. Только вот вино пила только Юлия. Сам Медведь пил только воду, ел совсем мало, отщипывая еду маленькими кусочками. Впрочем, то что ел он, сложно было назвать едой в привычном ее понимании: все было перетерто, вид имело однородной массы. Наверняка еще и пресной на вкус.

«Чем же ты болен? – гадала Юлия, глядя на это. – Неужели все настолько серьезно? Наверное, да, просто так не стареют вот так, резко и до неузнаваемости! Понятно, что все мы стареем с годами, но он ведь еще не в том возрасте, чтобы так резко постареть»

Поняв, что последние 20 минут Медведь уже не ест, а лишь смотрит на нее, Юлия сложила приборы и встала из-за стола. Направилась к нему медленной походкой, впившись взглядом в его глаза, медленно спустила одну лямку платья, затем вторую и прижала платье к груди, не давая ему упасть к ногам. Увидела, как его взгляд изменился, говоря ей о том, что он уже в предвкушении.

– Хочешь, чтобы я продемонстрировала свой комбинезон здесь и не только тебе? Или пойдем в твою комнату?

– Я с тобой сдохну раньше времени и совсем не от того, чем болен! – рыкнул мужчина и направил свою коляску из столовой, – пошли в мою комнату! Никто не будет пялиться на тебя в моем присутствии!

Уже в его комнате, бывшей когда-то гостевой спальней, он медленно встал со своего кресла и самостоятельно дошел до кровати. Аккуратно сел, ослабил галстук и снял его, расстегнул первую пуговицу на сорочке, снял пиджак. Пока шли в его комнату, Юлия вернула бретели платья на место, а потому стояла сейчас перед ним и боролась между желанием помочь ему и желанием сбежать отсюда.

Помочь – означало бы то, что она видит в нем немощного старика, каким он, собственно, и выглядел. От прежнего Медведя были только его глаза и голос.

А сбежать – означало остаться без помощи в ее плане мести Владу.

Медведь тем временем, уже расстегнул сорочку на худой груди, а расстегнув, распахнул, явив взору Юлии, заклеенный пластырем правый бок. Увидев ее взгляд, усмехнулся:

– Нравлюсь?

Юля только сглотнула, глядя на его худое тело и на этот пластырь.

– Что с тобой? Ты умираешь? Сколько тебе осталось?

– У меня обнаружили опухоль. Три недели назад ее вырезали, отрезав половину печени, – усмехнулся, одними губами, – ты же взрослая девочка, а потому понимаешь, что все мы рано или поздно умрем. А на твой второй не тупой вопрос скажу так:

– Врачи сказали, что все сделали вовремя. Так что, поживем – увидим, сколько мне осталось. Мне прописаны диеты, лекарства и физические нагрузки. За выполнением первых двух условий следит Михаил, ну, а за третьим будешь следить ты! – он рассмеялся, расстегнул ширинку и откинулся на кровати, – все в твоих руках! А теперь сними уже это чертово платье сама, если не хочешь, чтобы я порвал его.

Надо было видеть его взгляд в тот момент, когда Юлия, медленно спустив бретельки платья, позволила упасть ему к своим ногам, представ перед Медведем в этом своем комбинезоне в крупную сетку, надетом на голое тело.

– Детка, где ты его нашла! – прошептал он, глядя на нее расширившимися зрачками. – Не снимай его, иди ко мне. Хочу взять тебя в нем. Обещаю, я куплю тебе новый!

Уже утром, за завтраком, Медведь задал вопрос:

– Ну, теперь расскажи мне о своем приключении по имени Владлен Рейнберг! Ты ведь не просто так осталась дома, а он улетел на юг. Вы не просто поругались. Он тебя бросил. Почему?

Юлия замерла – этот мужчина все про нее знал. Даже то, что ее бросил любовник. Она молчала, не зная, как рассказать то, зачем она, собственно, и пришла.

– Юля! Не молчи! Я хочу знать, почему он тебя бросил? – поторопил ее Медведь.

– Он сдвинут на детях, а я их не хочу! Доволен? – Юля ответила резче, чем планировала.

– Ну, что ж, его можно понять! – усмехнулся Медведь. – И ко мне ты согласилась приехать в надежде, что я его проучу?

Юлия вздернула подбородок. Медведь, увидев это, расхохотался:

– Юля, серьезно? Ты правда думала, что я брошусь бить морду любовнику своей женщины? И бить его не за то, что он посмел посмотреть и залезть на мою женщину, – Медведь выделил интонацией слова «моя женщина», – а за то, что он ее бросил?

– А почему ты не требовал от меня рождения детей? – задала она интересующий ее вопрос.

– Потому, что я не могу иметь детей. И если бы ты объявила мне однажды, что беременна от меня, то была бы выставлена из дома в ту же минуту и в том, в чем ты мне это объявила. Сидя в ванной, значит, пошла бы на улицу в одном полотенце! – последовал жесткий ответ. Больше всего пугало то, КАК он это сказал: тихо, спокойно, без малейшей интонации.

– Прецеденты уже были? Как ты понимаешь, я сейчас не о тех шалавах, с которыми ты спал всего пару раз! – спросила из любопытства, а не потому, что сама хотела провернуть подобное.

– Да. Один раз мне уже такое сообщали.

– И ты ее выставил?

– Нет, тогда мы не были с ней женаты. Она была моложе меня, и, как я думал, наивнее. Оказалось, что она была лживая расчетливая дрянь, решившая за счет меня перебраться из провинциального городка у моря в большой город. Так что, в тот раз уехал я.

Медведь резко встал, скривился, схватившись за бок, выругался сквозь зубы, подошел к столику, налил воды, выпил залпом. Резко выдохнул, и опустил руки, сжав кулаки, на стол, постоял так несколько секунд, играя желваками. Юлия молчала. Каким-то седьмым чувством она поняла, что вот это вот «в тот раз уехал я» – не так просто было для него. Он любил ту женщину!

Тем неожиданнее были слова, сказанные им:

– А поехали-ка и мы с тобой на юг, а? Вот прям сейчас, позавтракаем и поехали! Шмотки не бери. Все там купим!

– Сейчас я не могу! У меня завтра суд по делу моего клиента, – выдохнула Юлия. Увидев, что он усмехнулся, продолжила:

– Я должна его выиграть! С остальными я утрясу!

– Хорошо, значит, послезавтра утром и выдвигаемся!