Глава 12

Лена

Просыпаюсь от грохота в дверь.

Уже шаркая ногами по ламинату коридора, мажу сонным взглядом по часам, висящим над дверью в зале. Только почти 20 часов.

— Ленка!!! — озвучивает удары по входной двери Светка.

— Боже! — голова раскалывается, но свою вину понимаю. Я же сама звонила подруге. Чёрт! Она, наверное, места себе не находит.

Открываю…

Светланка, взлохмаченная, злая. Глаза вытаращены, бледные, красные пятна по лицу расползаются, ворот шубы распахнут:

— Ты совсем что ли?.. — дышит так, будто набегалась.

— Прости, — запоздало винюсь. — Я уснула.

Подруга сдвигает меня с порога, проходит в квартиру. Всё еще пыхтит, как дракончик, но в следующий миг сменяет гнев на милость:

— Это красавчик тебя так хорошо уделал? — и глумливая улыбочка губы змеит.

— Ой, — тушуюсь расстроенно. Не хочу бередить свежую рану. — Давай не будем об этом… — но стараюсь выглядеть оптимистично, если только с налётом сонливости.

— О чём? — улыбается шире Светка, стягивая шубку.

— Да о таком… — размазываю ответ.

— Издеваешься? Новый год на носу. Конец года уже давно празднуют!!! — словно полоумной поясняет. — А я на крыльце твоего подъезда!!! Потому что кто-то, — кавычки изображает, — не открывает дверь! А потом ещё… не пускает к себе! — добавляет со злым укором. — Я замерзла. Голодна и, бл*, трезва!!!

— Свет, милая, я — с*, понимаю, — развожу руками, уже окончательно желая быстрее прекратить разговор… и остаться одной! — Уснула! Не сообразила тебе набрать… — без вины и даже с нотками вызова.

Подруга на миг замирает — на лице недоумение, обида.

— Если ты не прекратишь быть в нигде-себе, и наконец начнешь видеть что-то кроме себя любимой и той х* ситуации в которой оказалась из-за своей слепой «у меня круче не бывает и вам такое не снилось», то ты бы увидела, что ты — не одна! Что несмотря ни на что, я и Карина рядом. Хотя, такую эгоистичную суку как ты порой тяжело выносить, — выливает ушат ледяной воды. Но без злости, скорее опостыло всё — вот и прорвало. — Но мы любим тебя. Мы — те, кто уважает, понимает и принимает тебя даже такой, — нервный мах на меня, — невменяемо деградированной и себялюбимой дрянью, кто топится в обычной ситуации вместо того, чтобы выгрести на поверхность и просто жить! Для себя! Других! Назло и вопреки! С твоей внешность, мозгами — ты мир покорить можешь! Ты всё можешь, но предпочитаешь болото и боль, которую сама придумала.

— Ничего я не придумала, — звучит нелепо глухо.

— Ушёл муж? — Да пусть валит! Ушла с работы — тебя новая уже ждёт! Мужик у тебя нашелся на дороге! А дети… — качает головой Светка. — Дети это… уж прости, милая, и мозги, и красота, и достаток, мужики, тебе ещё и детей до комплекта? Не много хочешь?

— Нет… — слезы жгут лицо.

— Вот именно — избалованная, привыкшая к теплу и уюту! Ты не представляешь, как другим приходится крутиться в жизни, чтобы хоть немного заслужить и отвоевать того, что есть у тебя! А ты… Строишь из себя мученицу. В чём-то потеряла — в чём-то найдёшь! У тебя всё может быть! Все! И сейчас я всё меньше тебя понимаю. И я устала… стараться быть спасительным кругом. Плавать рядом притом, что тонущий упрямо не хочет за него хвататься! Ты с мазохистским наслаждением загоняешь себя в болото отчаяния и одиночества! Знаешь что, — Светка быстро и зло в шубу облачается, — если нравится тебе эта дыра, так и скажи, мы не будем рвать жилы. И я! — в грудь ударяет, уже слёзы роняя, — я оставлю тебя в покое…

— Отлично! — киваю рьяно — я тоже на взводе. — Я ведь ни разу не просила помощи. Ни разу не говорила, что хочу быть спасённой. Да, я признательна вам с Кариной, но вам лучше заняться СВОИМИ жизнями!!! Какая бы эгоистка я ни была — я вас люблю, уважаю так сильно, что мне будет лучше одной. Но знать, что хотя бы вы счастливы!

— Дура!

— Знаю…

— Клиническая!

— Я с этим смирюсь…

Больше Светка и слова не говорит — таранит меня на пороге и, хлопая дверью, уходит.

С* ли я? Ещё какая! Но не солгала! Ни на миг… Быть несчастной в одиночестве — не так страшно, как при этом утягивать за собой хороших девчонок. Видимо для этого я ещё не так болезненно опустилась. Но уже на грани… Не могу пока найти силы подняться с колен. Пока дрейфую, скольжу, плыву… не получается выгрести. Поэтому и пошла на ссору — обидела подругу в надежде, что она потихоньку решится и устроит свою личную жизнь. Без моих заморочек и алкогольного угара.

Карина — хвостик, легкоуправляемая. Попытается, конечно, нас примирить, но я знаю себя! А ещё знаю, как остановить ЕЁ.

Молча плетусь в зал. Какое-то время бездумно сижу на стуле и смотрю в никуда.

А потом как гром среди ясного неба — нужно переодеться! Как встретишь Новый Год, так его и проведёшь. Есть такая поговорка.

Обвожу обстановку отсутствующим взглядом. Я не бедна! И ещё в том возрасте, когда могу устроить личную жизнь. Недурна собой, не запущена, алкоголенезависима, и хороший специалист. Мне стоит ещё пожить. Я найду мужчину… Не все хотят детей. В конце концов, можно будет взять и приёмного.

Мысль шаркает душу.

Не хочу лукавить. Особенно себе. Не каждому дан такой дар — полюбить и принять чужого дитя. Не уверена, что им обладаю. В этом права Светка — я болезненно эгоистична и неисправима избалована.

Так что придётся существовать, как есть.

Но жизнь продолжается!

К чёрту уныние. Депрессию! И бывшего! Пусть будет беззаветно счастлив в своем кроличьем гнезде! Пора учиться жить заново. Такой… ущербной, одинокой, злобной с*! И нужно верить в лучшее! И хорошее…

Пока есть время, одеваюсь красиво и провокационно. Чуть макияжа, скромную причёску.

Стол — праздничный… благо добра навалом, а вот свечи оставшиеся зажигаю. Алкоголя дома нет, поэтому наливаю воды.

В гордом одиночестве, в интимной обстановке и несгибаемой жаждой выжить бездумно смотрю концерт уходящего года и запоздало реагирую на домофон.

Карина?..

Не буду открывать.

Пиликанье заканчивается.

А на душе скверно, но я так решила. Я упряма в своих решениях.

Через несколько минут раздается звонок в дверь. Терпеливо смотрю ТВ и даже погромче делаю звук. А когда в дверь начинают долбиться, чертыхаясь, иду. Не похоже на Карину. Карина никогда бы не стала так себя вести. Наверное, Светка опять заявилась. И сейчас будет скандалить!

Нога немного болит, чуть прихрамываю, но я всё равно красавица. Дорогущее платье, шикарные туфли… Хочу встретить Новый Год по богатому. Одиноко, зато в золоте!

Но уже в коридоре замираю: щелчок замка, дверь распахивается, едва меня не ударив, а на пороге застывает бывший! Ключ! Я совсем забыла о ключе!!!

— Герман, — сбивается дыхание. Никак не ожидаю увидеть бывшего. Под Новый год и в свете последнего конфликта.

— Ну что? — прямо с порога шипит Герман, окидывая презрительным взглядом, — не понимаешь простых слов? Угрозы нужны? Настолько тупая, что предупреждения не работают, обязательно мордой ткнуть как текущую кошку нужно, чтобы место знала! — шаг ко мне, — я от него. — Ждёшь кого?

— Н-нет…

Герман с большей дотошностью по мне взглядом ведёт и на лице ясно читается — ни хрена он мне не верит! Да и сама понимаю, что выгляжу так, будто в ресторан или на вечеринку собралась!

— Лживая с*!

— Я?.. — запнулась на возмущении вперемешку с негодованием и шоком.

— С конкурентами значит спишь… — ещё шаг. Я синхронно от него. Да он пьян! И пьян в умат… Шатается, криво лыбится, в глазах ненависть и похоть клокочут, — небось, слила уже все наши проекты?

Вот честно, возмущают подобные претензии.

— Я не заслуживаю… — стараюсь показать себя стойким бойцом.

— Сук*!! — рывок не предугадываю, в следующий миг Герман меня спиной прикладывает об стену. Больно, неожиданно и позорно. Всхлип проглатываю с клацаньем зубов. Я не из робкого десятка — просто не привыкла к таким «мужским» поступкам. Для меня мужчина — тот, кто общается с женщиной без рукоприкладства. Кто умеет донести мысль словами и разумными поступками. Драка, а точнее избиение слабого пола… — черта мелкого существа, кому природой дана сила, а слабость души позволяет её применять исключительно на тех, кто беззащитней. Тем более рукоприкладство — не всегда доказательство правоты.

— Вот значит как? — в лицо шипит злобой бывший, пока прихожу в себя. А приложил меня о стену ощутимо — я чуть подзавыла в боли и растерянности. — Пока мы жили, делала вид благовоспитанной, холодной и неприступной, а как только мне пришлось уйти, — даже слюни его перегарные мерзко в лицо долетают. Герман так близко, что меня топит в угарном амбре алкоголя и ненависти.

— Если хоть один проект окажется у конкурентов, — припечатывает сильнее к поверхности, — я тебя по судам затаскаю и в психушку определю, — окунает в болото своего гнева и претензий. А потом целует, затыкая — мой рот своим поганым накрывает. Без нежности или желания свести с ума — грубо, плотоядно и садистски, зубами за нижнюю цапает…

И я из шока выныриваю — поскуливая от боли и ужаса, начинаю извиваться. Бьюсь истерически в плену его грубых рук. Коленкой отчаянно бью промеж его ног. И острая боль отступает.

— Сук*! — воет Герман, согнувшись пополам. Ловлю момент и вырываюсь из пут садиста, успеваю юркнуть на кухню, судорожно выискивая что-то, чем бы могла защититься, но в следующий миг всрыкиваю:

— А-а-а, — сдавленно, надломлено, боль режет черепушку — Герман за загривок меня хватает: в кулак волосы и толчками прочь тащит от ящика выдвижного, который успеваю лишь открыть…

— Ебли не хватает, — переполнен ненавистью бывший. — Так я тебе сейчас напомню, как это… со мной… когда я желаю! Я! — и впечатывает в стол — без деликатности и страха причинить боль. Нога и так болит, а после нескольких неудачных соступов с высоких каблуков так и вообще.

— Герман, — брыкаюсь, распластанная по пустому кухонному столу, — пусти, не смей!!! — перехожу на крик, но бывший в пьяном угаре махом подол задирает.

— Нет, — нет, — воплю, изворачиваясь и отбиваясь, что есть мочи…

Когти, зубы, руки, ноги — всё в ход идёт. Больно!!!

Герман шипит, матерится, и даже взвывает, когда удачно попадаю ему опять между ног. Хват чуть ослабевает. Разворачиваюсь, толком не зная, что буду делать, но так и застываю…

Андрей… Германа, скулящего и подвывающего, за шкварник куртки тащит прочь… как тварь… по полу… в коридор… и толчком прочь отправляет — за дверь, которая распахнута до сих пор.

— Я тебя… — что-то тявкает Герман, но Андрей его не слушает — с грохотом дверь захлопывает, отрезая нас от прошлого.

Жадно дышу, собирая эмоции, мысли в порядок. Сердце, дрожь… меня крупно трясёт…

Андрей всё ещё на дверь смотрит, руками в ней уперевшись. Шумно выдыхает и оборачивается, словно раздумывая, уходить или остаться.

— Ты… зачем… — первой нахожу слова. Пусть сбивчивые, хриплые, неорганизованные, но я обязана показать, что в себе. — Спасибо, — признаюсь под нежным укором мягкого мужчины. С большой буквы — уже второй раз за меня заступается. За чужую женщину, которую притесняет её, пусть бывший, но мужчина… Хочу ещё что-то сказать, да желание поворчать застревает поперёк горла.

— Этот Новый Год с тобой встречу! — Взъерошенный, взволнованный. Куртка нараспашку, чуть хмельной и такой родной!

Не медлю… Шаг к нему, за ворот дёргаю к себе и целую.