Глава 7

Лена

Праздничный стол теперь напоминает о том, что веселье закончилось унынием. И одиночеством! И боль моя осталась всё на том же месте!

Сажусь на стул. Локти на стол, бесцельным взглядом смотрю в никуда. Мне нужно выпить…

— Мне Вас не жаль, — раздаётся мягкий голос незнакомца. — Я даже не в курсе причины вашего… счастья. Но о глубине догадываюсь.

— Вы извращенец? — уже без злости, скорее пытаясь доковыряться до вменяемости мужчины и степени заболевания.

— Неожиданно, — руки на груди складывает и подпирает плечом дверной косяк, — но, видимо, да.

— И не лечитесь?.. — ворчу, шмыгнув носом.

— Да мне и так нормально живётся, — умудряется мою истерику усмирить обычным спокойствием, мягкостью и ответом неожиданно глупым и столь обескураживающим.

Глухо смеюсь, наливая коньяка:

— Это хорошо, когда с собой уживаешься…

— У Вас опять свечи догорают, — как у себя дома мужчина принимается их менять. Правда и коробку с новыми не прятала. Подарок от Светланы. Ароматизированные «Романтическое настроение».

Мда, оно самое то…

* * *

Несмотря на обиду, боль и желание остаться наедине со своей депрессией убираю грязные тарелки подруг и ставлю новый сервиз. Нужно отдать должное — незнакомец не усложняет момент, поэтому, словно давние друзья, садимся по разные стороны стола и начинаем ужинать.

Вот так вот странно, дико и неправильно.

Наверное, я совсем неправильная, стыд потерявшая, но мне комфортно с ним. Даже молчать. Особенно молчать. Он хорошо держится, манерно ест, не чавкает, не гремит. Размеренно и эстетично — засмотреться можно. Не то чтобы я этому придавала особое значение — муж тоже не был свиньёй, но у незнакомца ощущается врождённый этикет.

От крепкого алкоголя отказывается, а вино лишь чуть-чуть пригубляет. И то — к мясу.

— Я уволилась, — роняю как бы между прочим.

— Поздравляю, — поднимает бокал, я свой, но только осушаю бокал, беру бутылку, ещё немного плеснуть горячительного напитка, но мужчина у меня её перехватывает:

— Вам достаточно, — с мягкой категоричностью.

Мало сказать, я опешиваю. С недоумением смотрю то на бутылку, которую незнакомец ставит возле себя на полку стенки, то на пустой бокал.

— С чего вдруг?

— И что Вы собираетесь делать? — будто не слыша моего негодования, уточняет. А я всё ещё на коньяк гляжу. Рассеянно уставляюсь на шампанское.

— Думаю сменить, — взять тоже не успеваю — бутылка быстро оказывается рядом с коньяком.

— Гардероб? — идиотский вопрос. Я в тупике — мне не дают столь необходимое, — в шоке и начинаю злиться.

— Нет, меня мой устраивает, — хмельным взглядом по себе мажу.

— Место жительства? — Очередной вопрос «не пойми, что хочешь».

— Южнее, — киваю неопределённо. Раз незнакомец со мной загадками, то и я также буду.

— В Москву? — манерно отрезает кусочек мяса и в рот кладёт, а смотрит на меня. В упор.

— Зачем? — уточняю хмуро.

— Там затеряться проще, — вдумчиво глубоко поясняет без намёка на улыбку. Даже скорее с толикой грусти.

— Интересная мысль, — жую губу. Нельзя не отдать должное, незнакомец удивительным образом ощущает моё состояние и ловит невысказанный поток мыслей и желаний. Забиться в угол — сокровенное.

— Вы мне нравитесь! — буднично, словно сообщает, что такси приехало.

Хорошо, что сижу, а так бы хлопнулась со стула.

— У Вас и вкус ненормальный, — подытоживаю сухо.

— Спасибо за оценку.

— Мда, — мотаю удручённо головой, — Вам и правда пятидесяти грамм хватило, — буркаю через смешок.

Мужчина перестаёт жевать: смотрит внимательно и нежно, локти на стол.

— Почему Вы постоянно думаете, что что-то не так и ищете подвох в действиях или словах?

— Ничего подобного, — огрызаюсь тотчас. — Я знаю, что не дурна собой, но это единственное, что может привлекать мужчину. Остальное… — перевожу дух. — У меня скверный характер, много дурных привычек, — плюю на вкусовые предпочтения и тянусь за вином. Оно в ту же секунду оказывается на полке с другими алкогольными напитками — в симпатичном ряду возле мужчины.

— Заметил, — без желания уколоть, но меня распирает от возмущения.

— Верните…

— Чуть позже, а пока ответьте, с чего взяли, что не интересны?

Не хочу видеть, как он на меня смотрит! Не хочу чувствовать то, что он во мне порождает. Это неправильно! Противоестественно, ведь до сих пор люблю мужа.

Нежиться и таять от взгляда другого мужчины… желать его прикосновений, поцелуя, это… по крайней мере, в моих убеждениях НЕПРАВИЛЬНО! Тем более, женатого!

Мысль кажется разумной, но жутко пустой…

— Потому что холодная, — приходится довольствоваться последним напитком на столе. Соком. — Прямая, — глоток делаю. — Потому что умная… — Ещё один. — Серьёзная. Не страстная… — голос надламывается.

Мне просто кровь из носа нужно выпить. Встаю. Решительно шагаю к стенке, где алкоголь на любой вкус, но больная нога подводит аккурат с наглым рывком мужчины. В итоге не падаю — кулем ухаю к незнакомцу на коленки.

Рывок — встать не позволяет. С недоумением на мужчину.

Ещё попытка — я на том же месте. Гляжу с угрозой. Он мягко придерживает, а глаз… не сводит. В полумраке, с бликами на лице, они кажутся невероятно затуманенными желанием.

— Вам достаточно! — шелестит бархатно и пробирает до костей. Даже кожа мурашками покрывается.

— Вы так решили? — силы огрызаться у меня ещё есть.

— Уверен, — по-прежнему спокоен незнакомец. — Боль алкоголем притупить не получится.

— А Вы уже пробовали?

— Нет, но друг…

— О, — ядовито улыбаюсь. — Так Вы ещё и психоаналитиком заделались?

— Нет, — ничуть не трогают незнакомца мои нападки, по крайней мере, внешне он остаётся таким же невозмутимым. — Но я собираюсь заняться с вами сексом, — повергает в откровенный шок прямолинейностью. Какие-то невероятно жуткие по простоте слова заставляют взрослую женщину, меня, ощутить себя молодой и греховно соблазнительной девой. — И теперь точно, — ещё на тон ниже, прогоняя очередную волну мурашек по моему телу. — Но Вы… в хлам пьяная меня совершенно не устроите.

— То есть Вам принять на грудь надо, чтобы решиться на секс со мной, а мне…

— Уже достаточно! — мягко вторит мужчина. — Следующая порция будет лишней, — наставляет со знанием дела.

— Мне всё равно до Ваших желаний! У меня план — напиться и забыться.

— Не поверю, что Вы ЭТО надели, — мажет взглядом по оголённым частям моего трепещущего тела, оставляя горящий след, — без чёткого плана кого-либо соблазнить.

— О, да вы чтец женских фантазий.

— Не особо, но когда столь громко кричат…

— Что ж, считайте вам повезло — вы стали первой жертвой того самого расстрельного списка, — какой бы ни казалась ситуация вопиюще щекотливой, сугубо деликатной, и запально эротичной, умение дать отпор хотя бы словесно остаётся при мне.

— Повезло, — роняет незнакомец, жадно сглотнув.

Моя бравада сразу становится такой нелепой и мелкой. Теперь правда хочется сбежать.

— Боюсь, я для этого, — трусливая часть меня находит силы что-то пролепетать, но уже в следующий миг дыхание надламывается. Мужчина махом сдвигает сервиз и блюда в сторону, а меня напротив себя, на пустой край сажает. Сомкнуть ноги не позволяет — его нежные прикосновения вышибают из головы все разумные доводы для отказа.

Глаза в глаза…

Одну мою ногу между своих упирает, позволяя ступнёй его твердый пах почувствовать. И смотреть продолжает: ореховыми глазами, при этом едва ощутимо снизу-вверх ладонями скользя. А я, точно к месту пригвождённая, едва дышу. Сердце же — с ума сходит — так громко колотится, что чуть не глохну.

Когда ласка пересекает черту дозволительной терпимости, пытаюсь сокрыть доступ к интимной зоне, но он меня легко останавливает — еле заметно головой мотает и упрашивает взглядом не отталкивать. Подчиниться его робкому и столь сильному желанию. Позволить. Грех..

Наверное я и правда пьяней, чем думаю. Момент, алкоголь, дурман, темнота, интим… Совсем голову ведёт. И воздух… он пропитан похотью. Аж накал, по венам кровь гоняющий, и внизу живота томительно пульсирует.

А ладони незнакомца уже скользят по ноге вверх.

— Может я душ приму? — глупая отмазка, но она бы помогла мне протрезветь, а мужчине остыть.

— Нет, — убаюкивающе ласков незнакомец. Так мучительно въедливо меня пожирает невероятными ореховыми глазами, что начинаю плавиться. — Хочу Вас… Такой. Настоящей. Ваш запах. Желания. Растерянности.

Когда уже готова взмолиться — чтобы прекратил, он убивает нежностью и лицом утыкается во внутреннюю часть бедра.

— Прогоните, — не то стонет, не то просит, не то рычит. От нереального тембра меня прошибает насквозь — как меня колотит, не смогу скрыть, да и я на грани в обморок упасть. От чувств, от адреналина и какого-то первобытного желания спариться с мужчиной здесь и сейчас. Плевать как, даже без нежности и ласк — жадно, дико, исступлённо. Лишь получить наконец долгожданное ощущение полноты и жара, трения и тяжести…

— Пока хоть как-то контролирую.

— Вы… должны… — голос не мой, глухой, с разрывами и сипом. Словно насилую свои связки, но должна издать чёртовы звуки.

— Должен… — с горечью соглашается незнакомец, теплом дыхания опаляя такую чувствительную часть моего изголодавшего по ласкам тела.

— Это… правильно… — дрожит и голос. Мы ведём диалог друг с другом, но больше смахивает, каждый сам с собой. Сражаемся с чувствами, совестью, моралью.

— Да… — кивает в меня мужчина: непроизвольно подаюсь навстречу. Как кошка подзаборная, вымаливая ещё внимания и тепла, чуток вкусив участия и ласки от прохожего. Он застывает. Будто не верит, что реагирую, бесстыже предлагаюсь. И вот уже осторожно руками ныряет под подол развратного платья. Робко, будто до последнего ждёт, что остановлю, прогоню, — пальцами скользит по ажурной резинке чулок.

— Вы в моей голове с ночи сидите. Не знаю почему, но Вы мне нравитесь. Такая как есть — колючая, злая, надменная… И… эти чертовы чулки! — с затаённой болью и мукой шуршит, но так, словно орать хочет, да сдерживается из последних сил. — Как заметил, сразу понял, что их сегодня снимать буду я. Ничего не видела эротичней, чем смотреть сверху вниз на красивого мужчину. Дрожащего от переизбытка чувств… и уже у твоих ног. Словно раб, принимающий своё место и твою повелительность.

При этом до мурашиков ощущаешь его силу, мощь, желание. А в жестах читаешь терпение и уважение. Я не железная… Коктейль взрывной и я отдаюсь во власть его фантазии и своего подавляемого собой же желания.

— Хочу Вас в чулках… на столе… и видеть, что надето под платьем… — присборивает медленно подол.

Властные, крепкие руки, с чуть шершавыми ладонями, дают такие острые ощущения, что сдавленно стону «м-м-м». Они скользят по ягодицам, с большим пылом и силой сминая мою плоть. Это ТАК возбуждающе правильно.

— Боже… — сдавленно роняет незнакомец. — Вы сегодня точно никого не ждали? — Сглатывает натужно.

— Нет, — не уверена, что отвечаю, но вроде звук издаю.

— Вы непростительно красивы и… доступны.

Не знаю, обидеться или умилиться. Вроде ничего приятного не сказал — больше смаивает на оскорбление, но так сладко и томительно в теле, что даже волна неописуемого восторга прокатывается. Мужчина с щепетильной дотошностью исследует кружево крохотных трусиков.

Бл*, сейчас стонать непристойно буду и прогибаться распутной кошкой, чтобы меня быстрее трахнули…

— Я не шибко богатой фантазией обладаю, — словно признаётся в грехе, раздвигает мои ноги шире, пальцами исследуя самое сокровенное и такое влажное в это момент, — но точно знаю, что хочу с Вами сделать. Руками плавно оглаживает ляжки, чуть сминает и его ладони перекочёвывают на мой зад. Медленным, но жадным гребком, подтаскивает к краю стола…

И я не выдерживаю.

— Тогда делайте, — смяв его волосы на загривке в кулак, дёргаю к себе. Он на ногах, будто только и ждал моего последнего согласия и шага к нему. Нависает горой — глаза в глаз, рот в рот… Дыхание в дыхание — и меня накрывает…

Сама впиваюсь наглым поцелуем. Ногами обиваю, словно хомутами бочку, потому что так надо! Потому что хочу!!! И плевать на мораль и аморальность. На совесть и душу, сердце!

О, боже! Его губы… Они вкуснее всего, что пробовала. Они хмельнее самого крепкого алкоголя. Утекаю, теряю связь с миром и рада тому, как никогда. Не знаю, кто первым срывается, но одежда трещит по швам. Обоюдные стоны прогоняют по телу лихие волны дрожи и желания. Горячие источники бурлят.

Не помню за собой таких животных инстинктов, но чёрт возьми, я дикая. Дикая коша. И я хочу секса!!!

— С ума сводишь, — между жадными поцелуями, на грани прожевать мои губы, охрипло шепчет мужчина. — Бешеным меня делаешь, — в безумном запале жмёт и стискивает моё изнывающее тело. — Озабоченного и нездорово голодного, — признания расщепляют остатки мозга. Кое-как справляюсь с его вредным ремнём на брюках. Маньячкой похотливой, приспускаю их вместе с плавками, мечтая коснуться мужской, крепкой плоти. А когда дорываюсь, в унисон звучим — я от счастья мурчу, а он аж рычит:

— Бл*!!! — И столько мучительного удовольствия в звуке, что борзею и теперь исследую его плоть. Прохожусь ладонью по твёрдому, толстому, горячему и так возбуждающе мелко пульсирующему стволу, а когда он благодарно дёргается, сглатываю.

Я хочу его!!! Не думала, что можно до такой невероятной трясучки и сухости во рту хотеть!