Глава 11. Жемчуг Афродиты и клыкачи в рекламных руках
А Купчинов продолжал:
– Вы, например, в курсе, что омары, ну или лобстеры, раньше назывались, морскими тараканами и шли на удобрение, корм скоту и как еда для рабов, заключенных и слуг?
– Да ладно… – изумился Евгений.
– Чистая правда. Было даже судебное дело от слуг, которые судились в Массачусетсе. А знаете, что требовали? Чтобы их кормили лобстерами не чаще трёх раз в неделю.
– Вот уж не знал!
– То же касается устриц. Раньше в США, в районе Вашингтона были огромные колонии устриц, и это было популярнейшей едой бедняков. Да что там – остров Свободы, тот, на котором статуя стоит, назвался Большим островом устриц. То же самое было в Европе. Даже у Диккенса была фраза: «Бедность и устрицы всегда идут как будто рука об руку».
Евгений покосился на Сашу, которая рассмеялась:
– Это дедовский конёк. Его так доставали наши любители всего заграничного, что он специально начал искать информацию о продуктах и много чего понаходил. Даже о том, что, казалось бы, привычно.
– А например? – спросил Женя, которому действительно было интересно, и Купчинов продолжил:
– Про пиццу все знают, что это блюдо крестьян, которые смешивали оставшиеся в доме продукты, чтобы они не пропали. То же самое и макароны – паста. А буйабес? Это же просто смесь всего, что в рыбачьей лодке оставалось – тоже, чтобы не пропало, ну и поесть было что. Короче, общая идея – смешать остатки и сделать их максимально съедобными. И я не скажу, что это плохо – это умно, но делать из этого блюда высокой кухни, да ещё чваниться – перебор! Собственно, колбасу тоже можно отнести к этой категории – её ведь стали делать не из чистого мяса, а из остатков туши, обрезков, добавлять потроха, орехи, грибы, крупы, короче, получалось, что мяса там почти нет, но семья сыта. Кстати, вот про салями, да и вообще про колбасы, почему-то редко задумываются, а между тем, это оттуда же – крестьянская кухня. Просто надо было хранить мясо при комнатной температуре так, чтобы оно не портилось, вот и придумывали всевозможные методы. И ведь придумали – даже нарезанная салями оставалась съедобной до сорока дней. А ведь сейчас это считается элитным продуктом. Хотя… знаете, мы тут тоже сыграли в эту игру. Наша квашеная капуста, которую на западе традиционно презирали, оказывается, попала в новый тренд!
– Это какой же?
– Cейчас там вошли в моду ферментированные продукты. Вот как раз наша капуста это оно самое и есть! – Купчинов рассмеялся. – Честное слово, хочется нанять маркетологов и рекламщиков, да замутить тему «полезнейшего суперфуда из России».
– Вряд ли сработает, – Женя вздохнул.
– Да, вряд ли… но сработала же идея с патагонским клыкачом!
– С кем?
– О! Это история о гениальном рекламщике! Когда в сети рыбаков попадал патагонский клыкач, его с презрением выбрасывали – никто не покупал. Рыба пресная, маслянистая, неяркая на вкус, да и на вид, прямо скажем, так себе – серая, кривая пасть, зубищи из неё торчат! Короче, непривлекательная рыба. Была. Ровно до тысячи девятьсот семьдесят седьмого года. Тогда эту рыбу попробовал американский закупщик Ли Ланц. Он купил рыбу, сам её приготовил и понял, что она прекрасна – нежная, жирная, без активного рыбного привкуса. Но он понял, что название рыбу портит. Ну, как, скажите на милость, рекламировать клыкача, да ещё патагонского? И как вы думаете, он эту рыбку начал продавать? Ну же… попробуйте отгадать – вы наверняка его пробовали!
Евгений честно повспоминал, но не смог вспомнить ни одну рыбу, подходящую под описание.
– Чилийский сибас – дорогой, крайне любимый в ресторанах! – с видом фокусника объявил Сашкин дед.
– Так это вкусная рыба! – удивился Миронов.
– Конечно. Просто название мешало, да и не было раньше этакого спеца. Кстати, в девяностых это выдуманное название в США признали официально. А история с жемчугом Афродиты? – Купчин хитро заулыбался.
– А это что? – Жене было и весело, и интересно, и немного досадно – жалко, что не удалось включить запись на смартфоне.
– Ээээ, это изобретение одного французского слесаря! Он как-то попробовал блюдо из засоленных яиц виноградных улиток. Ну, попробовал, понравилось, и тут он сообразил, что на этом можно как следует заработать, если правильно подойти к делу и разрекламировать продукт. Короче, это жемчужные шарики с привкусом осени и леса, максимально приближенные к чёрной икре! Во как! Жемчуг Афродиты! И продаётся эта крысотищща за две тысячи долларов за килограмм. А улитки, я вам честно скажу, достаточно неприхотливые и вообще гермафродиты – им даже пару искать не нужно. Один недостаток – «несутся» только два раза в год, так народ дальше пошел. Начали готовить яйца ахатин – африканских улиток, которые размножаются, как из пулемёта. Называют это «лесным жемчугом». Короче, сейчас для многих главное – это сделать так, чтобы продукт был престижен, не важно, что он такое на самом деле.
Купчинов невесело рассмеялся, глядя на гримасу гостя.
– Думаете, спроса нет? Ах, если бы! У меня рестораторы регулярно уточняют, не знаю ли я, где найти эти самые яйца. А я им говорю, что с нашими рыбными ресурсами «лесной жемчуг» массово как-то не того… не очень пойдёт. Разве что для любителей высокой кухни а-ля лягушачьи лапки. Нет, есть у нас уже спецы, которые и ахатин этих на мясо разводят, и яйца продают, но пока не массово.
Женя, который ахатину как раз держал как домашнее животное, только брови поднял.
– Да что там есть? Нет, они крупные для улиток. Нет, я знаю, что во Франции их собирали на виноградниках десятками вёдер, вот и пришло в голову попробовать, но специально разводить, как-то не того…
– Специально… а вы знаете, что лягушек, которые французы продают для еды, они покупают? – хмыкнул Купчинов. – Часть у нас, ну до санкций, конечно. А часть – в Китае. Своих-то они уже того…
– Слопали?
– Повыловили и попродавали! – развёл руками Павел Васильевич. – Французы очень гм… бережливые люди. Для них самих лягушки уже слишком дорогой деликатес – так что это для туристов. Три лапочки на тарелочке… Впрочем, до японцев они всё равно не доросли.
Женьке стало очень интересно, как собеседник охарактеризует суши, но Купчинов стал говорить о сашими.
– Вот традиционная сашими – это что? Тончайшим образом порезанная, аж прозрачная, сырая рыба. Подаётся на большущем блюде, красиво разложенная, расправленная, украшенная… вокруг уксус, приправы, соусы, плюс куча маленьких тарелочек с овощами. Это отчего так?
–Боюсь, что изначально от недостатка еды.
– Именно. Вес этой самой распластанной рыбёхи мог быть крайне невелик, поэтому надо было хоть как-то это замаскировать и дополнить чем? Тем, что нашли рядом в лесу, что вырастили в собственном огороде или выменяли у соседей. Вот и вся радость. И да… уксус и «ядерные» приправы – это просто для защиты от паразитов – рыба-то сырая. Нет! Если честно, я японцев в этом смысле уважаю – сделать недостаток продуктов национальной традицией в подаче еды – это конечно, в некотором роде искусство. И особенно приятно на контрасте воспринимать вот это!
Купчинов кивнул на стол, который незаметно от заговорившихся уставлялся блюдами с едой.
– Да уж… японцы отсюда бы не ушли! – расхохотался Женя.
– Точно! Тем более, что у нас с ними есть одна общая страсть – мы тоже едим дикоросы и активно собираем в пищу грибы. Большинство европейцев признают только лисички и шампиньоны. Ну трюфель ещё, но это особая тема.
Богатое застолье с изумительной, действительно очень простой и традиционной, но потрясающе вкусной едой, натолкнуло Женю на мысль о ближнем…
– А вот можно я всё это сфотографирую и отправлю своей невестке Милане Мироновой-Брылёвой? Она ведёт кулинарный канал, готовит очень, просто очень классно, но вот на качество продуктов иногда жалуется, – уточнил Женя.
– Да пожалуйста, если хотите, можно ей подарочный набор отправить – у нас есть такое предложение. Типа рекламной корзины, – щедро махнул рукой Купчинов, покосившись на внучку.
– Эге… а собака-то у Сашки золотая прямо! Надо же, как удачно познакомила нас с этим Мироновым! – прикинул он.
Милана, узрев присланные фото, загорелась немедленно познакомиться с таким интересным местом, а главное, с его с хозяином!
– Женя! Проверенные фермерские продукты, это очень ценно! Чего? Говоришь, что этот Купчинов ещё и редкий знаток? Так, познакомь меня с ним срочно! Что? Ферментированные продукты? Ну, конечно, знаю. Это же новый мировой тренд, полезное питание и всё такое прочее. Что Купчинов сказал? Осуществить перезапуск нашей капусты? Под новым брендом?
Милана хохотала так, что аж слёзы выступили.
– А знаешь, это было бы забавно. Взять и разом кулинарно ответить на все зарубежные блюда! Надо прикинуть… вряд ли это возможно в ближайшее время, но кто знает… пошли же наши солёные огурцы в Китае! Да что ты! Там бум на наши продукты – колбасы, кондитерские изделия, и особенно шоколад, мороженое, молочка. А вот сейчас добавились солёные огурцы. И надо бы, кстати, подумать и про капусту…
Договор на поставку сырья для производства экологически чистых лакомств для животных был подписан быстро. Сашка заметалась, объезжая фермы и выискивая возможности расширения поставок, Ларисе и её родителям тоже прибавилось дел, поэтому они как-то упустили из виду тот факт, что ОБЯЗАНЫ переживать и страдать.
По крайней мере, с точки зрения Валентины Петровны.
– А то я не знаю… небось, слезами Лариска обливается! – думала она, с нежностью глядя на двух своих самых главных мужчин, сидящих за столом. – И никого же лишнего нет! – радовалась она.
Зоя, правда, звонила и жутко скандалила, обнаружив исчезновение драгоценностей из собственных чемоданов, но Валентина стояла как скала:
– Милочка, а ты что, не в курсе, что всё это ваша общая собственность, и она подлежит разделу? Да-да, и две шубейки, кстати, тоже. Чеки-то я сохранила… Как откуда у меня чеки? Ты же их разбрасывала по моему дому, постоянно швыряла везде, помнишь? Мне что, по мусору ходить? Так что забудь о таком требовательном тоне и о разделе имущества. Мой сын с тобой нажил только подарки тебе, головную боль и рога! Подарки я разделила – дорогущие шмотки и шубы, головную боль и рога тебе, а остальное, извини, я оставлю.
Нет, Зоя, переживавшая жутчайшее время из-за того, что её бросил Зая, было попыталась вернуться к мужу, даже несколько раз подстерегала его во дворе, но Максим был непреклонен.
– Уходи! Уходи так, чтобы я тебя не видел! – он был глубоко оскорблён изменой.
Несмотря на все намёки матери в его первом браке, он чётко знал, что Лариса никогда ему не изменяла, и это было правильно. Его личная измена жене как-то проплыла мимо его сознания, не зачитываясь за что-то плохое, а вот измена Зои нанесла глубокую и болезненную рану, умело растравляемую матерью.
Правда, при подобных разговорах в сознании Максима как-то логично всплыл тот факт, что это его мать и познакомила его с Зоей. Причем, мало того, что познакомила, так ещё и представила её как милейшую и воспитаннейшую девушку из прекрасной семьи, которая ему подходит значительно больше, чем его торгашка-Лариска.
Наверное, именно поэтому, разобиженный на весь свет Максим, в один прекрасный день высказал законную претензию матери:
– А кто мне эту Зою подсунул? Ты ж сама меня с Ларисой развела! И вообще, что за отвратительная еда? Лара готовила гораздо вкуснее! И почему это Даня так раздался? Пузо висит, весь какой-то дёрганный, хамит! Что, ты им совсем не занимаешься?
Валентина Петровна долго не могла прийти в себя от неожиданности и шока.
– Максим, ты что? Тебе всегда очень нравилось, как я готовлю! Зоя? Да она просто наврала мне. Она и её мать! И с Лорой ты сам развёлся. А Данечка… Он просто не хочет есть супчик и котлетки, а хочет фаст-фуд. И выходить не хочет! Я уж ему предлагала в парк сходить, а он отказывается.
Даня не просто отказывался, он игнорировал бабушку как явление.
Деньги у него были – отец и бабка надавали много, в надежде, что Данечку приманят получше, так что он попросту заказывал себе еду, которую хотел, а потом ел её в комнате, почти не отрываясь то от планшета, то от смартфона, в зависимости от того, на чём в этот раз играет.
– Мечта, а не лето! Никто не дёргает, ничего не хочет, никто не нудит про какие-то там обязанности! – думал он. – Мать не пристаёт со своей едой – могу есть, что нравится. Бабка чего-то начала мне супчики подсовывать, так я её шуганул и всё! Круууто!
Однако, одним прекрасным утром крутизна внезапно стала какой-то менее крутой, когда Даня внезапно узрел, что в зеркале он отражается как-то странно…
Сначала к Валентине Петровне прибыл крик:
– Ба! У меня всё в пятнах, и они чешутся!
А потом появился весьма и весьма леопардовый внук, перепуганный и отчаянно начёсывающий физиономию.
Максим, спешно выбежавший из своей комнаты, с трудом припомнил, что нечто такое с отпрыском уже было, и набрал номер бывшей жены.
– В пятнах? Ну, конечно, он будет в пятнах – у него же аллергия. Ты же знаешь! И маме твоей я памятки писала, что ему можно, а что нельзя, и тебе тоже передала. И лекарства вручила на всякий случай.
– Так это не страшно… – обрадовался Максим, напрочь забывший о прошлом разе, когда пятилетнему Дане бабушка скормила половину Макдональдса. Конечно, как же об этом помнить, если всем занималась Лариса.
– Он должен пропить курс лекарств и, конечно, никакого фаст-фуда. Ты же знаешь…
– Да ничего я не знаю! Откуда? – разозлился Макс.
И это его раздражение было только началом. Он-то думал, что вечером он придёт и всё будет нормально, но Даня, хоть ему и стало получше, распсиховался из-за отсутствия вкусной для него еды, перессорился с бабушкой, а потом продолжил с отцом.
Правда, отец, эстетический вкус которого оскорблял неидеальный сын, и отвечал в том же духе:
– Да ты посмотри на себя! У тебя ж пузо висит, щёки за месяц наел, как у хомяка, весь в пятнах, да ещё скандалишь, что тебе нельзя гамбургеры и пиццу? Мать тебя совсем распустила, а бабка потакает!
Разумеется, после такого высказывания атмосфера в квартире Валентины Петровны слегка испортилась и стала приближаться к штормовой.
Что во всём этом было абсолютно и непередаваемо возмутительно, так это то, что Данина мать оказалась сущей ехидной!
– Лариса, приезжай, у Данечки сыпь не проходит! – взволнованно взывала Валентина Петровна.
– А что он вчера ел? А сегодня?
Выяснилось, что от предложенной каши, которая показалась Дане пресной и невкусной, он, разумеется, отказался, и ушел погулять. Пришел уже сытый, правда, побледневшая было за ночь сыпь, снова расписала его узорами…
Лариса почему-то не прыгнула за руль и не рванула спасать сына, а позвонила ему.
– Дань, ты где позавтракал?
– Мам, да я только маленький чизбургер взял! И пирожок! – расстроился сын. – А оно ОПЯТЬ!
– Дань, когда тебе было пять лет, я могла всё это понять… но тебе уже двенадцать и ты самостоятельно решаешь многие вопросы. Ты же имеешь на это право?
– Имею!
– Правильно, только вот и обязанности тоже имеешь. Например, по отношению к собственному организму. Если ты знаешь, что тебе эти продукты нельзя, а ты снова их ешь, кто ж тебе виноват? Если тебе не нравится бабушкина готовка, возвращайся домой.
– И ты посадишь меня на диету? – обиделся Даня, которому хотелось, чтобы мама приехала, дала ему какое-то супер-лекарство, и разрешила бы жить так, как ему хочется.
– Нет, зачем? Я же не могу запереть тебя в твоей комнате и кормить насильно. Ты уже сам должен контролировать свои желания.
– Я не хочу так! Я хочу по-другому!
– Сашка на такие вещи тебе говорила: «Похотеть можешь – получить нет!» – вздохнула Лариса.
– И ты даже не приедешь?
– Дань, я сейчас в дороге, под Питером, вернусь поздно. Если ты хочешь вернуться…
– Нет! Не хочу! Ты ничего не понимаешь! – взвился Даня, который за время пребывания на «идеальных каникулах» слегка утратил связь с реальностью, бывает такое, когда человек слишком много смотрел на экран и видел там всё, что угодно, то только не то, что он должен делать.
– Ну хорошо. Тогда оставайся у бабушки и папы! – легко согласилась мама. – Постарайся всё-таки не есть то, что тебе нельзя, у тебя организм и так долго терпел твои выкрутасы. Не доводи его дальше.
Стоило только закончить разговор с шокированным до глубины души сыном, как позвонил бывший муж.
– Я не понимаю, как ты можешь называть себя матерью, если у тебя болеет ребёнок, а ты до сих пор к нему не приехала? – начал он.
– А что такое? Никакой болезни, которая требует моего присутствия, у Дани нет. Я неоднократно говорила и тебе и Валентине Петровне о том, что Дане есть нельзя, правда? Правда. Даня об этом тоже знает, но раз ему разрешали и бабушка, и папа, выставляя себя хорошими, а меня – занудной придирой, то он, конечно же, доверился вам и получил, что получил. Максим, давай честно… ты же сам сказал, что будешь сыном заниматься – вот и давай!
– Как я могу им заниматься, если это всё твоё воспитание?
– Погоди-ка… мы в разводе всего год. Ты хочешь сказать, что я за год разрушила всё то, что ты дал сыну за одиннадцать лет его жизни?
Как можно ответить на такой вопрос, а? Ну, как?
Сказать, что да, разрушила, этакая негодяйка, так что ты за отец, раз такое слабое воспоминание о настоящем мужском воспитании оставил в собственном сыне? К тому же Лариса вовсе не запрещала им общаться…
Сказать, что нет, не разрушала, а тогда, кто же во всём виноват?
Обидно…
Максим привычно пообижался, высказал что-то вроде:
– Все вы, бабы, такие! – эта фраза универсальна к применению некоторыми мужчинами, в моменты, когда они в упор не знают, что именно можно сказать.
Лариса пожала плечами, беззвучно рассмеялась и поняла, что, пожалуй, начинает получать удовольствие от сближения сына и отца.
– О, сколько откровений дивных вы приготовили себе! – промурлыкала она, когда муж отключился.
Впрочем, потом позвонила Сашка и рассказала, что вся та же «обязательная программа» была выполнена и с ней, разве что в словосочетании «какая ж ты мать», слово «мать» было заменено на «сестра».
– Мам, я им сказала, что нечего было ему позволять гадости лопать, чтобы казаться хорошими. А ему посоветовала посмотреть в зеркало и подумать о девчонке, которая ему в классе нравится… И ещё, что именно она про него скажет первого сентября! Я не думаю, что он опять пойдёт бургеры лопать. Он у нас честолюбивый.
– Вот и хорошо! – порадовалась Лариса. – Я сегодня поздно буду, так что не жди меня, ужинай.
Разумеется, Сашка и не собиралась «не ждать». Вот ещё.
– Приготовлю ужин, перехвачу чего-нибудь легонько, а потом вместе и поедим, когда мама приедет, – рассказывала она Раде.
Как выяснилось, Рада с удовольствием слушала всё, что ей хозяйки рассказывали.
Слушала, переживала, если рассказывали с волнением – клала лапу на колено или на руку, заглядывала в глаза. Что-то негромко гудела и поскуливала – принимала участие в беседе и очень радовала этим своих хозяек.
– Ну что, пошли гулять? Может, пока мы нагуляемся, и мама вернётся! – предложила Саша, приготовив ужин.
– Сегодня Женя обещал всех трёх собак вывести одновременно. Я не очень представляю себе, как у него это получится, но вот как раз и увидим. Он, оказывается, вообще многоживотный тип – у него два кота, три кошки, три собаки, ахатина и бананоед!
Рада не знала, что такое бананоед, но на всякий случай посочувствовала и ему! Кто их, бананоедов этих, знает, как им живётся… Личность-то незнакомая!
Пока Сашка и Рада торопились к знакомому овражцу, Лариса как раз приехала домой, припарковала машину и, выходя, случайно толкнула дверцей какого-то мужчину, которого вот только что тут точно не было!
– Ой, извините, пожалуйста! – заторопилась она. – Надеюсь, я вас не ушибла?
– Нет-нет, что вы! Да я вообще-то сам виноват, – в летних сумерках белозубо улыбнулся ей писанный красавец.
– Слишком близко проходил. Надеюсь, я не сильно ушиб вашу машину? – рассмеялся он.
– Ну она не жалуется… Наверное, нет, – Лариса порадовалась, что человек не стал устраивать скандал, выудила сумку с документами, которые подписывала с поставщиками, взяла свою дамскую сумочку, пакет с угощением, который ей вручили на последней из ферм, и…
Опять наткнулась на этого же типа.
– Может быть, вам помочь? – спросил мужчина, причём, спросил как-то так, будто абсолютно не сомневался в положительном ответе.
Лариса присмотрелась.
– Красотун! – диагноз был поставлен сходу. – Нет, правда, красавец, да и младше меня прилично. Чего надо-то, а?
Вслух она произнесла более вежливую версию.
– Нет, благодарю вас, я справлюсь сама.
И шустро порысила к подъезду, через пару минут забыв о типе.