Глава 12. Здравый смысл

Пока Лариса, уставшая после длиннющего рабочего дня, принимала душ и раскладывала сумку с фермерскими гостинцами, Сашка наблюдала за появлением в конце аллеи Евгения Миронова с двумя псами.

– Ну, вот, Радушка, видимо, не получилось у него привести свою третью собаку. Мне уже прямо интересно, что там за третья…

Одной собакой Жени был крупный овчар, который, наверное, из-за некоторого внешнего сходства, взял над Радой шефство, вторым псом был ещё более крупный алабай, которого Сашка слегка побаивалась. Нет, не из-за Рады – к Раде-то пёс относился явно покровительственно, зато, очень подозрительно посматривал на саму Сашку.

– Хотя… оно и не мудрено! – думала она, когда Женя ей рассказал, что алабая он нашел в здании, которое осматривал на предмет покупки под цеха.

– Он там жил, ну и сторожил территорию как мог… Так что агент, который мне здание собирался показать, решил вызвать полицию, чтобы пса того… Типа он на людей нападает, – рассказывал Женя. – А пока он истерил и бегал вокруг, мы с Ханом пообщались на предмет обсуждения этого всполохнутого типа, и решили, что он нам обоим не нравится. Чего орать-то за просто так? И, так как я нипочём не соглашался жить в его полуразваленной домине, Хану пришлось ехать со мной – не бросать же приятного собеседника на произвол всяких разных…

Евгений неожиданно нежно улыбнулся будкоподобной морде и почесал псу макушку. Пёс в ответ ещё более неожиданно, но абсолютно очевидно расплылся в чём-то очень напоминающем улыбку.

– Хан, правда, некоторое время посомневался, кому его защита нужна больше – его владениям, вокруг которых бегают нервные типы или мне, и всё-таки, решил, что мне!

– А овчар? – заинтересовалась Сашка.

– Он аристократ, выставочный красавец, редчайший умник, но повредил лапу – вон, видите, немного прихрамывает, и его хозяева решили, что раз он уже неидеален и в выставках участвовать не в состоянии, то они возьмут себе более перспективного пса.

Сашка уставилась тогда на Миронова в полном шоке.

– Как это? Но он же… он же их! Они же в него явно вложили столько сил – он так воспитан!

– Да, Гранд обучен превосходно, но это его не спасло и его продали новому хозяину. Правда, задорого – надо же было окупить вложения. Не спрашивайте меня, как это возможно, я сам не разумею.

– А новый хозяин?

– Он… он мой сосед. Одно время у него вверх попёрли дела, повалили шальные деньги. Много и так… без особых вложений. Это иногда бывает, правда, очень редко хорошо заканчивается. Вот и сосед с этой ситуацией не справился и на радостях запраздновал.

– Запил? – мрачно уточнила Сашка.

– Да. За ним приехали его родители, его забрали лечиться, а Гранда выгнали – сыну он уже был не нужен – он сам так сказал. Гранд и после первого раза едва справился – держался, по-моему, только на воспитании. Знаете, этак… судорожно выпрямив спину, только глаза были растерянные и больные. А после второго раза я, а точнее Хан, его нашел как раз в этом овражце – Гранд тут решил лечь и того… Не вставать. Ну, мы с Ханом его добыли, приволокли домой и долго приводили в чувство. Хан с ним даже раз подрался. Ну… как подрался – тряс за шкирку как котёнка и рычал. А окончательно он пришел в себя, когда за него принялись кошки, – рассмеялся Женя и продолжил:

– У меня их пятеро. Нет, на тот момент было четверо, тоже подобранцы различной степени трагичности, так что они всё поняли сходу и принялись аристократа лечить – укладывались на нём штабелями, пели, когтили, один кот практиковал ушепокусывание. Короче, если они решают вытащить, то очень стараются.

– Ну, ничего себе, у вас компания, – изумилась Сашка. – А когда появился пятый кот? Вы же говорили, что их пятеро?

– Так Гранд и приволок пятого. Точнее, пятую – в солидном возрасте двух недель от роду! Вот это создание вообще чемпион по сложности! Её спасал весь мой млекопитающий коллектив. Зато сейчас выросла такая егоза, балованная, характерная – красота, а не кошка.

Про третью собаку Миронов сказал только то, что она есть, и Сашке было неловко выспрашивать, хотя и любопытно.

Ей вообще было интересно общаться с Женей. Правда, после того как она поняла, что это один из сыновей того самого Миронова, она смутилась.

– Неловко как-то… я с ним так запросто… Нет, понятно, что мне от него ничего не надо, но, может как-то иначе нужно с ним разговаривать.

Правда, сам Миронов общался совершенно спокойно и ровно. А что? Он просто знакомый по выгулу собак.

Чуть спокойнее стало, когда Сашкин дед и Евгений подписали договор, да и вообще очень друг другу понравились.

– Редкий парень, кстати! – охарактеризовал Купчинов нового партнёра. – Ничуть не чванится, отцом не прикрывается, сам делает своё дело. Умник!

Павел Васильевич покосился на внучку. Ну, просто так покосился, что он, посмотреть на неё не может, что ли?

Сашка была задумчива, но никаких признаков девичьего смущения или чего-то в этом роде не выказывала. На том дедовское любопытство и закончилось – он Сашу любил и считал, что лезть в душу любимым людям даже из наилучших побуждений – это крайне неправильная и вредная вещь!

Слова-то, они вроде как лёгкие, а вот на территории чужой души иногда превращаются в тяжеленные и увесисто-неуместные. Такие падают вниз, как грязевые шлепки и вызывают только горестное недоумение да желание вообще закрыть душу покрепче – чтобы всякое такое не залетало.

Так что лучше подобные слова и не запускать, если точно не уверен в необходимости этого – чище и легче будет.

И он был абсолютно прав.

Да, Сашка пребывала в некотором задумчивом недоумении. Новый знакомый ей однозначно нравился. Ну как нравился – приятно с ним поговорить, он забавный, очень ответственный, да и вообще положительный во всех отношениях, но…

– Это Миронов! У него таких как я вокруг толпы бегают! – строго напоминала себе здравомыслящая Сашка. – И девушка у него есть. То есть, он с кем-то о встречах договаривается – то в театр, то ещё куда-то, я случайно несколько раз слышала. Так что, дорогая, подбери все свои зачатки симпатий, закрути в гулечку, приколи на макушке и пусть не отсвечивают! Ишь ты… романтика взыграла. Молчать! Глупости не выдумывать, гулять с Радой, дышать ровно, радоваться приятному человеку для ровного дружеского общения!

У людей бывают разные взаимоотношения с… с собой. У кого-то впереди несётся его натура – желания, порывы, страсти и прочее бурлящее и летуче-эфемерное, а сам человек послушно мчится за вот этим всем.

А у Сашки натура была дисциплинированная. Ещё бы… с такой-то бабушкой и отцом полетаешь тут!

– Вот и за это бабуле да папуле надо спасибо сказать! Иначе фигушки я бы так могла! – думала Сашка, радуясь своему развитому и крепко-купеческому здравому смыслу. – Ты ж мой хороший! – порадовалась она этому самому качеству.

– Как славно – встречаешь человека и ничего не трепещет, не страдает, не… короче, никаких дурацких чешуйчатокрылых в животе не водится!

Она погладила Раду, помахала рукой Миронову и тут сообразила, что…

– Ой, так вот у него какая третья собака! – ахнул Сашкин здравый смысл, вовремя перехватывая летучие смешинки, которые уже начали щекотать хозяйкино чувство юмора. – А ну, ЦЫЦ! Никому не смеяться, не порхаться, не летаться, в смысле, не летать, и вести себя ПРИЛИЧНО!

С этаким здоровым и воспитанным здравым смыслом, даже приникшая к груди Евгения Миронова мелкая и трепетная тоечка живым весом около двух килограмм, встречается вежливым интересом, а не неуместным хохотом.

– Привет! – Миронов, кажется, обрадовался Сашкиной реакции,

– Вот, как и обещал. Это моя третья собака. Только имя забавное… не смейтесь, называл её не я, но больше она ни на что не откликается.

– Имя… да тут вся собака сплошная забавность! Особенно на контрасте, так вообще! – подумала Сашка.

Но с мощной поддержкой здравого смысла сумела вежливо и корректно уточнить, какое же это имя?

– Манюня, – вздохнул Миронов. – Я понимаю, что имя чудное, но ничего не поделать! У нее упёртость обратно пропорциональна весу… короче, Хан и Гранд ей и в подмётки не годятся!

За время прогулки Манюня, подозрительно косящая влажными оленьими глазищами на Сашку и Раду, как-то подобрела, и решила, что ладно уж, пусть живут, она их пощадит. Перестала дрожать передней лапой, возмущенно складывать уши и грозно щуриться.

Возможно, дело было в том, что эта новая знакомая возмутительным смехом Манюню не оскорбила, а когда Женя рассказывал о том, как она у него появилась, так вообще горячо сочувствовала!

– Да вполне обычная история – ребёнку купили забаву, – невесело объяснял Миронов. – Всё щенки забавные и славные, а эти ещё и крохотные – точно, как игрушка.

– А сколько ребёнку было лет? – осторожно уточнила Сашка.

– Семь или около того, – Миронов успокаивающе погладил трясущуюся у его подбородка Манюню. – Иные в этом возрасте уже много чего соображают, а в том случае выросли только потребности захапать всё, что хочется, а всё остальное – нет, не подтянулось. Хотя, там и родители такие же. Видимо, от возраста это мало зависит.

Сашка припомнила своего брата и энергично кивнула.

– Ну, вот… купили они Манюню, а что это живое, да ещё маленькое создание, причём, и по возрасту, и по размеру, никто не подумал…

– А сколько она у них прожила? – осторожно спросила Сашка.

– Восемь месяцев. Я её выкупил, когда ей был почти год. И я вам честно скажу, с ней было сложнее всего – она истерила буквально от всего! От того, что я пошевелил рукой, от того, что рядом прошла кошка, от одного вида Хана или Гранда, от… да от всего. В Новый год, когда у нас тут фейерверки запускали, она чуть до потолка по стенке не добежала. Я никогда не видел настолько изумлённую собственную живность! У Хана пасть сама собой открылась, а у Гранда морда вытянулась и уши домиком сошлись на макушке.

– Бедная! – Сашка с горячим сочувствием смотрела на вздёрнутый крохотный носишко и понимала, что такая эмоциональность от того, что слишком много всего досталось пережить этой крохе. Слишком она была беззащитна и уязвима, мала и смешна, и в слишком жестокие и безразличные руки попала.

А ведь чувства собственного достоинства, верности и любви маленьким собакам отпущено столько же, сколько и здоровенному Хану.

– Манюня на вас прямо-таки прекрасно реагирует, – заметил Женя. – Обычно смеяться начинают или пальцами тыкать, или говорить пренебрежительно, а она этого всего абсолютно не переносит.

– Да кому бы это понравилось, – понимающе покивала Сашка, – А уж тем более такой красавице, умнице, замечательной Манюне!

Женя разулыбался, Рада широко помахала хвостом, Хан и Гранд переглянулись, а сама Манюня припала к Жене, но явно благожелательно что-то проворчала в Сашкин адрес.

– Может, я её на следующую прогулку уговорю – она улицу плохо переносит, пользуется кошачьим туалетом и не соглашается часто покидать квартиру.

– Тоже понятно – это же её территория, её убежище, а улица – пугает, мало ли кто там встретится, – отозвалась Сашка.

И была абсолютно права! На улице кто только не встречается…

Например, через пару дней Ларисе встретилась их соседка – общительная и говорливая Ксения.

– Ой, Ларочка, а кто это? – Ксюша, а она предпочитала именно такое обращение, указала назад, Лариса обернулась и увидела высоченного, широкоплечего красавца, который ей улыбнулся.

Увидела и недоуменно прищурилась:

– Не знаю, мы не знакомы.

Лариса вошла в подъезд, решительно закрыв за собой дверь.

–Ой, а он явно на тебя смотрел! – захихикала Ксения. – Красавец какой!

– Ну, да… наверное.

"Красавца какого" она увидела и ещё через день – он внезапно появился перед ней и проникновенно глядя в глаза, развел руками:

– И опять мы с вами встретились! Мне кажется, что это неслучайно!

– Смотря, куда вы шли до того как… – логично заметила Лариса, обходя эстетичное препятствие.

– Я? Да понимаете, меня сюда уже несколько дней как магнитом тянет! – заторопился с откровениями красотун.

– Надо же… наверное, неприятное ощущение! – машинально посочувствовала Лариса, доставая сумки из багажника.

– Позвольте, я помогу. Я, честное слово, не краду сумки! – белозубо улыбался загорелый красавец, сверкая синими глазами.

– Линзы! – машинально подумала Лариса.

– Тяжеленные какие! – внутренне удивился красавец, перехватывая пакеты поудобнее.

– Ну, Ларка, ну, какого себе отхватила! – восторженно ахнула Ксюша, наблюдая за этой встречей с балкона. – А то всё отнекивалась!

Она б и дальше наблюдала, но расстояние до подъезда было невелико.

– Ой, надо встретить их у лифта. Типа в магазин вышла! – Ксюша вывалилась из квартиры в спешке и… узрела Ларису в тесной и дружеской компании пакетов.

– А где? Ой, привет! А я думала ты с гостем…

– С каким? – Лариса обдумывала рабочие моменты и забыла о странном типе, как только сумела оторвать его от своих сумок и выставить за подъездную дверь.

– Лара! – возмутилась Ксения. – Да ты что! На тебя положил глаз такой красавец, а ты?

– А я не разрешала на себе чужие глаза раскладывать, – пожала плечами Лариса, обладающая всё тем же крепким и здоровым здравым смыслом, что и дочь. – Ксюш, ты вообще о чём?

– Да как о чём? О твоей личной жизни!

– А что с ней такое? – удивилась Лариса, сгрузив пакеты на пол у своей двери. Рада пару раз тявкнула, приветствуя хозяйку, но Лара не торопилась отпирать дверь – Ксения тут же ввинтится за ней, ссориться не хотелось, а намёков соседка отродясь не понимала. Дешевле было выслушать на площадке. Так что Лариса сделала вид, что ищет в сумке ключи.

– Как что? Как что? Ты молодая, здоровая, симпатичная женщина! На тебя обращает внимание такой, нет, даже ТАКОЙ красавец, а ты? А ты его игноришь!

– Ксюшенька, мне под пятьдесят, и выгляжу я именно на свой возраст. Да, это отнюдь не конец жизни, да я вполне бодра, местами даже весела и весьма себе нравлюсь, но когда у меня на дороге с подозрительной периодичностью появляется этакий красотун, лет тридцати от силы, то надо пользоваться тем, что у меня есть.

– Так и пользуйся! Вперёд! – возликовала Ксюша.

– Ты вот сейчас о чём? – вздохнула Лариса.

– О романе!

– А я о здравом смысле и опыте! Зря я что ли их наживала? – уточнила Лариса, точно знающая, что подобные вопросы могут надолго обесточить Ксюшу.