Глава 16. И ни в чём себе не отказывайте

Если бы Даня был похитрее или поосторожнее, то, наверное, всё было бы иначе.

Но он же шел в школу в полной уверенности, что теперь-то ему будет значительно, несоизмеримо проще жить и учиться. Именно поэтому, прямо первого сентября он и принялся разглагольствовать на переменке о том, что только дyрaки делают прoклятую домашку!

– А ты чего, типа умный? – мрачно спросили его одноклассники.

– Я – да! Я теперь с отцом и бабулей живу – сам решил и к ним переехал, так вот, они мне уже сто раз говорили, что это не так уж и важно!

Вокруг собралась гомонящая компания одноклассников, обсуждающих новости, и, конечно, обычный человек вряд ли что-то различил в их болтовне, но классный руководитель Дани преотлично владела приёмом «направленного слуха», так что умела определить, кто из класса подсказывает и кто именно заводила очередной шалости.

Определила она это и сейчас:

– О как… интересно…

Маму Дани она знала преотлично. Более того, знала и Сашку.

– У нас тут кардинальные перемены в обучении? А министерство образования-то и не в курсе! – подумала она.

И позвонила Даниной маме.

– Да, Даня теперь живёт с отцом и бабушкой, – честно ответила Лариса. – Сказал, что домашние работы ему делать не нужно? Ничего не могу поделать – мы с мужем в разводе.

Она не стала говорить об интересном подходе бывших мужа и свекрови к вопросу обучения, да это было и не нужно. Классная и сама всё это поняла и сделала соответствующие выводы.

А так как она очень-очень любила, чтобы её не пропесочивали за падение успеваемости в её классе, а делали комплименты за превосходную работу, то решила:

– Будем решать вопрос быстро!

Именно из-за этого Данина домашняя работа проверялась на каждом уроке всеми учителями, неравнодушными к просьбе классной руководительницы, а к доске его вызывали с такой частотой, будто он не Даня, а кукушка, которая живёт в часах.

– Да что они меня все затерзали! Буквально на каждом уроке спрашивают! – взвыл Даня.

Его дневник зарябил законными двойками и случайными тройками, и классная, с полным на то основанием позвонила снова… но уже не Ларисе, а Даниному отцу

– У вашего сына огромные проблемы в учёбе! Вы не могли бы подойти в школу для беседы?

При учете того, что заканчивалась вторая неделя сентября, это было крайне необычно.

– Что? У него ОПЯТЬ двойка? – возмутился Максим.

– Простите… что значит, опять двойка? У него их четырнадцать штук! Причём, это не по материалу прошлого учебного года, а по новому. Он же совершенно не делает домашние работы! И да, для начала сентября это невероятно плохие результаты, ваш сын единственный из всего класса, кто так учится.

– А почему я об этом узнаю только сейчас? У него абсолютно чистый дневник! – возмутился Максим. – Я специально посмотрел! Почему вы так плохо выполняете свою работу и не проставляете оценки?

– А какой именно дневник вы посмотрели? – мрачно хмыкнула классная.

– Как какой? Вы хотите сказать, что у него два дневника? Он заполняет второй, поддельный?

– Я хочу сказать, что мы уже несколько лет работаем с электронным дневником, и я не очень понимаю, почему вы не в курсе этого! – классная усмехнулась, отдавая должное Даниной изобретательности.

– Электронный? – Максим ощутил весь диапазон чувств пассажира, который прибыл на вокзал, возмущается тому, что его поезда нет на платформе, а он, оказывается, уже два часа как уехал!

Классная выслушала весь спектр возмущения родителя, а потом утешила его:

– Да вы так не переживайте, сейчас ещё много времени впереди, он успеет сто раз исправить эти отметки так, что они на итоговые за триместр и не повлияют. Но да… ему надо объяснить, что его присутствия в классе недостаточно для нормальных результатов.

Макс тоже любил выслушивать комплименты по поводу своего почти гениального сына, который превосходно учится! А вот в роли родителя тотального двоечника он ещё ни разу в жизни не выступал, и это ощущение ему абсолютно не понравилось. И особенно потому, что математичка выделила факт того, что эти двойки – за новый материал, следовательно, нерадивую бывшую жену в этом не обвинить.

Впрочем, виноватых он, конечно же, отыскал.

– Мама! Мне только что звонила Данькина классная и сообщила, что у него в электронном дневнике полно двоек. Нет, мама не за повторение прошлогоднего, а по новым темам. Что значит, какой ещё электронный дневник? Ты что? Не знаешь, какой дневник у твоего внука? А как ты собираешься дальше заниматься его учёбой?

Глубина шока Валентины Петровны почти сравнялась с глубиной Марианской впадины.

– Максим, а почему ТЫ не занимаешься его учёбой? Ты третьего числа его поругал, и больше не интересовался что и как! Что значит, ты работаешь, а я дома сижу? Я не сижу, я хозяйством занимаюсь! Ты что, думаешь, что квартира сама себя убирает, а еда сама готовится? Я своего сына выучила, помнишь, да? Так что теперь твоя очередь!

Этот вечер Даня запомнил надолго… такого скандала с отцом у него ни разу в жизни не было! И куда только делся демократичный, понимающий и беспроблемный отец?

Аргументы типа:

– Пап, но ты ведь сам говорил мне, что всё это фигня, – никакого эффекта по-прежнему не давали, ставя Даню перед печальной истиной – в прошлый раз такое отношение отца и бабки не было ошибкой!

– А всё маму ругали! – ворчал Даня, ожидая прихода отца домой. – А сами?

Кроме скандала, Дане пришлось столкнуться и с другими «радостями жизни».

– Даня, что тут можно объяснять? В чём проблема? Чего ты не понимаешь, если это тема элементарная? Что тут вообще можно не понять? Ты что, тупой? И это мой сын! Да у тебя же совершенно не работает голова!

Почему-то мама, которая садилась и спокойно разбирала с Даней то, что он не понимал, на него ногами не топала и ручками в него не кидала. И да… про дневник знала.

– Как ты смел мне врать? Ты почему мне подсунул подделку?

– Да какую подделку? У нас просто в начале года всегда электронный косо работает – отметки выставляются, а домашка не сохраняется, вот я домашку в бумажный и пишу.

– Так почему ты мне этого не сказал?

– Да ты не спрашивал! – завопил оскорблённый Даня. – Вот мама никогда так себя не вела!

– Ты ещё про мать мне тут говорить будешь! А ну, заткнись и убирайся в свою комнату! Понял?

Повышенный тон звучал и у бабушки в комнате:

– И не смей от меня это требовать! Сам им занимайся, я же тебе сказала! И да, он вырос из куртки – езжай покупать!

– Сама купи ему куртку, мне некогда.

– Да с чего бы? Твой сын, сам и решай эти вопросы, – законно возмущалась Валентина. – И вообще, кто тебе позволил со мной так разговаривать? Что значит, это я виновата? Чтоооо? Кто всё разрушил и Даньку сюда приманил? Да как ты смеешь?

Почему-то долгожданное время свободы и жизни в своё удовольствие с наследником и продолжателем его рода, Максима разочаровали ужасно!

– Он – вылитая Ларка! Так же уставится на меня и глазами хлопает! – рычал Макс. – Да пусть она его забирает! В конце-то концов, я не нанимался нянькой работать! Ишь, условия она мне поставила!

Да, ему пришлось в приказном многодецибельном тоне объяснить сыну, что домашку отныне и до пенсии Даня будет делать как миленький.

– А ты говорил… – завёл свою шарманку Даня.

– Я думал, что у меня умный сын, весь в меня. А ты… ты такой же, как все остальные! Так что будешь работать, как всё прочие тупые!

Осенью темнеет рано, фонари кажутся островками света, дрожащими под дождём.

Даня, завернувшись в одеяло, вытирал глаза и нос. Его бравада была смыта и прибита к земле потоками крика от отца и бабушки, а они сами уже вовсе не казались такими уж хорошими на фоне вредной и занудливой матери, которая не даёт ребенку и вздохнуть, мучая его такой банальщиной как уроки.

Он прислушался к звукам из коридора и потянул к себе смартфон.

– Мам, привет! – выдохнул он. – Я это… я так соскучился!

Лариса была готова в ночной рубашке выехать за сыном, но…

– Притормози-ка… да, он в данный момент плачет и расстроен, но не начнётся ли всё заново, как только он утешится? Сейчас-то Даня просто разочаровался в отце и бабушке, но это совсем не значит, что немного погодя он не начнёт мне опять нервы мотать!

Поэтому, как это ни было трудно, Лариса заставила себя не торопиться.

– Данечка, мой хороший, но ведь мы с тобой столько раз об этом говорили – да, у тебя отличная голова, но без работы ничего не…

Даня досадливо зачастил:

– Мам, да ты мне уже сто раз про это говорила!

– Видно маловато! – Лариса внезапно поняла, что всё верно, что надо держаться, а не хватать обиженного птенчика, прикрывая его крылом и позволяя ему снова забраться себе на шею:

– Маловато будет, Дань, раз ты так и не понял! Ну, пусть отец тебе и объясняет, раз уж ты его выбрал.

– Мам, а я уже передумал! Я тебя перевыбираю! – заявил умный и ушлый Даня. – Они меня совсем не понимают, – заторопился он, надеясь, что мать его пожалеет ещё больше и спасёт из нынешней неприятной ситуации.

– Нет, мой хороший. Сейчас ты так только отца и бабушку оскорбишь этим. И не так уж они неправы, верно? Если ты сейчас вернёшься, теперь придётся и тут делать уроки. И ты так же снова будешь на меня злиться? И да, ты ведь сейчас просто пытаешься лавировать между нами, выискивая, где тебе будет комфортно и удобно. Прости, но так дело не пойдёт. Да, понятно, что рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше, но я не озеро. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты понимал, что вещи, которые тебе так не нравятся, делаются тобой для твоей же пользы, и не стоит на это обижаться и возмущаться. Когда ты это поймёшь, мы и поговорим о возвращении.

Разговор дался Ларисе нелегко. Зато на следующий день она развеселилась вовсю.

– Лара? – голос Инны звучал настолько снисходительно и свысока, что Лариса поначалу даже изумилась. – И как твои дела?

– Спасибо, хорошо.

Они не разговаривали больше недели – с эпохальной ловли Инной во дворе Зайца-побегайца.

– Знаешь, я хочу тебе посочувствовать! – начала Инна. – Ты существуешь для рутины, для тупого выполнения дурацких, придуманных кем-то обязанностей, даже не подозревая, что жить надо для себя, в своё удовольствие! Ты даже не представляешь, как это, влюбиться до бабочек в животе…

Лариса даже сдерживаться не стала и рассмеялась:

– Инночка, да я же не жаба и не геккон! Зачем мне в животе бабочки?

Она точно знала, как и чем ошарашить собеседника и теперь с удовольствием выслушала разнообразный набор отрывистых междометий и, наконец-то гудки…

– Ну, видимо, пошла бабочек пересчитывать! Только её мужа и сына жалко. Каково это, выслушать, что ты не нужен или что тебя просто использовали? Хотя… подозреваю, что скоро, совсем скоро Инна это и сама на своей шкуре испробует. Не факт, конечно, что при этом уцелеют пресловутые бабочки… но мне всегда казалось, что влюбляться животом – это как-то неправильно – не то место. Это примерно, как думать ягодичными мышцами – понятно, что у многих так оно и бывает, но зачем же это возводить в правило для остальных?

Она пожала плечами и поставила на плиту кастрюлю с картошкой – сварить будущее пюре к приходу дочери с прогулки.

– Тупые обязанности? Накормить любимого человека, ребёнка? Да, Сашка и сама это может сделать, и делает, когда приходит раньше меня, но разве это не в радость? А! Ладно, видимо, у всех своё счастье! Спасибо, что у меня оно такое!

Саша гуляла с Радой среди мокрых от осеннего дождя деревьев и кустов, озираясь и прислушиваясь – она не очень-то поняла, куда делся Женя.

Они раньше встречались почти каждый день, а тут вместо него на прогулку уже некоторое время выходила плотная деловитая женщина.

– Гранд, Хан, ко мне! Не пугайте девушку! Ааа, вы с собачкой? Наверное, новенькая? – женщина оказалась вполне любезна, правда, разговаривала слегка покровительственно. – Так, мальчики, поздоровались и быстро за мной!

Оба пса с удовольствием бы ещё побегали с Радой, но послушно развернулись и потрусили за командиршей.

Нет, Сашка могла бы Евгению позвонить – номер телефона-то был. Да и повод можно было придумать, мало ли что, по работе надо было уточнить. Но она не стала.

– Чего я буду лезть? Мало ли какие у него дела.

А дела были, прямо скажем, не очень-то весёлые…

Это было заметно издалека. Вот, даже сотрудник Хантерова, приставленный к младшему сыну Мироновых, так… чисто на всякий случай, превосходно это видел.

– Кирилл Харитонович, всё по-прежнему. Тoпиться в озере он не собирается, конечно, но мрачен, как… как день ненастный!

– Котиков, что за лирика? – хмыкнул Хак. – Оставь «наше всё» в покое и следи за объектом. Взяли моду, чуть что Пушкина цитировать!

– Да я что? Я ничего… просто он так и выглядит. Вот сейчас в Карелии такой уж ненастный день… И Евгений Петрович именно такой! – оправдался исполнительный Сашка Котиков по прозвищу Котик. – Да вот сами посмотрите!

Хантеров осмотрел фото исключительно ненастного пейзажа с ключевой фигурой Миронова-младшего на прибрежном камне.

– Ты там сам не утoпись! – деловито велел он замаскированному под рыбака креативному сотруднику. – Сейчас ветер налетит и тебя ещё спасать придётся. Подплывай к берегу.

– Есть, подплывать к берегу! – исполнительно откликнулся Котик.

Хак отключил смартфон и пожал плечами:

– Обычная история с Мироновыми – поиск себя. Если в профессиональном плане нашелся быстро, то в личном будет страдать… вот же ж семейная особенность!