Глава 34. Много-много плюсов

Стоило только кому-то из актёров изумлённо осведомиться у Илоны, что случилось, как её попросту понесло:

– Что случилось? Не понимаешь? Да куда тебе, тупoй придyрoк! Ты только и можешь, что на заднем плане маячить!

– Илона!

– Что? Что Илона? Приехала эта питерская… – тут Илона аж поперхнулась от ярости, – И вы все повелись? Да я в сто раз лучше её сыграю.

– Погоди… так это ты всё делала? – изумились коллеги. Правда, изумились как-то не очень сильно.

– Я? А что я делала? – спохватилась Илона. – Ни-че-го! И ничегошеньки вам не доказать!

– А что там доказывать? Дрон, который вы несколько раз направляли в голову Патрушевой у нас, смартфон с записью – у нас.

– Ой, а я и не в неё вовсе направляла, что вы! – ядовито расхохоталась Илона. – Я хотела коллегам продемонстрировать возможности техники, ну и как я с ней умею управляться, конечно. Правда, не очень-то пока научилась, вот дрон и мотало везде… А что там Патрушева за ним гонялась, да головой его бодала – так это я не виновата! Она же вообще в каюте сидела. Вот и оставалась бы там! И вообще, уберите от меня руки и отдайте смартфон!

– Конечно-конечно, непременно! – широко улыбнулся «стюард», – Вот, как к нашему руководству вас доставим, там сразу и вернём.

– Не собираюсь я никуда ехать! Только попробуйте меня куда-то повезти – я на вас в полицию заявлю! – заверещала Илона. – И вообще, что вы смотрите? – обратилась она к режиссёру, – Скажите, им, чтоб от меня отстали! У вас там Патрушева с лестницы падала, небось, ударилась, если что, кто вместо неё сниматься будет?

– А вот как раз с руководством и обсудите, кто где сниматься будет! – щедро пообещал Илоне «стюард». – Да отстаньте вы от режиссёра – он не ваш наниматель! И такие вещи в данный момент не решает. А в полицию – можете позвонить! Только у нас тоже есть что им предъявить.

Илона потребовала было объяснений, но её довольно-таки решительно ссадили с теплохода на ближайшей пристани в компании с тремя сотрудниками службы безопасности компании, которые увезли злоумышленницу прямиком в головной офис концерна.

Разговор с Хантеровым в присутствии какого-то тусклого, невнятно представившегося типа, Илоне категорически не понравился.

– Нет-нет, можете не переживать! Доказательства у нас имеются. Посмотрите сами. Видите? Это наше видео – там превосходно можно различить, что вы именно специально и неоднократно направляли дрон в голову идущего по лестнице человека. Плюс есть сам дрон и ваш смартфон с записями. И не нужно считать сотрудников правоохранительных органов такими глупыми – они прекрасно квалифицируют ваши действия как покушение на жизнь и здоровье коллеги, место которой вы жаждали занять. Сами понимаете – мотив есть, орудие – есть, запись действа с разных ракурсов – есть. У нас как в Греции и даже лучше – всё-всё имеется. А ещё у нас имеется подписанный вами контракт, в котором сказано, что вы обязуетесь не причинять вреда концерну – причём, там эти самые виды вреда на страницу с лишним расписаны. Не читали? Очень напрасно! Так хорошо написано, а никто почему-то не читает… Короче говоря, вы причинили концерну репутационный вред – кто ж к нам пойдёт на работу, если у нас cотрудников при исполнении дронами с лестниц сбивают? Сущий непорядок! Завтра же я дам распоряжение юристам, чтобы они просчитали долгосрочные последствия от ваших действий. Ну и в органы правопорядка обратимся…

– Патрушева не станет этого делать! – уверенно заявила Илона.

– А кто сейчас про Патрушеву говорит? – рассмеялся Хантеров. – Вы вообще-то вовсе и не Светлану Михайловну покалечить пытались, а вот этого молодого человека!

Увеличенное многократно изображение Котикова в гриме, который, морщась, поднимал поломанный каблук, а потом уже своей походкой энергично хромал в каюту, ввело Илону в транс.

– Я что? Не Патрушеву сбила? – осипшим голосом уточнила Илона. – Я же хотела эту гaдинy с лестницы, чтобы она сниматься не могла… А это… это вообще не она! Так вы что? Всё знали? Ждали, да? Вы все хотели её выручить, потому что она с младшим Мироновым, да? Вот и все её преимущества? Жаль, что тогда с обрыва не вышло… а я ещё порадовалась, что она жива осталась!

– Да не стоит так преувеличивать свои выходки, – внезапно вмешался в разговор тусклый тип. – Вот актёрская братия, только бы себя на первый план вывести.

Хантеров покосился на сотрудника прокуратуры, приглашенного поучаствовать в общении с Илоной, но вмешиваться не стал – тот явно знал, как разговаривать с подобной особой – если её заподозрить в том, что её роль в этом деле малозаметна, то можно без особых усилий получить множество откровений об обратном. И останавливать заведённую Илону, которая с жаром доказала, что она покушалась на Патрушеву не один раз, тоже не стал – в конце-то концов, он за неё не в ответе, и перевоспитывать её тоже не обязан. А вот что обязан, так это оградить своих сотрудников от подобных происшествий.

– Всерьёз ей вряд ли достанется… но напугают до ужаса, и это правильно! Если нет ни доброты, ни совести, так пусть хоть закон нарушить боится, что ли… – решил он. – А то из девицы аж прёт мало того, что зависть, мало того, что самоуверенность, так ещё и дури куча – дескать ничего вы мне не сделаете! А так – получит счётец от нас, это раз, как актрису её больше никуда и никогда не возьмут – это два, и с правоохранительными органами наобщается до некоего поумнения – это три! Сплошные плюсы!

Впрочем, он не знал, что плюсов-то на самом деле было больше!

На теплоходе, освобождённом от присутствия Илоны, Света и Палашов до утра гуляли по палубе, от души умиляя Шурика Котикова, который даже размечтался о чём-то своём, наблюдая за начальством через камеры.

– Гуляют, за руки держатся… елки-палки… аж красиво! Нет, правда! Вот бы тоже с кем-то так можно было, ну по-настоящему, а?

За этой парой наблюдал и Соколовский. Он, на правах большущей звезды, получил самую лучшую каюту, и из её окон мог любоваться как на красоты реки, так и на прогулочную палубу. Выбрал палубу, улыбался тихонько, даже вытащил свой секретный медальон, посмотрел на миниатюру жены и дочек, неожиданно сентиментально вздохнул.

А вернувшись в Москву и совершенно случайно столкнувшись с Хантеровым, очень серьёзно пообещал ему никогда не сотрудничать больше с концерном, если ему будут подсовывать неподходящих «партнёрш».

– Да ладно вам, Филипп Иванович, не серчайте, – развеселился Хак.

Соколовскому только это и нужно было – собственно для того и сказал.

– А кстати, волнуюсь я за нашу Светлану… – доверительно сообщил он, подождав, пока у собеседника испарится самодовольная улыбка.

– Что такое?

– Да вот… у меня-то глаз намётан, точно вижу – у неё с вашим замом нечто весьма серьёзное…

– А отчего же вы так волнуетесь? Неужели же у вас к ней личный интерес имеется? – живенько спросил Хак.

– Нет-нет… мы только коллеги, но девушка славная, а ваш зам… В этом я тоже никогда не ошибаюсь – он выглядит как человек, крайне замотанный! Так бывает или у мужей сварливых жен, или…

– Или… у него как раз «или»! – посерьёзнел Хантеров. – Но это решаемо!

Почему-то ни одному из собеседников не пришло в голову, что их разговор довольно-таки необычен…

Желтые листья шуршали под ногами, подпевая Светиному мечтательно-осеннему настроению, торопясь за ней, словно она могла сделать что-то важное для этой осени, для них самих, для себя…

Съёмки закончились, пора было возвращаться… Света шагала по парку, поднимаясь по той самой лестнице, на которую совсем недавно она столько раз взбегала.

– Вот уж удивительная получилась поездка! – шепнула она листьям, и они согласно зашуршали…

Она специально уехала из гостиницы немного раньше, чтобы чуточку пройтись по парку перед поездкой на вокзал.

Да, если совсем честно, она рассчитывала на то, что Игорь её проводит, более того, была уверена, что он даже хотел это предложить, даже уже начал об этом говорить, но тут истерически зазвонил его смартфон, он неохотно принял звонок:

– Игорь! Маме плохо! Я вызвала скорую! Срочно! Просто немедленно домой! – рыдал в трубке женский голос. – Игорь, ты нам нужен! Бросай всё!

Игорь заторопился, заметался, на секунду задержал её руку в своей, но она помотала головой:

– Езжай скорее! Желаю, чтобы у тебя всё было хорошо с мамой и… вообще! – это Света уже сказала ему в спину.

Ну что тут поделать, если так хочется, чтобы у этого, в сущности, случайного для неё знакомого, жизнь стала бы легче, лучше, чтобы он начал чаще улыбаться – она видела, он умеет!

Шуршали листья и пахло прохладой, собравшимся над городом дождём, так по-осеннему, с горчинкой.

– Ладно, надо идти! – вздохнула Света, – Хорошая была поездка, но пора бы и честь знать!

Она никак не ожидала, что на вокзале её будут ждать… только совсем не Палашов, а…

– Светлана Михайловна, добрый вечер! – неожиданный провожающий окликнул её негромко, но так, что она даже на рок-концерте расслышала бы. – Уезжаете?

– Да, уже пора – у меня завтра спектакль!

– До отправления поезда у вас ещё полно времени, уделите мне немного? – Хантеров машинально перехватил Светин чемодан.

– Конечно! – Света не очень понимала, что от неё хочет начальник Игоря.

– Я бы хотел поговорить с вами об Игоре Игоревиче! Понимаю… это несколько неожиданная тема для разговора, но мне бы хотелось прояснить ситуацию.

Света не стала уверять Кирилла Харитоновича в том, что её эта неожиданная тема абсолютно не интересует или изображать возмущение.

– Слушаю вас, – она вопросительно воззрилась на Хантерова, и он внутренне зааплодировал.

– Умница же! – порадовался он за зама, а вслух сказал:

– Видите ли… мой зам не только мой коллега и подчиненный, но и друг. Некоторое время назад он пережил тяжелейший развод, осложнённый тем, что перед этим его бывшая гм… супруга вынудила его уйти с военной службы, напрочь разрушив его блестящую карьеру – она спровоцировала драку, за которой последовало его увольнение. Короче, после развода, Игорь оказался без работы, без жилья, без желания как-то выживать… Я принял его на работу по рекомендации его непосредственного начальника, который не смог его прикрыть, но попытался хоть как-то помочь. Я знаю и доверяю этому человеку, поэтому Игорь начал работать на концерн. Работать весьма успешно. Он начал прилично зарабатывать, мы ему помогли с приобретением квартиры, и вот это-то и стало причиной его дальнейших проблем – к нему переехали его мать, сестра и племянница…

– Это проблема? – осторожно уточнила Света.

– Да! – решительно кивнул Хантеров. – У человека мать – это святое, но у Игоря родственницы как бы это… сочли, что он – это вечный донор всевозможных благ. Я не могу напрямую вмешиваться в его жизнь, но прямо заинтересован в том, чтобы мой друг, мой зам в конце-то концов, не был уничтожен.

– Всё так серьёзно?

– Ещё как! – невесело усмехнулся Хантеров. – Вот сегодня Игорь сорвался с работы, потому что его матери якобы стало плохо.

– Якобы? – Светлана вопросительно подняла брови.

– Она однозначно здоровее сына! Игорь дважды был ранен, а его мать ранит исключительно окружающих! Да-да, его сестра вызвала скорую, причём, я более чем уверен, что к приезду Игоря скорая уже уедет – об этом они позаботились заранее, мать будет возлежать в постели, стонать и благоухать корвалолом.

– А почему надо заботиться, чтобы скорая уехала пораньше? – Cвета уже начала догадываться о том, какой будет ответ и угадала. – Она здорова?

– Конечно! Это спектакль. Причём, разыгрываемый великолепно! Я как-то имел честь присутствовать – однажды подвозил Игоря… А почему я всё это знаю? Потому что лично вызвал наших врачей, так сказать, для подстраховки, мало ли скорая не успеет. У нас отличные врачи…

– А Игорь об этом знает?

– Я ему попытался сказать, но… Понимаете, у него больше никого нет! Он не дурак, понимает, что его используют, но масштаб бедствия, цинизма самых близких и родных, которые у него есть, его просто прикончат.

Хантеров усмехнулся удивительному парадоксу – Палашов мало что боялся, мог противостоять серьёзному противнику, как в подковёрной игре, так и в прямом столкновении. Как нормальный и настоящий российский офицер мог прикрыть собой тех, кого должен защищать, но был смертельно уязвим для удара в спину.

– Он нормальный мужик, хороший и порядочный – настоящий, но если он узнает, что его просто цинично доят, играя на его любви к родным, то я… просто боюсь за него. Понимаете? Нам нужно жить ради кого-то. А если выясняется, что этот кто-то за спиной, кому доверяешь, за кого боишься, кого любишь, это просто пустое место, бездонная трясина, то мы можем не справиться.

– У него за спиной трясина? – Света посмотрела прямо в глаза Хантерову.

– Да. Безжалостные пользователи. Это плохо, когда есть такие сестра и племянница, но, когда такая мать… – Хак зло сощурился. – Это жутко!

Шумела площадь трёх вокзалов, приходили и уходили поезда, виляя длинными хвостами, шуршала листьями осень, но Светлана слышала только этого не особенно заметного внешне человека.

– Вы же понимаете, что этот «приступ» из-за вас? Нет, уверен, что Игорь о вас ничего им не говорил – он уже давно ничего важное для себя им не рассказывает, но он достаточно очевиден для тех, кому есть что терять! Семейка поняла, что ему кто-то всерьёз понравился и активизировалась, чтобы лишить его любой возможности кого-то себе найти. А они, если он кого-то себе найдёт, потеряют много!

– Например, что? – Cвета прищурилась.

– Они сдают свои квартиры – отдельная есть и у матери, и у сестры, и живут у Игоря. Под флагом того, что ведут его хозяйство… Хозяйство! – фыркнул Хак, – Он даже ест почти всегда в нашей столовой! Так вот… под флагом этого якобы хозяйства, он отдаёт им практически весь заработок. Нет, он понимает, что это фикция, но ему так проще – он сам мне рассказывал. Иначе они начинают ныть и добывать из него деньги всеми правдами и неправдами! Я превосходно в курсе об этом, потому что они постоянно названивают ему на работу.

– А зарабатывает он прилично, так что куш хороший! – понимающе протянула Света.

– Именно! Мать у него вполне себе молодая – ей пятьдесят шесть, но она не работает уже несколько лет – зачем? Её сын содержит. Сестра где-то работает до обеда…

– Дайте угадаю – зачем больше, ведь её и дочь содержит брат.

– Разумеется. Короче говоря, эти пиявки его почти подчистую сoжрaли, и я кровно заинтересован в том, чтобы это «почти» не стало окончательным.

– И мне вы это говорите…

– Ну, полно вам, Светлана Михайловна, я же не слепой, а вы очень и очень умная женщина – всё сами понимаете!

– Понимаю! И спасибо за откровенность. Я стала себя увереннее чувствовать.

– А можно… в обмен за откровенность задать вопрос? – хитро улыбнулся Хантеров.

– Можно, – Света ответила ему ровно такой же улыбкой.

– Что будете делать?

– Подумаю, пойму, что хочу я, уточню, что хочет он, и разгоню всю эту пиявистую трясину к лешему! – Светлана сверкнула глазами так, что Хантеров довольно кивнул – эта разгонит! Он не ошибся. Впрочем, он был уверен и в результатах её планов по раздумьям и уточнениям – вдоволь понаблюдал за этой парой, иначе и разговор бы не завёл!

– Прекрасно! – констатировал Хак. – Значит, так… у вас спектакли, да? Перерыв, по-моему, только через месяц? Тогда мы готовим для вас новый договор на съёмки – там наш директор медиа направления готов хоть рекламный сериал под вас делать. А вот где-то через неделю-полторы в Питер по делам концерна приедет Палашов.

– И у нас его семейству будет сложнее его достать, – фыркнула Света.

– Однозначно! – серьёзно кивнул Хантеров. – Очень надеюсь, что его семейству люто не понравится его командировка!

Всё тот же неспешный поезд вёз Светлану обратно в Питер. Она ожидаемо посетила вагон-ресторан, вызвав ликование его работников и оживление среди посетителей, отлично поужинала, и вернулась в купе.

– Так, где мой плед, чай, пирожное? Где моё коварство и сто тридцать три плана по избавлению от пиявок? – спросила она сама у себя. Но зазвонил смартфон, и воинственное настроение моментально схлынуло.

– Привет! Прости, я не сумел тебя проводить…

– Привет! Это не страшно! У тебя всё хорошо?

– Да, всё обошлось, маме уже лучше, – вздохнул Палашов, которому почему-то упорно мерещилось что-то странное в поведении матери и сестры. Даже более странное, чем обычно.

– Ой, знал бы ты, как ей скоро будет очень-преочень хорошо! – подумала Света, переводя разговор на что-то более безмятежное – сколько можно человека-то терзать?