Глава 33. Патриархальные принципы
Соколовский, прищурив глаза, рассматривал режиссёра, и тому внезапно показалось, что он как-то погорячился…
– Ээээ, Филипп Иванович, понимаете…
– Понимаю, но мы ТАК делать не станем!
– Но… этот план утверждён по инициативе гм… Хантерова.
– Чудесно! Вот пусть он и снимается с той дивной «актрисой», с позволения сказать, а мне скандалы не нужны!
– Но… – что хотел сказать режиссёр никто не узнал, потому что Соколовский ловко уволок его от Светланы, Палашова и Котикова в соседний номер, а через минуту-полторы, показался оттуда, сияя улыбкой.
– Светочка, я надеюсь, у вас нет сомнений в моей надёжности? – уточнил он у Патрушевой.
– Вообще-то нет…
– Но мы же договорились! – Палашов попытался было напомнить первоначальный план, но оказался в меньшинстве.
Режиссёр, вышедший за Соколовским из соседнего номера, отчего-то пребывал в беззаботно-замечательном расположении духа и уверенно утверждал, что его ведущий актёр запросто удержит Светлану!
– К тому же, есть костюмы – в них вот этого молодого человека сразу будет видно – там шея открыта! – вспомнил режиссёр.
– Прикройте шею! – настаивал Игорь Игоревич.
– Да тогда уж сразу простыню ему на голову и всё, чего мучаться-то? – развлекался Филипп, а потом обратился к Котикову:
– Юноша, не обижайтесь, но у меня принципы – я с людьми своего пола в романтических сценах НИКОГДА не играю, даже если они изображают девиц. И даже, если они это делают так же профессионально, как вы! Понимаете, у меня семья патриархальная – прoклянут, мало не покажется!
Упёршийся в принципы Соколовский представлял собой серьёзное препятствие, преодолеть которое Палашов попросту не смог.
– Игорь, не волнуйся! Он меня удержит! – Светлана, выходя из каюты, на секунду положила руку на предплечье Палашова, каким-то образом отключив все его возражения.
Разумный Котиков шустро развернулся к окну каюты и рассматривал красоты берегов, едва успел принять правильное положение, бедняга!
Палашов, готовый рвать и метать, обернулся на подчинённого и узрел его спину. Причём со спины паразит Котик был так похож на Светлану, что Палашову оставалось только что-то невнятно прорычать и свалить на палубу.
– Фууух, начальство в нестабильном состоянии – это, оказывается, такая сложная штука! – вывел Котик новую для себя истину.
На палубе было всё готово для съемок романтической сцены на носу корабля.
– Сцена пятнадцатая, дубль первый, – щёлкнула хлопушкой шустрая девушка, и Соколовский, уже стоявший на носу теплохода, обернулся к идущей вдоль борта Светлане…
– Красивая пара… – выдохнул кто-то из съемочной группы, и Палашов пожал плечами. Оценивать красоту мужиков он как-то так и не научился, а вот Светлана… Она и Квазимодо могла бы рядом с собой изменить!
Правда, он-то смотрел вовсе не на эстетику, а на Илону, которая изображала восторги на приличном отдалении от места съемок сцены.
– Не планировала ничего? Все крепления я проверил… тогда зачем же Хак настаивал на замене?
– Зачем-зачем… из чистой и кристальной вредности! – мог бы ответить его непосредственный руководитель. – Ну и частично для проверки подготовки Котикова.
Правда, что бы он там не планировал, сцену отсняли со Светланой, всё прошло превосходно, безопасно и красиво.
– Все свободны! – провозгласил довольный режиссёр. – Завтра утром действуем по плану! У всех есть сценарии их эпизодов?
Актёры подтвердили, что всё у всех есть, и разошлись по каютам.
Света уверенно вошла в свою, включила свет, задёрнула окно, выходящее на палубу, а потом, кивнув поджидающему её в уголке Котикову, прошла в соседнюю каюту, смежную с её, прикрыв за собой дверь.
Еду, заказанную Светланой, принял уже Шурик Котиков, обнюхал всё, отставил в сторону поднос, пожав плечами – рисковать ему никак не хотелось.
А в соседней каюте Светлана, пробравшись в сумерках к поджидающему её за столиком Палашову, азартно потёрла ладони.
– Еда! – счастливо провозгласила она шепотом, вонзив вилку в котлету, – Слушай, а почему ты на меня так смотришь?
– Может, я так умиляюсь! Ешь давай!
– Ну не знаю, не знаю… Это очень похоже на крайнюю степень сомнения! Опять приступ «она была актрисою и даже за кулисами играла роль, а зрителем был я»? – фыркнула Света.
– Язва! – Палашов ещё вчера, проводив Светлану в гостиничный ресторан, ощутил какую-то странность – словно знает он вот эту девушку уже очень-преочень давно, словно она прожила рядом с ним кусок его жизни, просто он не видел, не замечал её по какой-то нелепой случайности. Было это ощущение очень ярким, чётким, но он опасался принимать всё это за чистую монету – слишком уж больно бывает, когда ошибаешься – не пережить ему ещё одной ошибки, и так уже по краю прошел. Вот и опасался, осторожничал, но всё равно, не очень-то получалось. Её словечки, улыбки, понимающий взгляд, напрочь сносили все защитные баррикады, которые он воздвигал здравым смыслом и усилиями воли.
– Язва, конечно! Какая бы я была актриса, если бы была прииитооорнооо слааааденькой! – протянула она, смешно сморщив нос, и откусывая от котлеты, которую она водрузила на хлеб.
– Нет, ты не смотри с таким сомнением! Я умею их культурно есть, но иногда так хочется как дома! Ну похулиганить… И да, чего ты сам-то не ешь?
Она болтала почти беззвучно, подкладывала на его тарелку еду, и Игорю казалось, что в его жизни не было ничего теплее и светлее, чем эта сумеречная каюта с практически незнакомой, красивой, и поэтому чрезвычайно опасной «актриссской».
– Что ты так смотришь? – осведомилась Света.
Палашов хотел было ответить, но насторожился – завибрировал Светин смартфон.
– Кто? – подобрался он, машинально отодвинув в сторону тарелку.
– Актёр из массовки, мы с ним давно знакомы, – тихо объяснила Света.
– Ответь.
– Да, Дим, слушаю? Почему сижу у себя как сыч? Устала, вот и решила отдохнуть.
– Светунь… непохоже это на тебя! Приходи к нам! Давай! Что ты в самом-то деле там сидишь! Мы тебя тут все ждём! Ну, давай, Светик! Не зазнавайся! – Дима явно принял лишнего, и добрался до стадии «ты мну не уважаешь – уважь меня срочно!»
–Да чего ты заводишься? – Cвета покосилась на Палашова, а тот, заглянув в ноутбук, неожиданно кивнул, дескать, соглашайся.
– Ну, хорошо, хорошо, сейчас приду!
Она отключила смартфон, а потом удивлённо уточнила:
– Ты что? Шурик нипочём не сумеет меня изобразить перед коллегами. Вблизи они его точно раскроют.
– Да и не надо вблизи – покажется в дверях ресторана и уйдёт. Нам же не отсидеться надо, а спровоцировать Илону на действия.
Он сообщил Котикову о том, что он должен идти в теплоходный ресторан и снова повернулся к ноуту:
– Работаем! – скомандовал Палашов остальным сотрудникам. – Объект на палубе!
Некоторое время ничего не происходило – «Света»– Котиков вышел из каюты, прошёлся до лестницы, ведущей на верхнюю палубу, и начал подниматься по ней, а потом, уже почти добравшись до верха, вдруг нелепо взмахнул рукой и начал падать вниз.
Впрочем, он довольно-таки быстро перехватился в полёте за перила и сумел не рухнуть с металлической лестницы, а приземлиться где-то в её середине на ступени.
– Саш, что случилось? – окликнул его через наушник Палашов.
– Тут дрон, – почти беззвучно сообщил Котик. – Дрон метил мне в голову.
– Так, понятно. Аккуратно поднимайся, делай вид, что «Света» ничего не поняла, отряхивайся, потирай бок, пожимай плечами… Изображай недоумение, короче. А потом начинай ещё раз подниматься по лестнице, только с этим не торопись! Разыгрывай медленный приход в себя!
Палашов подключился по связи к одному из сотрудников, который изображал стюарда.
– Вася, в руке объекта есть смартфон?
– Да, она прямо вцепилась в него, стоит у открытого окна, типа красотами любуется, но вся в гаджете.
– Отлично, иди к ней, вроде как хочешь что-то предложить, и как только я скажу, изымай смартфон. Только не дай ей его в воду швырнуть!
Илона только что ногой не притопывала от злобного нетерпения.
– Давай же, давай, гaдинa! Вставай и иди! Вверх, вниз, мне без разницы! Надо же какая цепкая, не рухнула со ступенек! А я ведь так хорошо всё рассчитала! Ну, ничего, или голова будет рaзбитa, или физия… я не жадная, мне и второго достаточно!
Как же она ненавидела Патрушеву! С первого взгляда на эту питерскую выскочку, Илону разбирало буравящее, изводящее чувство… Ну почему? Почему всё ей? Она же ничуть, вот ни капельки не лучше, чем Илона! Даже хуже – старше!
– Да ей же за тридцать! Четвёртый десяток уже. Она ж старуха! – Илону аж потряхивало от зависти и ядовитой ярости. – А всё ей! И ролики, и Соколовский от неё аж тает! И спасли её так эффектно.
После спасения Светланы на следующий день уже самим Соколовским, зависть только усилилась – Илона чувствовала себя в полнейшей безопасности, подталкивая глупую напарницу к действиям, а та послушно действовала, таская каштаны из огня для умницы-Илоны.
– Так ей и надо – говорят, что роликов-то будет много, да и вообще, контракт с ней подпишут! С ней! Но я же лучше! Ничего-ничего… вышибут её, всё перейдёт мне! – думала Илона.
И вот, нате вам… Патрушева не только не подставилась под гнев и подозрение режиссёра, но и выяснилось, что с ней хороводится младший сын владельца концерна Мироновых!
– Так вот где собака порылась! – «поняла» ушлая Илона, – Купили тебе всё! Да ты ж даже старше этого Евгения! Ну ладно… Вот я тебе устрою!
Добыть смартфон помрежа, который оставлял его где ни попадя, было проще простого! Найти подходящее место сложнее… да и не очень-то оно на поверку оказалось удобным – лучше бы обрыв упал отвесно, а не съезжал плавно, поначалу медленно и неторопливо набирая скорость.
– Тогда бы её не вытянули, никто бы не успел! – злилась Илона, запустив в речку смартфон с простейшей голосовой программкой, так удачно загруженной на гаджет помрежа и изобразившей его голос.
За следующую ночь она немного успокоилась, разложила по полочкам факты и осознала, что слегка погорячилась…
– Может, и лучше, что так вышло… мне же и не надо, чтобы она того… Съёмки-то остановят, а могут и вовсе прекратить! Нет-нет, мне нужно чтобы она просто травмировалась так, чтобы её сняли и заменили похожим типажом – то есть мной!
Съёмки на теплоходе Илона восприняла как награду за свои усилия – типа отклика вселенной.
– Вот и славно! Надо только сообразить, как сделать так, чтобы меня с этим никак не связали. Качели и препараты на совести Любки – я ни при чём! Оползень со мной тоже не связать – единственное доказательство утoнуло. Так что я чиста! Надо такой и оставаться!
Коробка с забавой младшего брата, попавшая ей под ноги в коридоре их квартиры, решила всё.
– Гениально! – поняла Илона. – Она рухнет на ступени, от… ну, к примеру, от ночной птицы. Управляется эта штука со смартфона – вот заберу старый смартик брата, если что – тоже полетит в воду, а свой спрячу в сумочку! И дрон тоже можно будет «приводнить», когда он сыграет свою роль! Никаких следов, а дело сделано!
Главным было вызвать питерскую зазнайку-Патрушеву из каюты, где она засела как барсук в норе, но с этим легко справился Димочка.
Подвыпив, он становился удивительно обидчивым, и надо было только намекнуть, что Светка перестала его уважать, стоило ей снюхаться с сильными мира сего, как он моментально завёлся, начал высматривать её среди коллег, а не обнаружив, ожидаемо позвонил Патрушевой, донося свои обиды.
– Умник! – почти с нежностью усмехалась Илона, поднимая командами со смартфона дрон, предусмотрительно оставленный на верхней палубе.
И это ничего, что с первого раза не вышло – у неё непременно получится! Она справится!
Илона, как кошка за мышью, следила за кривляниями Патрушевой на лестнице, а та, как назло, отряхивалась, ощупывала бок, пожимала плечами, выглядывала на воду, вцепившись в перила.
– Ну давай же! Давай! – Илона не замечала, как над её плечом завис стюард, и, как только она снова направила дрон в голову нeнaвистнoй Светки, чужая рука выдернула у неё драгоценный гаджет, моментально убравшись с добычей.
– Что? Кто? Как вы смеете? Отдайте!
– Ну уж нет! Сейчас мы ваше орудие нанесения тяжких телесных повреждений посадим на палубу, а потом посмотрим, что с вами делать! – сообщил ей стюард.
Илонин бросок был перехвачен его коллегой, и она, бессильно визжа от ярости, смотрела, как перед окнами ресторана послушно опускается её дрон.
– Шурик, ты там живой? – осведомился кто-то у дверей ресторана.
– Вообще-то да… но битый о ступени. Слегка.
– Слегка не считается! Так что давай, собирайся воедино и дуй в каюту, а то на тебя в этом виде смотреть как-то странно!
– Вид им мой не нравится… – ворчал Котик, аккуратно ступая по лестнице, – Эх… надо каблук подобрать, валяется неприкаянный, и как девушки на таких ходят – это ж ужас какой-то!