Глава 16

С блаженным стоном я вытянулась на простынях и прикрыла глаза. Часть усталости и напряжения удалось смыть в душе, но все равно быстро и спокойно уснуть не получится.

Я весь день провела как на иголках, даже когда вроде расслабилась и перестала чувствовать угрозу от клонов.

Ну как перестала… Непосредственно физически они мне и не угрожали, Нэйт всего лишь зажал мне рот в самом начале, да и то поплатился — ходил весь день с пластырем на руке и едва заметно морщился, если приходилось беспокоить ранку.

Человеческие укусы здорово болят и плохо заживают, я читала.

Так вот… больше ни один из них не делал даже попытки как-то физически на меня воздействовать, принудить к чему-нибудь силой. Они даже не думали о подобном. А ведь такие мысли очень чувствуются, буквально кожей ощущаются как угроза.

У них даже намека не было. То ли сами по себе такие неагрессивные, то ли, что вернее, венговское воспитание, когда причинить вред госпоже — табу на уровне подкорки, внушаемое едва ли не с младенчества всеми возможными способами, включая психокоррекцию.

Ну так вот… насиловать меня никто не станет. Физически они не нападут, если их не спровоцировать как-то ну совсем из ряда вон. Например, не начать голову отрывать кому-то из мелких… Бр-р-р-р, подумала и сама передернулась. Этого делать я точно не собираюсь.

Но даже если бить и насиловать меня никто и не намеревался, это не означало, что мальчики не станут преследовать свои интересы. И подставить любой венговец может даже почище, чем самый прошаренный землянин.

Я вроде и велась на их соблазнительную сексуальность, но все время об этом вспоминала, и было очень трудно. Стресс накопился.

Так что теперь я с нетерпением ждала, когда соблазнительный вертихвост сделает следующий шаг, а я этим воспользуюсь и отлично сброшу напряжение в постели. Ну сто пудов ведь поскребется в спальню, или я вообще не разбираюсь в психологии и мужчинах!

Разбираюсь-разбираюсь. Не прошло и получаса, как дверь каюты, которую я намеренно оставила незапертой, тихонько приоткрылась, и в слабо освещенную теплым желтоватым жучком-ночником спальню скользнула тень.

— Не спится, госпожа? Может быть, массаж? — ох уж мне эти интонации опытного соблазнителя. А мне больше нравилось, когда парни на секунду теряли концентрацию от какой-нибудь неожиданности и реагировали искренне. Но сейчас… и так хорошо.

Забавно только, что тень, скользнувшая к кровати и опустившаяся на мягкий коврик возле нее, была темноволосая. Тэйш.

Интересно, они меня в фанты разыграли или просто младшего шуганули по праву «верхнего» в иерархии?

Я протянула руку и запустила пальцы в невероятно мягкие и еще самую капельку влажные после душа волосы парня и ласково погладила, проведя потом от линии волос по острой, очень красиво очерченной скуле к соблазнительным, полуоткрытым, пухлым губам.

Черт возьми, не знаю, какие у них там расчеты-перерасчеты, а этого я сейчас завалю и изнасилую!

А что еще с ним сделать, если весь вид его говорит: берите меня, вот он я, такой красивый и весь ваш! И у меня от одного взгляда на широкие плечи и невыносимо изящные ключицы разом отрубается мозг, а низ живота наливается горячей тяжестью?! А-а-а-а-а, я просто хочу этого мальчишку!

— Иди сюда, — моего самообладания еще хватило на то, чтобы не завалить парня прямо на ковер. Но на этом, пожалуй, все.

В смысле — моя выдержка все, раз — и кончилась.

Как Тэйш оказался рядом со мной на простынях и абсолютно голый, я уже не отследила. И его робкие, остро возбуждающие ласки только добавили огня в мое и так разгоревшееся на всю катушку желание. Сначала я просто откинулась на подушки и позволила ему делать все, что он захочет: скользить кончиками пальцев по моей груди, задевая соски и вызывая у меня стоны сквозь прикушенную губу, выцеловывать влажными губами дорожку от пупка вниз, вот туда, вот-вот!

И когда остро-пряное наслаждение от его языка на моем клиторе взорвалось в голове фейерверком, я, наконец, выпустила свою внутреннюю хищницу из засады.

Сама не поняла, как оказалась на нем сверху, — человеческое сознание почти совсем выключилось, остались одни инстинкты. Тэйш покорно вытянулся подо мной и смотрел снизу вверх блестящими от возбуждения глазами. А то, как он непроизвольно облизывал резко пересохшие губы и прерывисто дышал… А-а-ах!

Вот только если кто-то рассчитывал, что я сейчас просто сяду сверху и нетерпеливо-незатейливо поимею распростертое подо мной тело, он очень сильно ошибался.

Нет уж… соблазняют они меня тут… мозги мутят… Да я сама… не хуже умею.

Я предвкушающе улыбнулась и мурлыкнула, заметив, как в ответ на мою улыбку у парня расширились зрачки. Поерзала, чувствуя, как его член подо мной напрягся и слегка подрагивает. Обхватила его бедра своими и прижалась еще теснее, почти легла на него, медленно потягиваясь, порыкивая, ластясь всем телом, как большая кошка.

Запустить пальцы обеих рук ему в волосы, обхватить затылок… помассировать, чуть притянуть к себе, нежно-нежно поцеловать в уголок губ, а потом снова потереться щекой о щеку, мурлыча от удовольствия.

Спуститься губами по удивительно гладкой, шелковистой щеке на шею, найдя языком бешено бьющуюся жилку, и лизнуть… и еще ниже, выцеловывая дорожку до ключиц… Коснуться кончиком языка напряженного соска и поймать губами его дрожь…

И все это время чувствовать, как его член вздрагивает и наливается у меня между ног, но не во мне. Скользить по нему, увлажняя своим возбуждением, дразнить, но останавливаться за мгновения до того, как…

Это было абсолютно крышесносно — доводить и его, и себя почти до грани и останавливаться. На третий раз лежащий подо мной «дисциплинированный дрессированный наложник» начал терять вбитые воспитанием навыки. Он больше не изображал послушную резиновую куклу, а стонал, комкал пальцами напряженно раскинутых рук простыню, активно крутил бедрами, пытаясь «нечаянно» войти в меня и кончить, наконец!

Ну да, ну да… мы только начали, мой хороший, мы только начали. Я тебя отсюда не выпущу, пока ты хоть на мгновение не станешь полностью моим, соблазнитель хренов.

— Пожалуйста, пожалуйста… — горячечный шепот растворился в неярком свете ночника, язык в который раз скользнул по пересохшим губам, тело подо мной выгнулось от мучительно острого удовольствия.

А я тихо засмеялась, изо всех сил гася в себе тот же неукротимый инстинкт — взять его, наконец, по-настоящему. Но нет… нет… мы еще вот так не пробовали тебя довести… и вот так… Какие у тебя чувствительные уши, на-адо же… Если обхватить губами мочку и лизнуть — тебя аж подбрасывает! Особенно если в этот момент привстать и дать тебе почувствовать членом пустоту и холодный воздух на влажной головке.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — раздался уже почти вскрик. А в бездонных глазах с перламутровой дымкой уже ни одной мысли, ни капли расчетливой покорности. М-м-м! М-моя прелесть!

Я накрыла губы Тэйша своими, скользнула языком внутрь его рта, напористо, нетерпеливо лаская, и опустилась точно на его стоящий член, впуская, наконец, в себя.

— Ну давай же… — прямо ему в губы, прерывистым шепотом. — Давай!

Парень почти зарычал, едва слышно, но я почувствовала вибрацию всем телом. Он резко вошел, задвигался мне навстречу. Несколько томительно долгих мгновений мы бились друг о друга неистово, как штормовое море о каменистый берег, а потом почти одновременно вскрикнули, разбиваясь в искристую пену невыносимого наслаждения.