Глава 12. Новые горизонты
Марк
Когда Марьяна уехала из поместья, я думал, что все кончено. Вазектомия всегда казалась мне крутой идеей. Можно трахаться сколько хочешь и не бояться, что подружка залетит. Я всю жизнь чувствовал себя полубогом беззаботного секса и считал операцию лучшим, что могла предложить мне забугорная медицина.
Марьяна в очередной раз разрушила мои твердые, как гранит, убеждения. Оказывается, для нее это была большая проблема. Чуть ли не трагедия. Она говорила с такой надеждой, что я мог быть отцом Алекс. Невольно на миг я сам представил это. И мне понравилось, черт подери. Намного больше, чем тот миг, когда Карин заявила, что я стану папой. Оба эти мгновения были шоком, но Алекс… Она действительно была моей тоже. Пусть именно Алан ее отец, но Марьяна любила нас обоих в ту ночь. Малышка – плод нашей любви. Да и кровь не вода, как любит говорить дядька. Алексия – истинная Стерн. Обаятельная, упрямая и красивая.
Ну вся в меня!
Я думал об этом снова и снова, пока Мари увозила дочку. В животе словно дыру пробило огромной трубой. Мне было больно и пусто одновременно. Я терял своих девочек и ничего не смог поделать. Марьяну точно нельзя останавливать силой. В очередной раз я положился на Алана, который вызвался проводить жену.
- Уехали, - проговорил я, едва дядька вошел на веранду. Машина Марьяны как раз исчезла из виду.
Он похлопал меня по спине.
- Не кисни, Марк. Она остынет.
- Не уверен, что ей теперь захочется быть со мной.
- Почему?
- Она смотрела на меня как на ущербного.
Алан вздохнул.
- Не придумывай Марк. Мари разозлилась и расстроилась, потому что любит тебя. Она хотела иметь ребенка от нас обоих. Сама мне сказала.
- Когда? – встрепенулся я.
- Только что. И она хочет тебя, придурка. Но ей нужно немного времени. Нам всем нужно. Особенно тебе. Мари будет ждать, что ты примешь Алекс как родную.
- Да я уже принял.
Мне осталось только кулаком себя в грудь стукнуть.
- Знаю, Марк, но девочкам нужны доказательства. Поступки. Понимаешь?
- Не очень.
Алан махнул рукой.
- Поймешь. Жизнь заставит.
- Ты уверен, что Мари не вышвырнет меня из этой жизни?
- Заканчивай комплексовать, Марик. Я понимаю, что к такому жизнь тебя не готовила, но иметь ребенка не так сложно. При одном условии.
- Каком?
- Если ты ее любишь. И любишь ее мать.
Я покивал, отвечая:
- Я люблю, Ал. Сам не ожидал, но Леха такая славная. В нее легко влюбиться за час.
- Леха? – переспросил Алан.
- Ну… Алексия.
- Боже, Марк, не вздумай назвать так ребенка при Марьяне. Она матери едва прощает прозвище Лекси, но тебя точно не пощадит.
Я недобро заулыбался, предвкушая, как Мари будет беситься. Боже, наверно, это уже патология какая-то. Я готов использовать ребенка, чтобы довести ее мать до… постели.
Мы закончили разговор, потому что наши мобильные стали разрываться, не сговариваясь. Я погрузился в работу и немало удивился, когда через час мне позвонила Марьяна. Вспомнив ее глаза и обиженно сжатые губы, я решил, что непременно случилась какая-то беда. Не стала бы она мне звонить просто так через час после ссоры.
Сердце сжалось. Я снова вспомнил аварию. В тот день, кажется, я постарел на десять лет. Сейчас стало еще страшнее. У меня ведь теперь было две девочки, за которых я жутко боялся.
Но Мари утешила. Она была жива-здорова, хорошо добралась и отдыхала, пока ее мать выгуливала Лешку. Я почти не придал значения звонку того Альберта. Конечно, неприятно, что наша история стала ему известна, но я ничего не стеснялся. Знаю, Марьяне и Алексии будет тяжело, если все всплывет, но все еще можно поправить. Едва Ал освободился, я все ему рассказал. Он не колеблясь набрал Диму. Наш рабочий день автоматически увеличился благодаря неотложному совещанию со службой безопасности.
Диман приехал вечером, уже подготовленный. Он имел досье на Альберта Вайнштейна, но не знал, что тот вернулся. Пробив по всем каналам, Дима уверил, что этого типа нет в Питере. Или же ооочень хитро спрятался.
- Он мог звонить откуда угодно. Мог наврать Марьяне, что вернулся, - предположил я.
- Легко мог, - согласился со мной дядька.
Дима кивнул, тоже не споря.
- Он будет шантажировать Марьяну Генриховну, можно не сомневаться. Нам, возможно, понадобится чуть больше, чем ее слова или записи разговоров, - продолжал разговор Дима.
- Для полиции? - уточнил я.
- Для всего, Марк Германович. – Иногда закон бессилен или даже бесполезен. Нам может понадобиться все. Компроматы, свидетели, подельники. И бы попросил не посвящать Марьяну Генриховну… Хотя бы пока.
Алану не понравилась эта просьба. Мне – тоже, но мы оба привыкли доверять Диме. По факту этот Альберт мог от чистого сердца растрепать всему Питеру, что Стерны купили себе невинную игрушку, а потом женились на ней. Разговоров хватит даже для Алекс. Мы могли повлиять не самыми чистыми способами, но я был готов на все ради спокойствия и безопасности мой семьи.
Окончательно меня успокоил звонок Марьяны по видеосвязи. Она была дома с дочкой, расслабленная, красивая, веселая. Алешка ползала рядом, но это не помешало мне несколько раз попытаться развести ее мать на что-нибудь грязное. Мари не поддалась, но глаза загорелись. Уверен, в следующий раз она обязательно покажет хотя бы свои сладкие соски.
Несколько дней прошли в работе. Я не поднимал головы, едва ли успевая поесть. Даже нянька Таня, которая заглянула, чтобы угостить нас обедом, не соблазнила. Я не дрочил с тех пор, как уехала Мари. Но мне и не хотелось. Никакая другая женщина не сможет замутнить мою снежную девочку. С рукой надежнее, если совсем припрет.
Алан был озабочен больше бассейном, чем флиртом няни. Я впервые задумался, что девочки, с которыми мы спали за деньги, были намного честнее и чище таких вот нянь. В сущности, Тане было все равно, под кого из Стернов лечь. Ее не смущало кольцо на пальце Алана и личное знакомство с Марьяной. Она точно знала, что я женат. Об этом все знали, господи. Но Таня продолжала хлопать глазами, пытаясь продать себя хоть кому-нибудь.
Намеков свалить няня не понимала. Когда стало совсем тошно, я начал болтать с Катей, которая скучала в гостях у взрослых.
- Тоска здесь, да? – спросил я у девочки, которая рассматривала наши семейные фото, что стояли в рамках у камина.
- Да. С тех пор, как Марьяна увезла Алекс, стало совсем грустно. Но если завтра не будет дождя, может удастся сходить к реке на пикник. Пойдешь с нами?
- Хотел бы, мелкая, но у меня работы по горло.
Катя сморщила нос.
- У вас всегда так?
- У вас? – переспросил я.
- У взрослых. Родители тоже все время работают. Говорят, мне тут лучше, чем в городе. Но там я их хоть иногда видела. А тут…
Она вздохнула, и я нахмурился. Не хотелось жалеть девчонку, которая была потенциальной наследницей соседей, но иных чувств она не вызывала. Я как никто знал, каково таскаться по пансионам, торчать с няньками. У Кати тоже были такие престижные перспективы.
Не найдя, что сказать, я промолчал. Но Катя и не нуждалась в поддержании диалога. Она бесхитростно вывалила мне то, что было на душе.
- Иногда мне хочется, чтобы у меня было два папы.
- Папы? - удивился я. – Почему не мамы?
- Мама орет все время. Она не работает, но дома ее вообще почти нет. Фитнес, косметолог. У женщин за тридцать тяжелая жизнь.
Я не сдержался и прыснул.
- Конечно, тебе смешно. Ты же мужик. Сам по себе красивый.
Девчонка очень забавно повторяла слова то ли матери, то ли няни. Сама уж точно до такого бы не додумалась.
- Значит, папа красивее, потому тебе хочется второго? - немного подтрунивал я.
- Нет, папа классный. Если он дома, то всегда весело. И на лыжах он меня брал в Цермат кататься, и в Калифорнию мы летали к его друзьям. В Диснейленд ходили. Ты был в Диснейленде?
- Да, разок. Меня стошнило газировкой после крутящихся уток. Больше ни ногой в этот ад.
Я умолчал, что блевал, потому что накурился в тот день до фиолетовых дракончиков. Пусть будут виноваты утки.
Катя засмеялась, и я уже от этого был рад. Оказывается, детский смех это так здорово. Я тотчас ощутил тянущую боль где-то под сердцем. Скучал по Алекс. И по Мари.
Мы разговорились с Катей про Америку, но няня стала собираться. Видимо, поняла, что здесь ей ничего не светит. Они ушли, оставив меня ностальгировать по Штатам и тосковать по девочкам.
- Ал, ты давно виделся с Салмановым? – спросил я, когда дядька вернулся с очередной проверки бассейна.
- Забавно, что ты спросил. Кир звонил на днях. Они сейчас в России всей семьей. Хочет увидеться. Вроде даже по делу.
- Неожиданно. Он ведь осел в ЛА?
- Да, корни пустил. Как я понял, бизнес свой частично туда перенес. Или просто вложился куда-то. Думаешь, предложит что-то интересное?
- Нет. Если честно, я думал, что Марьяне понравится в Диснейленде. Пока мы будем трахаться в комнате страха, ты покажешь Лехе замок Золушки.
- Гондон, - ругнулся Алан, запустив в меня мои же сигареты.
- Ну ладно. Сначала я, а потом ты пойдешь. Мы с Алекс поедим какого-нибудь приторного дерьма.
- И ты опять будешь блевать по накурке? – ехидно напомнил он.
Да, я всем рассказывал про тот случай. Раньше даже гордился своим идиотизмом. Сейчас это скорее казалось глупыми шалостями.
- Вообще, я к тому, что в Питере всегда будет кто-то, кто припомнит Марьяне банкротство и слишком стремительную карьеру в Стерн Индастриз и нашей постели. В Штатах все проще.
- Ты серьёзно? – Алан приподнял бровь. – Хочешь уехать?
- Нет. Так далеко я не думаю, но чувствую, как зовет Калифорния. Я бы слетал на недельку. – И запел. – Калифорния, хиар ви кам.
Алан задумался на минуту, пожал плечами.
- Если бизнесом лететь, то ближе к году Алекс… Я сам не был в отпуске миллион лет.
- А в декретном?
В меня полетела зажигалка.
- Иди в задницу, Марк. Посиди хоть день с ребенком, а потом стебись про отпуск в декрете.
- Говоришь как матерая яжемать.
- Тебе работать не надо? - припечатал меня дядька не хуже зажигалки.
Я печально вздохнул, сунул в рот сигарету, взял телефон.
- Надо, конечно. Пошел.
Выкурив три сигареты подряд, я в очередной раз заебался разгребать чужие косяки.
С каждым днем работы становилось все больше. Казалось, нам дальше Комарова уехать не светит. Какие тут Штаты?
Бассейн Алана, а не Тихого океана, вот единственный приличный водоем на ближайшее время. Но я старался не терять веру в Калифорнийские каникулы.
Марьяна оставалась Питере, а мы в Комарове. Созванивались каждый вечер, но теперь с ней была то маман, то новая няня. Тетушка-божий одуван мне понравилась, а вот Алану – не очень. Чувствую, скоро он сорвется, чтобы лично наблюдать за тем, как няня обращается с Алекс.
Рабочие заканчивали бассейн. Мы решили выбраться из деревни в день приема. Марьяна как раз все уладила по части организации. Но мне пришлось поехать в город среди недели. Потенциальный шведский инвестор никак не мог перенести встречу, а отказываться от возможности получить финансирование в обход Свена я никак не мог. Пришлось отложить дела и рвануть в Питер.
Обсудить дела я решил в офисе, где можно наглядно показать все наши проекты в макетах и панорамах. Огромный экран очень эффектно презентовал дизайн и архитектуру. Ну и в игрухе мочить монстров на нем тоже круто.
Встреча прошла отлично. Инвестор, как королева Анна, не сказал мне «да», но и точно не собирался отказываться от вложений. Я все больше чувствовал потребность выйти на новый уровень. Мне мало было одного дизайна. Кажется, я был готов вести и авторский надзор в полной мере. Только в Питере очень сложно будет вклиниться в нишу. Все забито своими и нашими, прикормленными и блатными. Я снова подумал о Европе. Или даже о Штатах.
При хорошем финансировании можно отлично начать с нуля на новом месте. Хотя и в этом месте тоже не обойтись без хороших знакомств и поддержки.
Размышляя об этом, я решил заскочить в душ. Кабинет Алана был нашпигован всем необходимым. Вернее, теперь это был кабинет Мари. Я, как истинный извращенец, сразу представил Марьяну голой в душе. Член в штанах тут же встрепенулся. Мне определенно надо в душ, и не только, чтобы помыться. Я слишком давно не видел Мари. Так и заболеть можно.
Стягивая галстук, я набрал код от двери кабинета, вошел, скинул пиджак на диван, открыл шкаф, где дядька хранил запасные сорочки. Кажется, в ванной шумела вода.
Доступа в кабинет не было ни у кого, кроме Стернов. Разве что клининг запускала охрана. Вряд ли уборщица решила помыться после тяжелого трудового дня.
Я прошел в ванную и сразу узнал запах духов Марьяны. Ее строгое платье лежало на туалетном столике, а на полу валялись туфли на шпильках. Я застонал в голос, не веря своему счастью. Член рвался из штанов, требуя себе свободы и счастья. Но я не спешил. Просто стоял и смотрел, как Марьяна водит руками по телу. Ее светлые волосы были собраны в пучок, ладони скользили по бедрам, бокам, груди.
Я расстегнул и снял рубашку, бросил ее к платью Мари. Она как раз выключила воду и вышла из душевой. Я заключил ее в объятия, даже не позволив вытереться.
Марьяна закричала оглушительно, но я скорее закрыл ее ротик поцелуем. Она укусила меня за губу, отталкивая. Я заржал, кайфуя даже от боли, которую она мне умышленно причиняла.
- Марк, чтоб тебя! – рявкнула она, звонко врезав мне ладонью по плечу.
Удар прижег кожу, но я продолжал смеяться.
- Ты напугал меня до смерти, сволочь!
Мари шлепнула меня по груди уже не так больно. Ее голос дрожал, и я перестал смеяться.
- Прости, маленькая. Я думал, это горничная поет. Оказалось – ошибся.
- Ты собирался трахнуть горничную?
Теперь ее глаза сверкали гневом, и я бессовестно соврал:
- Ты же бросила меня с Алом. Тут и горничной соблазнишься.
Я трепался, а сам глазел на ее влажное тело. Горячая влажная кожа так и манила слизать капли воды языком.
Мари сжала кулаки и задрала нос. Если дорисовать за ее спиной флаг России, получился бы охуенно горячий патриотический постер. У меня профдеформация на фоне одержимости и любви.
- Не смей даже думать о других женщинах, Марк Стерн.
Я схватил Марьяну и посадил на стойку около раковины.
- Я думаю только о тебе, Снежок, - признался я пылко, касаясь ее губ своими и сразу отстраняясь, чтобы сказать ещё. – Хочу только тебя, ведьма. Это наваждение, как наркотик. Неужели ты еще не поняла, что я весь твой?
Теперь и Мари застонала, запустила пальцы мне в волосы и притянула голову ближе, чтобы мы уже поцеловались. Я с радостью ласкал ее губы своими. Мне нравилось, как она покусывает и всасывает. Нравилось дразнить ее языком, то проникая в ее рот, то лаская нижнюю губку или уголок рта.
- Черт, я люблю тебя трахать с Алом, детка. Но иногда хочу любить вот так. Сам. Сладкая моя, хорошая.
Марьяна вздрагивала и всхлипывала, подставляя лицо поцелуям, а тело – моим рукам. Я кайфовал, касаясь ее горячей бархатной кожи, покручивая соски, сжимая груди.
- Марк, я… Я должна сказать, - сбивчиво шептала она, пока я играл с ее сосками то ртом, то пальцами.
- Скажи, малышка… Что ты хочешь?
Думал, она попросит сделать куни или трахнуть ее как-то особенно, но Марьяна в очередной раз смогла меня удивить.
- Я хочу еще ребенка.
Я вздрогнул и замер, отстранился. Марьяна недовольно сморщилась и положила мои ладони обратно себе на грудь. Я стал поглаживать, пытаясь вернуть себе дыхание и логику.
- Хочешь прямо сейчас? - уточнил я.
- Нет, чуть позже. Года через два, может быть.
Мари гладила мою шею сзади, задевая волосы, и смотрела в глаза, искренне признаваясь.
- Я хочу детей и от тебя тоже, малыш. Хочу, чтобы ты мог быть отцом. Эта операция... Она ведь обратимая?
Я чуть не заорал от счастья. Мари действительно хотела меня. Она хотела детей со мной. Она была готова дать мне шанс быть не просто ебарем, а ее мужем, отцом ее детей. Пусть это нереально по закону, но мы совсем иначе воспринимали брак. Кому какое дело, что написано в бумажке?
- Да, обратимая, - подтвердил я, кивая как болванчик. – Ты правда хочешь, Мари?
- Очень.
- Я люблю тебя, Снежок.
Она застонала, притягивая меня ближе, чтобы поцеловать. Я больше не мог медлить, хотел ее до одури.
Расстегнув брюки, я позволил им упасть на пол. Марьяна помогла мне избавиться от белья и развела ноги шире. Я коснулся ее половых губ и завыл, разрывая поцелуй.
- Ты мокрая, малышка.
- Из-за тебя.
- Ох, черт.
Я ворвался в нее мощно и быстро. Марьяна вздрогнула, но не жаловалась. Она никогда не жаловалась на мою поспешность и агрессию. Как и я давно научился кайфовать от ее бешенства и даже легких побоев.
Мари скрестила ноги у меня за спиной, и позволяла мне трахать ее так сильно, как я хотел. Она вскрикивала с каждым толчком и кончила так скоро, что я почти обиделся.
- Без меня и без разрешения, - игриво зарычал я. – Разве я позволил?
- Ты сам виноват, - отвечала она, пытаясь отдышаться после оргазма.
Я стащил ее со столешницы и развернул лицом к зеркальной стене. Марьяна даже не пыталась прятать глаза. Она подняла голову и наблюдала через зеркало, как я тоже смотрю на нее, пока снова наполняю, теперь уже сзади.
Второй раз я двигался медленнее, смотрел на Мари, поглаживал ее груди и дразнил клитор. Наша похоть прямо сейчас превращалась в нечто большее, важное. Я не мог перестать думать о детях, об обратимой вазектомии. И эти мысли возбуждали меня еще сильнее.
- Как представлю, что буду трахать тебя, чтобы сделать ребенка, просто крышу сносит, - зашептал я ей в ухо и прикусил мочку.
Мари выгнулась и закивала. Кажется, говорить она больше не могла. Зато я не мог заткнуться. Взяв ее за волосы, я заставил Мари прогнуться сильнее и впился ртом в шею.
- Мы сможем иметь ребенка, детка. Наши оргазмы превратятся в маленького человечка. Ты будешь еще сильнее моя. Наша, Мари. Блять, детка, как же хорошо.
Я посылал вперед бедра, любуясь грудью Мари. Ее сосочки подпрыгивали от каждого толчка, а сама Марьяна сладко стонала и сжимала меня внутри изо всех сил.
Пусть физически я все еще не мог стать отцом, но морально в этот момент проходил какой-то обряд. С меня слетали остатки эгоизма и самовлюбленности. Я отказывался от удовольствия ради удовольствия. Отдавая себя Марьяне, забирая ее себе, я безмолвно клялся, что стану ее продолжением, что наша любовь сможет воплотиться в детях.
Оргазм ослепил на несколько мгновений. Я навалился на Марьяну и не двигался, пока она не начала ерзать.
- Марк, кабан здоровый, раздавил почти, - пожаловалась она.
Я вспомнил, что могу дышать и контролировать свои действия, поднялся и развернул Марьяну лицом.
- Снова придется принять душ? - спросил я больше для порядка.
Сперма стекала по бедрам Марьяны, и вряд ли она ограничится полумерами типа бумажного полотенца.
- Конечно, придется. Не отпускать же тебя одного.
Мы, смеясь и толкаясь, зашли обратно в кабину. Марьяна сама помыла меня и позволяла щипать за попку. Правда, потом била по рукам и ругалась, но меня это, разумеется, не останавливало.
- Разве ты не должен с Аланом в поместье рыть бассейн и работать на износ? – спросила Мари, когда мы вытирались.
- Должен. Но у меня нечаянно наметилась встреча, и я сбежал, прикрываясь инвестором. А ты? Разве не должна гулять с Алекс и выбирать платье для приема?
- Должна. Но организатор пожаловался, что моя презентация не отображается. Разумеется, никто в Санкт-Петербурге не может сменить формат. Только я. Пришлось приехать в офис, все переделать, перепроверить. Разумеется, стали дергать по проектам тоже.
- О, наверно, поэтому мне сегодня почти не звонят.
Мари сузила глаза, но ругаться не стала. В конце концов, мы в одной лодке.
- А потом я пролила кофе на блузку. От беготни вся вспотела и решила, что приму душ и переоденусь. Как раз успею погулять вечером с Алекс.
- Соскучился по мелкой. Составил бы вам компанию с удовольствием.
- Так составь.
Мари развела руками, приглашая меня быть не только любовником, но и частью семьи. Я не нашел причины отказать. Марьяна переоделась в струящийся свободный шелковый костюм и кроссовки на платформе. Ее попку идеально подчеркнули тонкие брючки. Я старался не циклиться на сексе, но дико соскучился.
Помогла отвлечься Алекс. Мы встретили ее с няней на улице. Приятная женщина лет пятидесяти быстро ушла, оставив нас гулять в парке. Алекс немного потопала за ручку, но быстро устала и без капризов устроилась в коляске, даже задремала, пока я катал ее по аллее.
- Спасибо, - проговорила Мари, обнимая меня за талию.
Она положила голову мне на плечо, и я понял, что все сделал правильно. Мы все сделали правильно. Проводив девочек до дома, я сам достал Алексию из коляски, но не спешил отпускать.
- Тебе нужно ехать, да? – спросила Мари, хотя ее глаза умоляли остаться.
- Нужно, детка. Ал закопается один.
- Возвращайтесь ко мне. Хватит уже рыть проклятый бассейн.
- Послезавтра, детка. Уже скоро. Мы будем втроем на приеме. Надеюсь, ты готова.
- Я всегда была готова. Даже в Рэдиссон, - немного хвастливо проговорила Марьяна.
Я склонился и поцеловал ее. Алекс замолотила кулачками мне в грудь.
- О, я прижал тебя, кроха. Прости, - тут же отпрянул я. – А ты сразу лупить. Вся в мать.
Марьяна засмеялась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать меня кратко на прощание. Мне очень хотелось остаться, но это было бы нечестно и неправильно. Очень скоро бы будем все вместе.