Алан

Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

Сочи меня не привлекал никогда, но сегодня поговорка была кстати. Знал бы, что Марк застрянет в Европе, улетел бы с девочками еще перед Рождеством. Но Глеб в это время не мог, потому что как раз решал вопрос с землей в Праге. Даже не в Праге, а в пригороде. Мне был знаком этот район, я бывал там и даже имел совершенно необычного приятеля.

Когда Глеб заговорил о Праге, глаза Марьяны загорелись. А я понял, что это знак. Мы так и не добрались до Перу, где была безумная женильная палатка для всех, кто нуждается в свадебном ритуале и не может его получить официально. Возможно, удастся это сделать в Чехии.

Марк разумеется, добрался до Чехии раньше нас и снял дом недалеко от места будущего строительства. Я с трудом поверил своим глаза, когда увидел, что гостевой флигель был занят моим братом и его женой. Между нами никогда не было семейных отношений. Они даже с сыном почти не общались, но что-то явно изменилось.

Герман и Белла встретили нас очень тепло. Марьяна, как и я, была настороже, но родственники вели себя, как… Как нормальные родственники. Они засыпали Алекс подарками и конфетами, поздравили нас с праздниками, извинились, что не смогли предупредить о своем присутствии. Это немудрено. Мы были в воздухе, похоже, когда она упали Марку на хвост.

Марьяна отвела меня в сторону.

- Что такое с твоим братом и его женой? – спросила она.

- Не знаю. Боюсь, они вспомнили, что у них есть мы. Не исключено, что теперь будут любить.

Мы никогда не спешили сближаться с людьми. Для Марьяны Стерны – это я и Марк, но и Герман с Беллой были родней, как ни крути. Именно поэтому она не торопилась с категоричными выводами.

- Они заняли флигель? – уточнила Мари. – Наверно, мы не будем мешать друг другу.

- Марьяна, как скажешь. Думаю, Марк сможет отправить их домой, если ты ему скажешь.

Мари взглянула на Марка, который был атакован Алексией. Он едва обнял Мари в аэропорту. Я видел, как жена справляется с приступом легкой ревности к собственной дочери. А Марик сделал свои фирменные виноватые глаза, заставляя Марьяну смеяться.

- Думаю, все будет хорошо, - проговорила она.

- Все уже хорошо, - уверил я, целуя ее в лоб. – Но будет еще лучше, если принять душ после перелета.

Марьяна еще раз посмотрела на Марка. Нет, его невозможно сейчас отодрать от Алекс, как и ее от него. Иногда я думал, что она действительно его дочь, не смотря на очевидные факты. Бывают же чудеса. Но сразу же говорил себе, что все это неважно. Алексия наша.

Первый вечер мы провели дома. Белла позаботилась об ужине. Заказала заранее, разумеется, а не приготовила. Марк никак не мог наиграться с Алекс, но все же пару раз прижал Марьяну на кухне. Я бы мог дать им время для уединения, но меня самого пытал брат. Спрашивал о бизнесе, общих знакомых. Он сам знал немного Казаевых и Москвина, поэтому с интересом слушал о новом проекте.

За этими разговорами незаметно пролетел вечер. Я клевал носом из-за джетлага. Плохо сплю в самолёте, будь это хоть тысячу раз бизнес-класс. Алекс тоже быстро уговорилась пойти в спальню. Разумеется, ее укладывал Марк. Мари как будто привыкла к новообретёнными родственникам и залезла с ногами на диван, устраиваясь у меня под боком. Ее ноготки чуть царапали мое колено по джинсам, выдавая легкое волнение.

Я приготовился предложить Герману и Белле оставить нас, но они меня опередили. Первым заговорил брат.

- Алан, мы все знаем про Марка, тебя и Марьяну.

Мари не двинулась, но я почувствовал, как все ее тело напряглось.

- Мы понимаем, что вы хотите остаться без свидетелей, но хотели бы поговорить откровенно, без ребенка, - продолжила Белла. – Поэтому и задержались.

- Марк вам сказал? – спросила Марьяна, готовая отстаивать нашу любовь.

Я погладил ее по плечу, успокаивая. Мне было прекрасно известно, как может быть жесток Герман и стервозна его жена. Но сейчас они казались очень мирными. Коттедж с флигелем, подарки для Алекс и в принципе дружелюбные лица не предвещали конфликта.

- Да, Марк сказал, - подтвердила Белла. – Не спеши выпускать иглы, Мари. Мы не осуждаем вас и ничего не запрещаем сыну.

- Вы бы и не смогли ему запретить, - заметил я. – Но и не стремились общаться до этого времени. Что изменилось?

- Мы вообще не были с Беллой не вместе, Алан. До недавнего времени, - огорошил меня брат. – Но у меня обнаружили опухоль. Слава богу, доброкачественную. Операция прошла успешно и Белла неожиданно меня поддержала.

- Почему не сообщил? – спросил я, не понимая, как реагировать на такие новости.

- Считал, что сам справлюсь. И справился, но оказалось, что я не настолько самодостаточен. Знаешь, Ал, это глупо, наверно, но только теперь я понимаю, сколько всего упустил. Знаю, что ничего не вернуть и не нагнать…

- О, брось, Герман, - махнул я на него рукой. – Рано ты накрываешься саваном и собираешь камни.

Он засмеялся совсем как Марк. Или как я.

- Уверен, что рано, - ответил брат. – Но мысли разные приходят. Знаю, мы уже никогда не станем семьей, но я хочу оставить наследство именно вам и вашим детям. Пожалуй, я даже рад, что Марк полюбил твою жену, а не свою собственную. Завещать все шведом мне совсем не хотелось. Капитал теперь точно будет в надежных руках.

- Как прагматично, - не выдержала Марьяна.

- Как есть, Мари, - резковато ответила за мужа Белла. – Ты носишь кольцо Стернов, между прочим. Так и веди себя как Стерн. Ты должна думать не только о себе, но и о семье, о том, что передашь детям.

Думаю, Марьяна многое могла бы сказать, начиная с того, что она в первую очередь Яновская, а потом уже Стерн, что о семье она думает за один день намного больше, чем Белла за всю жизнь. И много еще чего справедливого, но неприятного для жены моего брата. Но тут спустился Марк, доложил, что Алекс спит и без экивоков объявил, что родителям тоже пора бы и честь знать. Уверен, он с самого начала допустил их пребывание здесь на жестких условиях. Никто не сопротивлялся. Мы остались в гостиной втроем.

Я подвинулся, позволяя Марку сесть рядом. Он тут же затащил Марьяну себе на колени. Они страстно целовались, пока я смотрел. Это было так привычно уже и одновременно, как в первый раз, невероятно. Видеть, как в Мари просыпается совершенно особенная страсть благодаря Марку. Однажды я пустил Марика в нашу семью. Я подарил ему невинность Марьяны. Но в такие моменты мне казалось, что именно они дарят мне счастье видеть это волшебство.

Марьяна выгибалась и постанывала. Ласки становились горячее, почти вся одежда уже валялась на диване и на полу.

- Скучал, родная. Охренеть, какая скучал, кроха, - проговорил Марк, приподнимая Мари за попку, погружаясь в нее.

Я стоял рядом. Мари то гладила мой член, то брала в рот. Мои пальцы уже привычным движением легли на ее попку, надавили на анус. Мари вздрогнула и подняла голову, чуть покачав ею.

Нет? Ладно. Но это что-то новое. Разумеется, я не обиделся. Если Мари не хочет, значит у нее есть причина. Я привык доверять ей, и в этот раз не стал настаивать, разумеется.

Мне достался отличный минет. Марк кончил предсказуемо быстро. Мари вряд ли насытилась одним оргазмом. Слава богу, я научил своего оболтуса-племянника всему. Он уложил Мари на диван, и пока она принимала мой член до самого горла, ласкал ее ртом между ног.

Я кончил вместе с Марьяной. Она всегда всасывала меня особенно сильно, когда испытывала оргазм. Было невозможно сдержаться.

- Люблю тебя, Снежок, - проговорил я, целуя ее губы. – Спасибо тебе.

Марьяна устало засмеялась.

- Иногда я забываю, кто и где. Особенно, когда ты зовешь меня Снежком, а Марк крохой.

- А какая разница? – в свою очередь спросил Марк.

Он потянул Мари за руку, усаживая. Она была без сил и даже плечами едва пожала.

- Пора спать, - велел я.

Марк тотчас поднял Марьяну на руки и понес в спальню. Сама она вряд ли бы дошла.

- Надо было сразу идти в постель. Однажды нас Алекс застукает, если не прекратим трахаться в гостиной.

Даже сквозь сон Мари не могла не отметить:

- Это говорит тот, кто сам инициировал секс на диване.

- Я не мог сдержаться, - признался Марк.

- Бесспорно, это отличное оправдание, - усмехнулся я.

Марик уложил Мари в кровать, сам лег рядом. Она устроилась у него на груди, но оттопырила попку, чтобы я мог ее гладить. Это было так привычно и по-домашнему. За ночь Мари несколько раз перевернется. Одни из таких маневров скорее всего закончится сексом. Но я уж точно не был против проснуться ради такого случая.

Не угадал. Мы все четверо спали крепко всю ночь. Утром нас прибежала будить Алексия. Она смеялась и прыгала на всех по очереди. На Марке чуть больше, потому что соскучилась.

Мы никуда не торопились, поэтому почти до обеда завтракали и одевались. Смотреть место застройки с нами напросились старшие Стерны. Марк на это закатывал глаза и разводил руками:

- Надеюсь никто не против? Если что, я их быстро отправлю домой, - проговорил он, садясь за руль внедорожника.

- Мне не жалко, - пожала плечами Марьяна.

Я тоже не возражал. К тому же казалось, Марьяна даже рада такому запоздалому благословению от родителей Марка. Мы жили преимущественно в Калифорнии, где было дурным тоном удивляться особенностям любви, но в душе, конечно, оставались русскими со своими предубеждениями, страхами и желанием угождать обществу. Мари научилась не зависеть от окружающего мира, но налаживание отношений в семье ее точно устраивало.

Мы приехали на место, которое уже значилась, как частная собственность Глеба Москвина. Типичная провинциальная Чехия с ее готично пряничными крышами и загадочным колоритом и легкой разрухой.

- Он хочет крышу куполом из стекла. Освещение днем будет сверху. Нужно как-то попытаться это вписать в общую архитектуру.

- Ебануться задачка, - буркнул Марк, осматриваясь.

Он тотчас получил затрещину от Мари.

- Я просила не материться при ребенке, Марк! Миллионы раз, кажется, - зашипела она на него.

Марик поморщился.

- Лешка все равно не слышала, - оправдался он, указывая на ребенка.

Алекс действительно скакала около Германа и Беллы и вряд ли прислушивалась к нам. Ей быстро наскучила площадка застройки, и она пошла доставать новообретённых родственников. То ли дядю и тетю, то ли дедушку с бабушкой.

- Все равно, - резонно парировала Мари. – Держи себя в руках. Я хочу прямо сегодня попробовать нарисовать от руки. Вы готовы к мозговому штурму?

Я присвистнул.

- Так скоро, Мари? Мы собирались отдохнуть, немного перевести дух. Придется еще возвращаться в Штаты, там тоже море работы осталось.

- Знаю, Алан, но у нас мало времени.

- Москвин поставил жесткие сроки? – поинтересовался Марк.

Марьяна остановилась и улыбнулась. Так умела улыбаться только Марьяна. Хитро, как лисица, и одновременно светло, как ангел.

Она взяла меня за руку, потом Марка. Посмотрела мне в глаза, потом на него и сказала:

- Сроки устанавливаю я. У нас есть чуть меньше девяти месяцев, чтобы спроектировать и начать строить. Я беременна.

Одна секунда на осознание, а потом мы все трое обнялись. Алексис, увидев коллективную обнимашку тоже поспешила к нам. Нас стало четверо, а скоро будет пятеро. Я часто моргал, чтобы не разреветься. Это было потрясением в первый раз и во второй тоже не стало привычным или обычным чувством.

Марк шмыгнул носом, и дело было не в промозглой европейской зиме. Из-за него и я не смог сдержаться все же вытер глаза. Мы по очереди расцеловали Марьяну и Алекс. Жена смеялась и касалась пальцами то моих век, то Марка.

- Боже, какие вы у меня плаксы. Вот и приходится быть мужиком при двух мужьях.

Она поцеловала Алексию, и та опять убежала играть. Я наконец взял себя в руки и вернулся к насущным вопросам.

- Все равно не понимаю, кроха. К чему спешить? Можно спокойно закончить все после рождения ребенка. Мы уже так делали с «Тюльпанами».

- Да, делали, - согласилась Мари. – И я больше не хочу так делать. Мне нужен декрет, хоть убейте. Я хочу кормить грудью, не спать ночами и возить малыша к океану. Вы помните ту ночь на пляже?

О, я помнил. Марк прокашлялся. Очевидно, у него тоже не было провалов в памяти. Ни у кого не осталось сомнений, что наш второй ребенок был зачат у океана, буквально во время шторма. У нас всех троих тогда было ощущение, что океан не оставит просто так нашу бурю чувств. Ощущение не обмануло.

Мы замерли, вернувшись в тот вечер. Отвлек нас Герман.

- Алан, - спросил он. - Кажется, где-то здесь был приют странников? Там жил твой безумный приятель?

Я даже не разозлился, что он испортил момент. Все одно к одному.

- Да, Гер. Жил и живет. Километров пятнадцать на север отсюда.

- Что за приют? Что за безумный приятель? – тут же спросила Марьяна.

- Поехали и увидишь.

Ее глаза горели любопытством, а Марк наоборот насторожился.

Мы снова расселись по машинам, и мне, конечно, пришлось рассказать по дороге подробности.

- Я много путешествовал по Европе, пока мне не подкинули Марка, - начал я, заставляя Марьяну хихикать, а Марка морщиться.

- Так говоришь, как будто меня ставили в корзинке на пороге.

- Нет, ты сам пришел и остался. Корзинку с таким засранцем я бы точно сдал куда-нибудь. Обратно Герману или чертям в ад, например.

- Алан, - пожурила меня жена за такие слова.

- Вот, а его ты не бьешь, - заметил Марк.

- Потому что Алекс едет в машине с Германом и Беллой, между прочим.

Я сам смеялся, наслаждаясь их пикировками.

- Ал, продолжай. Европа, путешествия.

- Да, мне нравилось экстремалить. Я много ходил пешком, даже зимой. Однажды не рассчитал маршрут и заплутал. Вышел к церквушке. Вдалеке виднелась какая-то деревня или маленький город, но часовня точно не относилась к нему. Я решил зайти, потому что замерз до полусмерти. Там меня встретил то ли монах, то ли настоятель. Его зовут Димитрий. Он выкупил эту церквушку у государства, отремонтировал и теперь там царит его собственная религия. Он рад пустить на постой путников или туристов, денег не берет, варит невероятный луковый суп самостоятельно. Я возвращался туда еще раз летом и осенью, рассказал Герману. Поразительно, что он запомнил.

Марк и Мари замерли. Я словно факир зачаровал их этой историей.

- А что за религия, Ал? – спросила Марьяна, очнувшись.

- Узнаешь, - подмигнул я ей через зеркало. – Мы почти приехали. Дим все расскажет. Он не делает тайн из своих убеждений.

Едва церковь показалась вдали, я задержал дыхание. Марк и Марьяна тоже не дышали.

– Оставим машину здесь, - предложил я. – Стоит подняться в гору, чтобы ощутить это.

Они не спрашивали, что именно должны ощутить. Герман оставил машину рядом с нашей. Неугомонная Алекс всю дорогу болтала.

- Красивый домик. Мы идем в гости?

- Да, -дорогая, - отвечал я ей.

- Папа, на ручки, устали ножки.

Конечно, я взял ее на руки, хотя знал, что она может еще несколько часов носиться по окрестностям, играть в снежки и догонялки. Также я знал, что слишком скоро Алекс вырастет и превратит мою жизнь в ад из бойфрендов, от которых точно не будет отбоя. Поэтому сейчас я наслаждался тем, как она нуждалась в близости. Мы с Марком, конечно избаловали ее. Но всех это устраивало. Даже Марьяну. Она ворчала редко, для вида. Вот и сейчас промолчала. Только покачала головой и выдохнула в шарф.

Димитрий расчищал снег у входа. Я приготовился напомнить ему, кто я, но он отложил лопату, едва заметил нашу компанию.

- Алан, добри дэн, - проговорил он так, словно мы виделись вчера.

- Добри дэн, Димитрий. – ответил я, обнимая старого знакомого. - Як сэ мате?*

Настоятель засмеялся, отстраняясь и заговорил на чистом английском.

- Не стоит пытаться порадовать меня чешскими фразами из разговорника, Алан. Давай оставим это и перейдем на английский. Думаю, не стоит морозить твою семью на улице. Пойдемте внутрь.

Димитрий тут же забрал у меня Алекс, которая так и ехала верхом до самой церкви. Удивительно, но наша не самая доверчивая девочка, сразу протянула руки.

- Привет. Как тебя зовут? – спросил Дим.

Алексия пока не очень понимала английский, но в этом объёме она знала язык.

- Алексия Стерн, - ответила она с недетским достоинством.

- Добро пожаловать в мой дом, Алексия Стерн. Надеюсь, тебе понравится.

Алекс закивала и тут же слезла с рук Димитрия. Она побежала между рядами лавок, смеясь так звонко и непосредственно, как умеют только дети.

- Алекс, тихо, - зашикала на нее Марьяна.

Димитрий положил ей руку на плечо.

- Не стоит. Смех ребенка угоден Богу. Что может быть прекраснее чистого счастья и радости?

С лица Мари вмиг слетело беспокойство. Она улыбнулась так же светло и спокойно, как наша дочь.

- Меня зовут Марьяна, - представилась жена. – Спасибо, что приняли нас.

- Разве могло быть иначе?

- А это Марк, Герман и его жена Белла, - назвал я всех своих родных по очереди.

Димитрий доброжелательно кивнул всем, но взгляд задержал на Марке. Настоятель улыбнулся, когда Алекс запрыгнула на Марка с разбега.

- Чудесная семья, Алан. Уверен, вы проголодались, пока гуляли. Я узнаю, хватит ли у нас на всех супа.

Димитрий оставил нас осматриваться. Пустая церковь без икон и ликов святых, конечно, удивила Марьяну.

- Такое странное место, - проговорила жена. – Но удивительно спокойное. Посмотри на Алекс.

Наша неугомонная девочка перестала носиться, и сама забралась на лавку, осматривалась. Герман и Белла тоже присели.

- Да, так странно, - подтвердил необычно тихий Марк. – Икон нет. Только скульптуры. Но они не святые, не мученики.

- Дим считает, что в истинной вере нет места недостижимой чистоте и культу страданий.

Я снял шарф с Марьяны, помог избавиться от дублёнки. Сам тоже скинул куртку. В огромном зале было тепло.

Герман что-то тихо рассказывал жене и Алексии. Я повел Марьяну к скульптуре, похожей на святое семейство. Мужчина, женщина и ребенок. Они точно были влюблены друг в друга и в жизнь. Головы взрослых соприкасались. Малыша на руках держал отец. Мать как будто гладила его по головке. Застывшее прекрасное мгновение в камне.

- Второго отца нигде нет, – вроде как с издевкой и одновременно скрытой печалью произнес Марк.

Марьяна взяла его за руку, поцеловала в щеку.

Димитрий принес три чашки супа и отдал Герману, Белле и Алексии.

Мари нахмурилась.

- Наверно не стоит кормить Алекс, -начала она.

- Оставь ее. Пусть…

- Ал, но она никогда не ест суп, - начала спорить Марьяна, как обычно.

- Ест, - заметил Марк, указывая пальцем.

Поразительно, но пока Димитрий общался с Беллой, Алекс без уговоров уплетала суп из чашки. Я почти не удивился, а вот Марьяна буквально остолбенела и не отворачиваясь следила за дочерью.

- Что вы туда кладете? – спросила она, когда Дим подошел к нам.

- Ничего на самом деле, Марьяна. Просто странники обычно устают и остро чувствуют голод после путешествия в нашу обитель. Поэтому суп кажется вкусным даже детям, - объяснил Дим.

- Чушь собачья, - тут же опроверг я его слова. – У него просто тайный рецепт, которым он никогда не поделится.

Димитрий рассмеялся.

- Но вы пришли сюда не ради супа. Ведь так? – спросил он хитро. – Вы влюблены и счастливы, но все же нуждаетесь в благословении.

Настоятель посмотрел на Марка, который все еще был сам не свой, заметно нервничал и помалкивал.

- Верно, Марк? Ты больше всех переживаешь.

- Откуда вы все знаете? – возмутился он.

- Вы сами все сказали.

- Мы не… - начала Марьяна.

- Не словами, милая. Тот, кто умеет слышать, видеть и понимать, не нуждается в долгих объяснениях. Я давно ждал Алана, знал, что он вернётся сюда и не один. Вас теперь так много.

Он посмотрел на Мари, мельком на ее живот.

Димитрий всегда все знал.

Я почти не удивился, что и беременность Мари была ему известна.

- Он твой, - сказал настоятель Марку, но станет вашим, как и юная леди, которая никогда не ест суп.

- Он? – тут же переспросила Марьяна. – Это мальчик?

Димитрий перевел на нее взгляд, но на вопрос не ответил.

- Найди лорда и его Морковку, - проговорил Дим, окончательно запутывая нас всех троих.

А потом он протянул руку, взял мою, на нее положил ладонь Мари, а сверху Марка.

- Любовь – последний пророк на земле. Бог благословляет всех, кто чист разумом и горяч сердцем, не желает зла ближнему и стремится лишь к миру и счастью всем вокруг. Ваша семья светла и полна любви. Вселенная благоволит вам.

У меня потемнело перед глазами, а потом словно белый свет ослепил вспышкой. Это длилось мгновение. Я моргнул и снова обрел зрение.

- Папа, папа, там такой вкусный суп. Вы должны попробовать, - кричала Алексия, и ее восторг рассыпался эхом благодаря акустике. – Пойдемте скорее. Дядя Герман сказал, что съест все сам, если вы не поторопитесь.

Дим улыбнулся. Наши руки уже не сплетались. Марк и Мари выглядели слегка рассеянно. Наверно такое странное выражение лица было и у меня.

- Алексия права. Вам лучше поспешить, - посоветовал настоятель.

Алексия взяла нас за руки, повела на скамейку, где сидели Герман и Белла.

Иржи, помощник Дима, вынес и нам чашки с супом. Мы ели и говорили о церкви, окрестных местах, известных паломниках, которые бывали здесь.

Дим не постеснялся похвастаться, что к нему заглядывали Стинг и Шер. Мы поели, а потом прошлись по территории. Холмы окончательно утомили Алекс. Она забралась на руки к Марку и почти задремала.

- Вам пора, - тихо попрощался Дим и махнул рукой туда, где мы оставили машины.

Без лишних слов мы просто ушли. Рассевшись по машинам, поехали к дому.

- Что это было? –спросила Мари через некоторое время негромко, чтобы не разбудить спящую дочь.

- Думаю, мы только что поженились. Втроем, - очень серьезно ответил Марк.

- Уверен, так и есть, - кивнул я.

До конца дороги мы больше не разговаривали, только улыбались и, кажется, думали об одном и том же.

*Как дела