Марк

- Ал, ты уверен, что она в порядке?

- Она в порядке, - ответила мне то ли медсестра, то ли акушерка.

Я ни черта не разбирался в здешней иерархии. Роды начались чуть раньше, чем мы ожидали. Мне пришлось срочно лететь из Праги в Эдинбург, а оттуда в какую-то шотландскую глушь, где Марьяне приспичило рожать нашего ребенка. Алан уже был там и выглядел странно. Он просто сидел в кресле и смотрел, как Мари стоит на балконе, упираясь руками в перилла, раскачивалась. Она то ли пела, то ли стонала.

- Она в порядке, - подтвердил дядя.

- Ей больно. Это ведь можно исправить. Мы живем в продвинутом XXI веке. Может лучше кесарево?

- Кесарево – это не лучше, а крайний метод, мистер Стерн, - снова влезла вроде бы приятная, но сварливая тетка.

- Там больше гарантий. Врачи делают это с закрытыми глазами, - не мог не поспорить я.

- Врачи, конечно, делают. А вы подумали о ребенке, о матери?

- Быстрое восстановление, - снова блеснул я осведомленностью, стоя на своем.

- Ну-ну. У вас наверно большой опыт. Вы сто раз рожали и кесарились.

Я открыл рот, но сказать ничего не успел. Алан пнул меня, побуждая заткнуться. Тетка приподняла брови, напрашиваясь на продолжение дискуссии, но я махнул рукой и отправился к Марьяне.

- Не стоит, Марк, - крикнул Алан. – Она позовет, когда…

Теперь его одернула акушерка.

- Пусть, - сказала она нейтрально.

Мне не понравился тон. Она словно напророчила мне какого-то дерьма. И этим людям мы платим деньги за сопровождение родов. С таким же успехом можно было вручить чертовы фунты Винни-пуху, который бы плюшево сидел в уголке. От него больше толку.

Выйдя на балкон, я увидел мою девочку без преграды стекла. Она все также опиралась на перилла, но теперь еще и прогибалась в спине. Я смутно припомнил, что нужно растереть поясницу, и положил ладони, как советовали на занятиях.

- Марк, - тут же выдохнула Мари, узнавая меня, не оборачиваясь.

- Откуда ты знаешь, что это я?

- Твой запах. И Алан не вошел бы без моей просьбы.

Я хмыкнул и надавил на поясницу жены. Она застонала и прогнулась сильнее. Мне показалось, это был хороший стон, и я продолжил массировать, но Марьяна тут же сказала:

- Нет, не надо.

Я моментально убрал руки.

- Пожалуйста, Марк. Я сейчас не хочу никого видеть. Мне нужно прожить это в одиночестве.

Она обернулась, и я увидел в глазах Марьяны что-то страшное и одновременно мощное. Она вроде бы была здесь, но на самом деле пребывала в каком-то другом измерении. Может они уже ей что-то вкололи? Но тогда нужен присмотр и, кажется, капельница?

- Марьяна, тебе лучше лечь. Давай я попрошу обезболивание. Знаю, ты не хотела эпидуралку, но…

- Марк, - повторила жена мое имя. – Нет.

- Нет?

- Тебя не должно здесь быть сейчас. Я позову позже. Выйди.

И тут я окончательно слетел с катушек.

- Снежок, я не могу просто выйти. Не могу смотреть, как ты тут мучаешься. Это неправильно, черт подери. Надо что-то сделать.

- Ладно, - она как будто согласилась.

Но я слишком хороша знал Мари. Ни черта это не согласие. Чуть морщась, Мари прошла обратно в комнату и обратилась к акушерке. Или как там она называется?

- Тесс, пожалуйста, проводи мистера Стерна в зал ожидания. Он не готов присутствовать здесь.

- Что? – я ушам своим не поверил.

- Я тебе говорил, Марк, - теперь встал Алан и сделал ко мне шаг вперед, явно собираясь помочь Тесс проводить меня.

- Но Марьяна… - выдохнул я, впервые за долгое время готовый разреветься от досады. – Снежок, кроха… Я…

Она моргнула устало и попросила:

- Пожалуйста, Марик. Я не злюсь и не хочу тебя обидеть. Просто прошу, дождись в коридоре. Здесь есть кафе, кажется даже комната для сна. Тебе подскажут. У меня нет сил объяснять…

И Марьяна сморщилась, видимо, от очередной схватки.

Я продолжал стоять, потому что Тесс занялась матерью нашего спешащего на свет сына. Меня отодвинул в сторону Алан, тихонько проговорил:

- Тебе лучше побыть в стороне, Марк. Правда.

- Почему? Ты же здесь.

- В первый раз меня также выгнали. Я тоже лез к Мари с глупыми вопросами и предложениями. Она в родах. Это особенное состояние у женщины. Ты поймешь. Чуть позже.

«Когда, мать твою?» - хотел спросить я, но сглотнул и вопрос, и ругательство. Интуиция и привычка верить дяде подсказали, что не стоит продолжать гнуть свою линию. Я повернулся и пошел к выходу. Хватило мозгов и воспитания, чтобы не хлопнуть дверью, хотя глаза до сих пор щипало от такой чертовой несправедливости.

Почему Ал? Опять он. Он первый муж, первый отец, первый, кто поцеловал Марьяну. Я иногда просто с ума сходил от желания превзойти дядьку. Обычно быстро проходило, но сейчас все обострилось.

Я вышел в холл. Просторное помещение с удобными диванами и стойкой справок. Не сдержавшись, я решил уточнить у сестры:

- Здравствуйте, меня выгнала с родов жена. Когда она родит, я смогу вернуться и посмотреть ребенка?

- Думаю, да. Вас позовут, - спокойно ответила милая женщина, ничуть не удивившись. – Не переживайте. Так бывает. Справа есть небольшой буфет. Кофе, сэндвичи, конфеты.

- А бар?

Она отрицательно покачала головой. Я вздохнул.

- Не повезло. А где можно покурить?

- Думаю, нигде, сэр. Курение на территории госпиталя запрещено.

- Это ведь огромная территория, так?

- Да, сэр.

- Я должен вызвать такси или идти полчаса, чтобы покурить?

- Боюсь, что так, сэр.

- Пиздец, - выпалил я на русском.

Милая женщина за стойкой напряглась. Я не хотел ее пугать, поэтому просто поблагодарил, отошел в зону ожидания и рухнул на диван. Напротив сидел странный тип. Всклокоченные волосы, как у безумного профессора, которого били током. Майка без рукавов, вся кожа изрисовала чернилами. Я невольно зацепился взглядом за изображение рыжей девицы в стиле пин-ап у него на плече. Кажется, она была хитро переплетена с фениксом, который уходил под майку. Красиво, черт побери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я с трудом заставил себя прекратить таращиться. Но едва поднял глаза, встретился взглядом с носителем татух.

- Русский? – спросил он тут же.

Я промычал нечто утвердительное и добавил, словно оправдываясь:

- Классные татушки.

- Спасибо. – Он заговорил тише. – Если угостишь сигаретой, могу показать укромное место.

- Моя жена рожает, - брякнул я.

Как будто я мог быть в родильном госпитале по какому-то другому случаю. Мой новый знакомый пожал плечами.

- Моя тоже. Это не происходит за десять минут.

- Нам хватит десяти минут?

- Вполне. Следуй за мной.

Чувак привел меня к черному ходу, где на выступе стоял стаканчик с окурками.

- Врачи курят, - объяснил он. – Многие. Хотя здесь, наверно, только трое бывают. Бен.

Я сообразил, что это он представился, потому что мой новый приятель протянул руку. Я поспешил ее пожать и тоже назвал свое имя.

- Марк.

Улыбнувшись друг другу, мы расцепили руки. Я достал сигареты, угостил проводника, сам глубоко затянулся.

- Жена выгнала, да? – уточнил растрепанный британец на особенно чистом английском.

Я кивнул.

- Меня тоже. Второй раз, - признался Бен почти радостно. – Говорит, я ей мешаю, не готов принять чудо родов без суеты и тупых вопросов.

Я не донес сигарету до рта, спросил:

- Их этому где-то учат? Моя сказала то же самое. Слово в слово.

- В этом отделении они все немного сходят с ума, когда рожают. Но это вроде даже хорошо.

- Отделение? Да это место больше похоже на гостиницу, если честно.

Бен хмыкнул, затянулся, кашлянул.

- Так и должно быть. Девочки могут выбирать.

- Ты в восторге от этого выбора?

- Очевидно же, что нет. Я ведь стою тут с тобой, а не держу жену за руку. К третьему, надеюсь достигну дзена.

- Дзена? Мне бы для начала просто не разнести здесь все.

- Понимаю. Я такой был в первый раз. Сейчас чуть легче.

Мы покурили и вернулись в зал ожидания. Сестра за стойкой взглянула на нас неодобрительно, но ничего не сказала. Мы с Беном еще немного поболтали. Оказывается, его жена – русская. Поэтому он сразу идентифицировал меня по мату. А еще меня немало удивило, что именно супруга была набита на его плече. Он называл ее Морковкой. Чертовски мило.

Я потерялся во времени, болтая с новым знакомым о детях, отцовстве, первых годах жизни. Вроде бы я готовился, вроде бы у нас была Алекс, но многое я не знал, о некоторых вещах даже не догадывался.

В холл вышла какая-то блаженная девица, типа нашей Тесс. Она позвала Бена, и он умчался, даже не попрощавшись. Разумеется, я на него не обижался. У меня в голове засела эта милая кличка -Морковка. Я что-то смутно вспоминал, но никак не мог поймать мысль за хвост. Откуда росли ноги?

Беспокойство за Мари вернулось, правда уже без детских обид на жену и Алана. Разговор с Беном меня очень успокоил и настроил на хороший лад. Правда, без него стало очень скоро скучно и волнительно. Долго мучаться мне не пришлось. Минут через сорок меня позвала Тесс.

Дыхание перехватило, едва я увидел Марьяну, которая держала нашего сына. Бен был прав. Это действительно вылечило меня от всех тревог и дурных мыслей. Едва я взял малыша на руки, встретился глазами с Мари, то все понял.

- Круто, да? – хохотнул Алан, вытирая глаза.

Дядька хлопнул меня по плечу. Я жмурился, чтобы не выпустить слезы из глаз. Но одна все же скатилась по щеке.

- Боже, прекратите это, - всхлипывала Марьяна. – Это даже в нормальном состоянии невозможно видеть, а у меня гормоны.

Этот момент навсегда отпечатался в моей памяти.

Когда нам позволили остаться с Марьяной в том самом родовом номере на ночь, я совсем не был против формата гостиницы. Не мог себе и на минуту представить, что оставлю жену и сына.

Первая ночь выдалась непростой. Юный Клим Стерн орал и требовал еды. Алан велел мне заткнуться, когда я заикнулся о смеси. Марьяна была с ним солидарна и уверяла, что той штуки в ее груди вполне достаточно, пока не придет молоко. Я не спорил. Боялся, что опять выгонит. Урок был усвоен. На второй день и правда стало легче. Еда пришла, и мелкий не отлипал от соска Мари. Я понимал его, как мужчина, разумеется, и старался не ревновать к собственному ребенку. Наевшись, мелкий начал какать без остановки.

В общем, нам всем было очень весело. Прожив в госпитале два дня, Мари объявила, что готова уехать в Эдинбург. Там ждали мои родители и Алешка. Они, конечно, приехали на торжественную выписку. Алекс обнимала нас всех без остановки, как будто мы не виделись вечность. Я сам не понимал почему, начал тереть глаза, чтобы не зареветь снова. Во всей этой суматохе, я едва не забыл о своем приятеле в татушках.

Пока Мари показывала ребенка моим родителям, я подошел все к той же стойке с сестричкой. Дежурила уже другая.

- Чем могу помочь, сэр?

- В один день с моей женой рожала девушка. Рыжая. Русская. Ее муж Бен, весь в татухах, очень лохматый. Я не спросил фамилию.

Сестричка загадочно улыбнулась.

- Думаю, я знаю, о ком вы.

Ну еще бы. Вряд ли такие колоритные персонажи рожают тут каждый день.

- Можно заказать для них цветы? У них ведь тоже родился малыш?

- Да, у них все хорошо. Но лорд Торнтон и леди Торнтон уже покинули госпиталь и отправились в КаслТорн. Вы можете отправить цветы туда.

- Что? Лорд?

Я ушам своим не поверил. Разве бывают такие лорды?

- Наверно, вы что-то путаете. Парень был весь в татухах, - повторил я.

- Я не могу перепутать Лорда Беннингтона Торнтона ни с кем другим, сэр. Он и леди Катарин владеют этими землями. Они построили эту больницу. Это очень знаковое совпадение, что ваши дети родились в один день. Наш лорд и его жена чудесные люди.

- Это уж точно, - пробормотал я. – Спасибо…

Уже отошел от стойки, но вернулся, чтобы уточнить:

- А как мне послать цветы в этот замок? Какой адрес?

- Шотландия, Торнвуд, КаслТорн, лорду и леди Торнтон.

- Охренеть, - пробормотал я. – Легко запомнить.

Поблагодарив еще раз милую девушку, я вернулся к своим.

- Марк, что там? – спросила Марьяна, чуть волнительно. – Какие-то проблемы?

- Нет. Просто я познакомился с лордом… Кажется.

- Когда ты успел? – усмехнулся Алан.

- Его выгнала из родильной жена, как и меня.

- Я догадываюсь, почему вы поладили, - усмехнулась Мари.

Лифт привез нас в просторный холл, и я увидел огромную картину во всю стену. Как не заметил ее, пока шел внутрь? Все мысли тогда были о Мари. Я и землю с трудом под ногами видел. Но в этот раз мы все остановились, чтобы рассмотреть лорда и леди Торнтон.

Она, рыженькая, но не настолько сексуальная, как на его плече, сидела на стуле. Он, до невозможности похожий сам на себя, только одетый в строгий костюм и почти причёсанный, стоял позади. Его рука лежала на плече жены в духе старых постановочных фото.

- Бенингтон Клейтон Дуглас Торнтон. Виконт Торнвуд. И леди Катарина Торнвуд, - зачитала моя мать вслух.

- Он сказал, его зовут Бен.

- Думаю, не так много народу зовет его таким образом, - отметила Мари, внимательно глядя на картину.

- Его жена - русская. Бен обратил на меня внимание, потому что я матерился.

Марьяна и Алан закатили глаза.

- Да, это прекрасный повод для знакомства с тем, кто владеет половиной Шотландии, дорогой, Марк, - едко заметил отец.

- Пойдемте, - заныла Алекс, утягивая нас в сторону выхода.

- Да, нужно ехать, - подтверди Ал.

Мы всей толпой пошли к машинам. Клим не просыпался. Мари тоже задремала, измученная родами и беспокойными ночами. Алан был за рулем, и я смог отправить цветы через местный интерне-магазин.

Глядя на необычную для русского глаза природу Шотландии, я снова и снова удивлялся необычному знакомству. А потом меня осенило:

- Лорд и его Морковка, - почти закричал я, сам же зажал себе рот рукой.

- Что? – переспросил Алан. – Чего ты орешь?

- Лорд и его Морковка, - повторил я. – Дим тогда сказал Марьяне. Велел найти лорда и его…

- Морковку, - закончил за меня дядька. Я понял. Ну… Кажется, их нашел ты.

- Скорее Марьяна. Она выбрала этот госпиталь.

- Похоже на то.

Мы замолчали, переваривая это открытие вместе. У меня в голове не укладывалось. Я не сразу перестал искать связи между Торнвудом и настоятелем из Чехии. Но все же понял, что не в этом дело. Наверно, мы с Беном обязательно встретимся еще раз. Если что, я знаю его адрес.

Но пока у меня были совсем другие заботы. Достроить галерею Москвина, как можно больше времени проводить с Мари и ребенком, не забывать про Алекс, которой будет совсем непросто стать старшей сестрой.

- Что улыбаешься? – спросил дядька, отвлекаясь на секунду от дороги.

- Просто счастлив, - абсолютно честно ответил я. – Марьяна дарит нам столько счастья, да? Просто так.

- Потому что она сама наше счастье, - резонно отметил Алан.

Я не собирался с ним спорить. Это была истинная правда.

Конец!