Глава 7

Приехав домой, я набрала соседку:

– Люд, ты не занята? Зайди ко мне, пожалуйста!

Подруга пришла минут через пять. Я успела только чемодан достать.

– Кать, куда это ты собралась? – подруга смотрела на чемодан.

– Люд, слушай, ты не могла бы пару недель за домом моим присмотреть?

– Да я присмотрю, скажи только, что случилось?

– Ты парня на кладбище в инвалидной коляске помнишь?

– Это которого вы со Славкой моим до центральных ворот толкали?

– Да, его. В общем, ему помощь моя нужна. Ну, или мне его. Мы сейчас с ним одинаковые, – подруга посмотрела на меня и кивнула, – Люд, пошли в мою комнату, я буду вещи складывать и рассказывать, хорошо?

Через полчаса я закончила и собираться и рассказывать.

– Так, я всё поняла. Поезжай спокойно. Ничего с твоим домом не случится. Витюня отопление включит, если вдруг резко похолодает. Теперь с едой! Я сейчас тебе куриный суп принесу. Только вот сегодня сварила. Не спорь! Через день, в мою смену, будешь приезжать за обедами в нашу столовку. Готовлю я вкусно, ты знаешь. И не смотри на меня так! На твоё ж место Петрович не взял никого. Значит, сидя дома у этого парня, будешь разгребать свои бумажки. Когда ж тебе ещё готовить то?

Люда вернулась с большой кастрюлей куриного супа и пакетом пирожков.

– Люда, спасибо тебе огромное! – я обняла подругу, – чтобы я без тебя делала.

– На свадьбу свою не забудь меня позвать, – сказала мне вдруг подруга.

И тут я вспомнила про эту идиотку Галину – Элину.

– Люд, – начала я, но договорить мне подруга не дала.

– Знаю, о чём спросить хочешь. Я твоей подруге тогда сразу сказала, что они не подходят друг другу. Что он любит другую женщину. Она в слёзы и слушать ничего не хотела. Рассказывала, как она его любит, разжалобить меня хотела. А что я сделаю, если не пара они. Я ей сказала, что замуж она выйдет, но не скоро, и не за молодого. И сказала, чтоб она прекращала себя переделывать. У неё остался один шанс на то, чтоб родить, при условии, что здоровьем своим женским займётся, а не красотой, – Людмила помолчала, а потом вдруг добавила:

– Я знаю, что она потом к ведьме одной ездила. Приворот делать жениху своему, а его избраннице порчу наслать. Вот дура, баба. Ничего ведь хорошего у неё не вышло. Его любовь к другой женщине жизнь то ему и спасла, а Элина эта теперь семь лет маяться будет.

– Почему семь? – вопрос вылетел раньше, чем я успела рот закрыть.

– Так это её наказание за то, что хотела разрушить то, что судьбой предначертано, – ответ ясности не добавил, но Людмила больше ничего не стала говорить. Только к двери меня подтолкнула со словами:

– Поезжай, пока не поздно ещё.

По дороге в город я вспоминала слова Людмилы. И в голове появилась куча вопросов и ни одного ответа. Так это он меня, что ли любил тогда? Это его любовь ко мне, что ли, его спасла? Что значит "хотела разрушить"? Не разрушила, что ли?

Пока я заезжала в магазин, потом пока добралась по пробкам, прошло больше времени, чем я рассчитывала. Я себя утешала тем, что за полчаса моего опоздания ничего не случится. Ну, прожили же они без меня сутки!

Я зашла в квартиру и услышала странные звуки. Здесь явно кто-то занимался сексом. Вариантов было полтора. Половину варианта я ставила на Михаила. Так оно и оказалось. Страстные звуки доносились из-за двери Толика. Я без стука распахнула дверь и увидела сцену из порнофильма. На кровати Толик и две девицы. Однако!

– Так, стоп, машина! Всем спасибо, все свободны!

Девицы взвизгнули от неожиданности, но и только. Толик лежал явно под кайфом и тоже не сдвинулся с места. Ладно! Будем по-другому.

– Девочки, я сейчас вернусь!

Вот только увижу, что с Михаилом всё в порядке, и вернусь. Дверь в его комнату я открывала медленно и осторожно, надеясь, что он ещё спит. Не спал. Он повернул голову на звук открывающейся двери, а потому я натолкнулась на его взгляд. Он лежал весь мокрый. Видимо, так организм отреагировал на укол. Футболка прилипла к телу. Он лежал без одеяла, откинув его. Увидев меня, потянул одеяло на себя, точнее на обрубок ноги. Его кресло стояло далеко от кровати. Да что этот чудак на букву "М" по имени Толик себе позволяет! Я сразу забыла и про двух девиц, и про Толика.

– Где лежат чистые вещи?

– В верхнем ящике комода.

– Я сейчас!

Так, вымыть руки, взять полотенце, наполнить таз горячей водой. В ванной комнате неожиданно обнаружилась одна из девиц. Леди изволит душ принять после работы? Я распахнула дверцу душевой кабины.

– Ты охренела? – заорала девица.

– Стой, где стоишь, и тогда я позволю тебе закончить смывать сперму Толика! – рявкнула я на неё, поставила таз и переключила воду из душевой лейки на кран.

Наполнив таз горячей водой, увидела на стиральной машине чистое полотенце, которое эта девица приготовила явно для себя. Плевать! Мне нужнее. Подхватив и таз, и полотенце, я вышла, не закрыв за собой дверь. Не барыня, сама закроет.

Я вошла в комнату Михаила с тазиком и полотенцем. Поставила таз на тумбочку рядом с кроватью и только сейчас поняла, что у него нет даже бутылки с водой.

– Пить хочешь?

Он молча сглотнул. Так, ясно.

Я рванула на кухню, к пакетам с едой. Воду я точно покупала, брала, правда, для себя, со вкусом лимона. Не важно, значит, будет пить со вкусом лимона. Примчалась в его комнату, закрыла за собой дверь. О! Здесь и ключ есть. Отлично! Меньше всего хотелось, чтобы одна из этих девиц перепутала комнаты и ввалилась сюда.

– Держи! – я протянула бутылку Михаилу.

Он с трудом сел. Так, главное с помощью не переборщить, поэтому я не стала ему показывать его беспомощность и в этом вопросе. Дождавшись, когда он выпьет воду и забрав бутылку, я сказала:

– Я сейчас тебя раздену, оботру полотенцем и дам сухие вещи. Потом ты пересядешь в своё кресло, а я поменяю постельное бельё. Возражения есть?

– Раздевать себя и обтирать полотенцем не дам!

– Хорошо, сам разденешься и оботрёшься! – согласилась я, – я могу отвернуться.

Сказано – сделано. Я положила на кровать чистую футболку, боксеры и отвернулась. На улице уже стемнело, а в комнате горел свет. Поэтому я хоть и отвернулась к окну, но всё видела в отражении стекла. Когда он снял футболку, я прикусила губу. Да в нём же осталась ровно половина того мужчины в смешных шортиках для купания, который пытался меня поцеловать против моего желания в той, прошлой жизни. Я услышала звук отжима полотенца в таз, а потому, не оборачиваясь, всё-таки предложила:

– Миш, давай хоть спину оботру.

– Спасибо, но я справлюсь, – отрывисто бросил он.

Ладно. На нет и суда нет, и я осталась стоять и делать вид, что смотрю в окно. Отметив про себя, что в следующий мой визит в магазин надо будет купить влажные салфетки.

Тяжелее всего ему было переодеть боксеры. Трусы вообще тяжело переодевать лёжа, а уж если одна нога болит, то и совсем нереально! Я до последнего делала вид, что верю, будто он сможет это сделать сам. Услышав его стон, я всё-таки обернулась и увидела его, закусившего губу и откинувшегося на подушку. Свои боксеры он смог стянуть только до середины бедра. Потом начинались повязки на больной ноге. Судя по тому, что он побледнел и закусил губу, видно, сам же и задел за больное. Я молча наклонилась и, просунув обе ладони в штанину, растянула руки в противоположные стороны, расширив и тем самым минимизировав трение ткани о больное место.

– Миш, ты сможешь поднять больную ногу?

Он смог.

Только после этого потянула вниз. Так, больная нога освобождена, теперь здоровая. Видя, что он тяжело дышит и весь покрыт испариной, я всё-таки протерла мокрым полотенцем его ноги. Старалась не прикасаться к телу. Так, теперь надо чистое бельё натянуть. Всё тоже, но в обратном порядке.

Но неожиданный момент всё-таки случился, вогнав в краску и его, и меня. Когда самое физически больное место было пройдено его трусами на моих ладошках, я вдруг увидела эрекцию. Ну, а что? Этот орган у него не пострадал. Картинка, конечно, была та ещё! Лежит больной мужчина со спущенными, в данном случае, не одетыми трусами и демонстрирует эрекцию. Хорошую такую, полноценную. И вот как, скажите мне на милость, быть? Руки то я, конечно, из его трусов вытащила. Но, мне кажется, легче от этого не стало ни мне, ни ему.

– Миш, извини, но может, дальше ты сам их натянешь?

Хотела сказать максимально нейтрально, а получилось через рваный вдох-выдох.

Он молча натянул, а я молча вышла сделав вид, что вынести тазик мне важнее. Но надо, же дать ему время прийти в себя. Да и мне не помешает, чего уж там! А мне ещё у него тут горничную изображать, меняя постельное бельё. Тоже, знаете ли, в разных позах перед ним стоять.

Мне с моим смущением оказалось проще справиться. Я вышла и наткнулась на голого Толика. Вот уж чей вид совсем не способствовал возбуждению, а скорей уж наоборот!

– Ты что здесь устроил? – зашипела я на него.

– Так я это, девушек провожал! – он улыбался во весь рот.

– Значит так: марш одеваться и делать укол! Тоже мне медик, едрит твою налево!

– А сколько сейчас времени? Он что, уже проснулся? – Толик даже вроде резко очухался.

Зато я придумала, как не поднимать градус сексуального желания сегодня ещё раз.

Когда Толик вышел от Михаила, я была на кухне, занималась тем, что разогревала куриный суп. От запаха вкусной еды у кого угодно засосёт под ложечкой. Первым клюнул Толик:

– Да лаадно! Куриный? – он полез с поварёшкой в кастрюлю.

– Стоять! Помоги Михаилу пересесть в коляску и сюда его вывези. А я пока постель ему перестелю.

Мой план сработал. Пока они уплетали суп, я поменяла насквозь промокшее от пота постельное бельё.

Михаил съел всего пол тарелки супа и один пирожок с ливером. Уже хорошо! Интересно, сколько дней он не ел нормально? В то время как это ходячее недоразумение Толик умял огромную тарелку и три пирожка. Он, в отличие от Миши, не страдал отсутствием аппетита.

После ужина Миша снова уснул, а я вызвала Толика на кухню для разговора.

– Значит так, если ты ещё раз позволишь себе нечто подобное, то, во-первых, я вызову полицию, и тебя заберут за нарушение общественного порядка. А, во-вторых, я пожалуюсь на тебя твоему начальству, и ты лишишься лицензии. Ты ещё что-то умеешь делать? – парень отрицательно мотнул головой, – вот и помни об этом!

– Кать, прости, больше не повторится, – говорил он вроде искренно.

– Посмотрим! Сегодня я лягу в комнате на диване, потому что уже поздно. А завтра ты переедешь в гостиную к телевизору, а я в твою комнату. Телевизор мне некогда смотреть. У меня работы много. А ты, если Михаил спит, смотришь телевизор в одном! наушнике, чтобы всегда его слышать. Понял меня? – Толик кивнул, – возражения есть? Возражений нет. А сейчас спать.

– Кать, а можно мне ещё пирожок?

– Да ешь уже! – махнула я рукой.